Противодействие политическому экстремизму: теория и судебно — следственная практика

04-03-19 admin 0 comment

Краснов М.
Российская юстиция, 2000.


При Президенте РФ много Комиссий, одна из них — по противодействию политическому экстремизму. Она создана согласно Указу Б. Ельцина от 27 октября 1997 г. и призвана выработать меры, направленные на предупреждение и устранение причин и условий, способствующих проявлению различных форм политического экстремизма. Другая задача высокой Комиссии — информировать общественность через средства массовой информации о проделанной в этой области работе.

Информируем. Сначала Комиссия одобрила законотворческую инициативу Минюста России, разработавшего проект федерального закона «О противодействии политическому экстремизму» (в июне минувшего года Правительство РФ внесло этот проект в Государственную Думу, но он до сих пор не рассмотрен), потом на очередном заседании обсудила вопрос «О состоянии следственной и судебной практики в Российской Федерации, связанной с проявлениями политического экстремизма». В наше распоряжение — для «сведения и работы» — были переданы информационная записка Верховного Суда РФ и письмо Генеральной прокуратуры РФ, рассмотренные на упомянутом заседании. Предлагаем их вашему вниманию с незначительными сокращениями и комментарий члена редакционного совета «Российской Юстиции», бывшего помощника Президента РФ, а ныне вице — президента фонда ИНДЕМ, доктора юридических наук, профессора Михаила Краснова.

Верховный Суд РФ:

При необходимости мы дадим разъяснения по применению

действующего законодательства

Государственная статистическая отчетность не выделяет данные о количестве и результатах рассмотрения судами России гражданских дел, возникших в связи с разжиганием социальной, расовой, национальной религиозной розни, пропаганды войны, культа насилия и жестокости. Судами рассматривается незначительное количество дел названной категории.

К их числу относится рассмотренное Ульяновским областным судом дело по заявлению прокурора Ульяновской области о приостановлении деятельности Симбирской областной организации народно — демократической партии (СООНДП) «Ватан». Установлено, что она является политической партийной организацией. Со стороны ее руководителей и членов имели место действия и высказывания, носящие экстремистский и националистический характер, которые способствовали разжиганию межнациональной и религиозной розни, умаляли достоинство русскоязычного населения и лиц, не исповедующих ислам. Так, в обращении Курултая от 12 декабря 1997 г. «К народам Поволжья и всем угнетенным народам империи, администрации Ульяновской области и г. Ульяновска, историкам, краеведам, археологам, ученым» органы государственной власти названы «коричневыми силами», содержался призыв к «деколонизации плененных народов Москвой, Российской империей», давалось определение «Российская империя — враг всего человечества», российские граждане назывались «русскоязычными, не помнящими своих прадедов и историко — этнических корней», говорилось о национально — освободительной борьбе коренных народов «Сембер иле» и предлагалось возглавить ее секретарю СООНДП «Ватан», который должен «выбрать себе команду из испытанных, мужественных, посвященных, стойких людей».

Областной суд в соответствии со ст. 42 Федерального закона «Об общественных объединениях» удовлетворил заявление прокурора и приостановил деятельность СООНДП сроком на шесть месяцев. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ, рассмотрев дело по кассационной жалобе СООНДП «Ватан», оставила решение без изменения.

Центральным районным судом Красноярского края 6 мая 1996 г. рассмотрено дело по иску красноярского общества немцев «Возрождение» и Ф. к Б. и редакции «Красноярская газета» о защите чести и достоинства, компенсации морального вреда и по встречному исковому заявлению Б. к красноярскому обществу «Возрождение» о защите чести и достоинства, возмещении убытков и компенсации морального вреда.

Ф., являясь председателем краевого общества «Возрождение», обратился с иском, ссылаясь на то, что в «Красноярской газете» Б. опубликовал статью «Опасный подтекст», в которой утверждалось, что лидеры немецкого общества являются антирусскими сепаратистами — агрессорами и не брезгуют ничем для реализации своих целей. Ими используется шантаж и клевета, циничная фальсификация исторических фактов и обман, подкуп и другие преступные действия, в том числе относящиеся к категории тяжких государственных преступлений.

Поскольку органами прокуратуры края в действиях руководителей краевого общества «Возрождение» не были установлены признаки состава преступления, предусмотренного ст. 74 УК РСФСР, и Б. не представил доказательства, подтверждающие его утверждения, суд признал такие высказывания не соответствующими действительности и порочащими честь и достоинство Ф.

На статью «Опасный подтекст» в «Красноярской газете» по поручению совета общества Ф. опубликовал ответ «Мы, немцы, протестуем». Как установлено судом, в ней допущен ряд высказываний, не соответствующих действительности и порочащих честь и достоинство Б., в частности — «распоясавшийся человеконенавистник».

Суд, учитывая, что Ф. и Б. допустили взаимные оскорбления на страницах газеты, обязал их принести взаимные извинения. Кроме того, обязал редакцию принести Ф. извинения за причиненные ему оскорбления публикацией статьи Р. «Вы, немцы, не угрожайте».

При рассмотрении Якутским городским судом дела по иску Е. к М. о защите чести и достоинства установлено, что истец и ответчик были участниками дорожно — транспортного происшествия. При выяснении обстоятельств аварии ответчица допустила в адрес истца высказывание: «чукча узкоглазый, тебе только на оленях ездить». Суд пришел к выводу, что приведенное высказывание действительно является для истца, относящегося к представителям коренных северных народов, оскорбительным, умаляющим его национальное достоинство. Иск был удовлетворен.

Имел место и случай, когда гражданин считал, что в отношении него допущены действия, дискриминирующие его по религиозной принадлежности. Ш. обратился в Вахитовский районный суд г. Казани с жалобой на действия ГАИ МВД и Министерства здравоохранения Республики Татарстан, ссылаясь на то, что названные органы обязывают владельцев автомашин, в том числе являющихся мусульманами, иметь автоаптечку с православным крестом. Суд обоснованно отказал в удовлетворении жалобы. Наличие на аптечке креста работниками ГАИ не проверяется и за его отсутствие водители не привлекаются к ответственности. Кроме того, эмблема «Красный крест» выполняет две функции: защитную и отличительную, что определено Женевской конвенцией 1949 года. Таким образом, красный крест является международной символикой, а не принадлежностью той или иной веры.

За последние 2 года судами Российской Федерации рассмотрены 9 уголовных дел, связанных с проявлением политического экстремизма.

В марте 1997 г. Оренбургским областным судом осужден по ч. 1 ст. 74 УК РСФСР к штрафу с назначением принудительного наблюдения и лечения у психиатра по месту жительства М. Он, являясь учредителем, издателем и редактором газеты «Русский взгляд», в своих публикациях стремился к формированию образа врага русского народа в лице евреев и лиц других национальностей.

16 мая 1997 г. Ставропольский краевой суд осудил по ч. 2 ст. 74 УК РСФСР к штрафу Б. Осужденный, будучи осетином по национальности, во Владикавказе в грубой, нецензурной форме оскорблял нескольких ингушей, крича, что будет их бить и «не даст дышать осетинским воздухом».

10 июня 1997 г. Томский областной суд осудил по ч. 1 ст. 74 УК РСФСР к 2 годам лишения свободы условно К., признанного виновным в совершении умышленных действий, направленных на унижение национального достоинства (опубликовал в газете «Народная трибуна» две статьи, содержащие клеветнические утверждения и искаженные факты, связанные с участием евреев в Великой Отечественной войне и оскорбляющие их национальное достоинство). На основании п. «г» ст. 6 Постановления Государственной Думы от 19 апреля 1995 г. «Об объявлении амнистии в связи с 50-летием победы в Великой Отечественной войне 1941 — 1945 гг.» он освобожден от наказания.

8 сентября 1997 г. Бакчарский районный суд Томской области осудил по ч. 1 ст. 282 УК РФ к штрафу Н., признанного виновным в оскорбительных нецензурных высказываниях в адрес азербайджанца Р., унижающих его национальную честь и достоинство.

12 ноября 1997 г. Московский городской суд осудил по ч. 1 ст. 74 УК РСФСР к 1 году 6 месяцам лишения свободы условно, освободив от наказания в соответствии с амнистией 1995 года, Л. Являясь председателем незарегистрированной в Минюсте РФ партии Национальный фронт, он выступил в МГУ с докладом, в котором пропагандировал идеи русского фашизма; являясь учредителем и редактором незарегистрированной газеты «Наш строй», публиковал материалы профашистского националистического толка, проповедовавшие превосходство «арийской» нации и унижавшие и оскорблявшие лиц иных национальностей.

15 января 1998 г. Псковский городской суд осудил по ч. 2 ст. 130, ч. 2 ст. 129 и ч. 1 ст. 282 УК РФ к 2 годам 2 месяцам лишения свободы условно, освободив от наказания по амнистии, Б. Осужденный издавал газету «Псковский курьер», тираж которой не превышал 1000 экз., в связи с чем ее регистрации не требовалось, где помещал заведомо ложные, клеветнические материалы, публиковал статьи, возбуждающие национальную рознь.

27 января 1998 г. Санкт — Петербургский городской суд рассмотрел и прекратил по амнистии дело Щ. (ч. 1 ст. 74 УК РСФСР), обвинявшегося в том, что, будучи учредителем, издателем и главным редактором газеты «Наше отечество», систематически публиковал материалы, направленные на воспитание нетерпимого отношения к евреям.

13 апреля 1998 г. Хасавюртовский городской суд Республики Дагестан осудил по ч. 1 ст. 282 УК РФ к 2 годам лишения свободы условно С., признанного виновным в распространении литературы, направленной на возбуждение национальной и религиозной вражды к русскоязычному населению.

3 июня 1998 г. Орловский областной суд осудил по ч. 2 ст. 74 и ч. 1 ст. 143.1 УК РСФСР к 2 годам лишения свободы С., который в 1991 году незаконно организовал незарегистрированное общественное объединение «Русская партия», преобразованное в 1994 году в общественное объединение «Русское национальное единство» (РНЕ), для осуществления его членами действий, направленных на разжигание национальной вражды в отношении евреев и отдельных представителей народов Кавказа, проживающих в области.

8 октября 1994 г. в речи, посвященной приему присяги соратниками РНЕ, С. заявил о терроре против русских патриотов, что злоумышленники ответят за содеянное в соответствии с кодексом чести соратника РНЕ, согласно которому «соратник обязан защищать свои честь и достоинство всеми доступными средствами, руководствуясь только национальным правосознанием, в соответствии с полномочиями, данными главным соратником, и никаким иным законам не подчиняется». С. систематически призывал к активным действиям, направленным на возбуждение ненависти к евреям и народам Кавказа, причем к действиям насильственным.

Об антиеврейской направленности деятельности РНЕ и «Русской партии», возглавляемых С., свидетельствует и составленный им отчет, изъятый у него при обыске и приобщенный к делу.

Очевидно, что количество поступающих в суды дел, связанных с проявлениями политического экстремизма, и по количеству, и по общественной значимости инкриминируемых виновным деяний не соответствует фактической распространенности и общественной опасности этих преступлений, несмотря на то, что такие явления, как широкая продажа «Майн кампф» А. Гитлера, распространение листовок, пропагандирующих идеи расового превосходства, использование фашистской символики, подготовка боевиков, угрозы политическим оппонентам, являются криминальными и в рамках действующего законодательства. Нельзя не учитывать, что отсутствие адекватного сегодняшнему положению дел законодательства, направленного на борьбу с проявлениями политического экстремизма и содержащего четкие определения понятий действий, влекущих различные формы ответственности, осложняет работу правоохранительных органов по пресечению проявлений политического экстремизма.

Верховный Суд РФ планирует дополнительно изучить дела, связанные с проявлениями политического экстремизма, рассмотренные судами в 1999 году, и, в случае необходимости, дать соответствующие разъяснения по применению действующего законодательства.

Отдел обобщения судебной практики

Верховного Суда РФ

Генеральная прокуратура РФ:

6 уголовных дел направлено в суд, 11 — прекращено,

13 — находятся в производстве

В Генеральной прокуратуре РФ проведено обобщение следственной и судебной практики по делам о преступлениях, связанных с проявлениями политического экстремизма за 1998 — 1999 гг. (ст. ст. 136, 148, 239, 280, 282, 354 УК РФ). В 1998 году органами прокуратуры расследовалось 25 уголовных дел по ст. 282 УК, предусматривающей ответственность за возбуждение национальной, расовой или религиозной вражды (в Москве — 8 дел, в Республике Дагестан — 3, в Ставропольском крае — 2, в Республике Алтай — 2, в Санкт — Петербурге, Краснодарском крае, Московской, Архангельской, Томской, Нижегородской, Челябинской, Читинской, Смоленской и Вологодской областях — по 1). В текущем году (1999) по данной статье возбуждено 10 дел.

В 1998 — 1999 гг. 6 дел на 6 обвиняемых направлено в суды, 11 уголовных дел прекращено по различным, в том числе нереабилитирующим, основаниям, 13 — находятся в производстве следователей (Москва — 5 дел, Республика Дагестан — 2, Вологодская, Читинская, Свердловская и Кировская области, Республика Карачаево — Черкессия и Республика Ингушетия — по 1). По 5 делам расследование приостановлено в связи с неустановлением лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого (Московская область, Ставропольский край и Республика Дагестан).

В 1998 году прокуратурой г. Санкт — Петербурга возбуждено уголовное дело по ч. 1 ст. 239 УК в отношении Л., организовавшего религиозную организацию, посягающую на права граждан. Следствие по делу не закончено (срок следствия продлен до 27 июля 1999 г.). В этом же году прокуратурой Москвы по результатам проверки деятельности региональной общественной организации «Гуманистический центр Л.Р. Хаббарда» и Саентологической церкви г. Москвы возбуждено дело по ст. ст. 171 и 239 УК, срок следствия по которому продлен до 3 июля 1999 г.

В 1999 году прокуратурой г. Нальчика возбуждено и расследовалось уголовное дело по ст. ст. 115, 119 и 148 УК в отношении Ж. и Н., причинивших телесные повреждения членам общины Свидетелей Иеговы. Городским судом они осуждены к 1 году лишения свободы (каждый).

В производстве следователей ФСБ в 1998 году находилось 5 дел, возбужденных по фактам публичных призывов к насильственному свержению конституционного строя Российской Федерации (ст. 280 УК). Из них 2 дела прекращены (за отсутствием состава преступления), 1 — приостановлено, 1 — находится в производстве, 1 — направлено в суд.

По данным судебной статистики, в 1998 году по ст. 136 УК осуждено 2 человека (из дел, возбужденных в 1997 году).

Заместитель Генерального прокурора РФ

М.Б.КАТЫШЕВ

Краснов Михаил,

член редакционного совета

«Российской Юстиции»,

вице — президент фонда ИНДЕМ,

доктора юридических наук,

профессор

ПОЛИТИЧЕСКИЙ ЭКСТРЕМИЗМ УГРОЖАЕТ

НЕ ЛИЧНОСТИ, А ГОСУДАРСТВУ

Изучение приведенных выше документов позволяет выделить некоторые закономерности, свойственные современному периоду государственного противодействия политическому экстремизму.

Верховный Суд РФ отмечает крайне незначительное число гражданских дел, «возникших в связи с разжиганием социальной, расовой, национальной и религиозной розни, пропаганды войны, культа насилия и жестокости». К тому же государственная статистика не выделяет такие дела в отдельный показатель. Впрочем, и число уголовных дел по данной «тематике» можно пересчитать по пальцам. Так, в справке говорится, что за 1997 — 1998 гг. судами рассмотрены 9 уголовных дел. Правда, в письме М.Б. Катышева упоминается о 25 делах, находившихся в следственном производстве в 1998 году. Такие «ножницы» свидетельствуют не только о недостатках судебно — следственной статистики, но и о том, что в суды поступают далеко не все дела анализируемой категории.

Соглашаясь с мнением Верховного Суда, считающего, что «количество поступающих сегодня в суды дел, связанных с проявлениями политического экстремизма, и по количеству, и по общественной значимости инкриминируемых виновным преступных деяний не соответствует фактической распространенности и общественной опасности этих преступлений», нельзя не озаботиться вопросом, все ли рассмотренные дела можно отнести к проявлениям политического экстремизма.

Судя по обоим документам, судебно — следственная статистика (термин не совсем точен, но для краткости будем именовать именно так — сбор и обобщение данных по делам рассматриваемой категории) относит к категории «политический экстремизм» все дела, которые так или иначе имеют национальную, расовую или религиозную окраску. При этом в один ряд выстроены как гражданские, так и уголовные дела.

Таким образом, к одному и тому же явлению причисляются правонарушения, совершенные на почве бытового национализма и бытовой религиозной нетерпимости, и правонарушения, которые необходимо относить именно к проявлениям экстремизма. Это касается опять-таки как гражданских, так и уголовных дел. На мой взгляд, такое смешение не только неверно, но и вредит концентрации государственных усилий по противодействию политическому экстремизму. Другой вопрос — как выделить дела, относящиеся собственно к делам об экстремистских проявлениях.

Разумеется, оскорбления конкретной личности по признаку расы, национальности, религиозных воззрений являются правонарушениями. Но это не есть собственно политический экстремизм. Скорее — его следствия и в определенном смысле иллюстрации опасности для общества. Экстремизм опасен как раз тем, что уродует мировоззренческие установки людей, продуцирует в обществе философию нетерпимости, ксенофобии и в конечном счете предпочтения насильственных методов решения разных проблем. Вот эта грань — между собственно экстремизмом и его последствиями — в правоприменительной практике пока не проведена. Не случайно в справку об экстремистских проявлениях попало, например, дело, рассмотренное районным судом Томской области в отношении «оскорбительных нецензурных высказываний» в адрес азербайджанца. Приговор вынесен по ст. 282 УК РФ. Однако и по объективной, и по субъективной стороне в данном случае трудно усмотреть возбуждение национальной вражды. Скорее тут именно оскорбление, которое и следовало бы квалифицировать по ст. 130 УК.

В то же время бессмысленно и даже вредно побуждать судебные и правоохранительные органы оперировать понятием «политический экстремизм». Относить те или иные проявления к политическому экстремизму — дело аналитиков, публицистов, политиков… Кого угодно, но только не практикующих юристов. Иной подход приведет к опасной политизации судебной и правоохранительной систем, а это в свою очередь будет толкать к выполнению политических заказов, несовместимых с независимостью суда и следствия. Между прочим, в квалификации личностных шовинистических выпадов по ст. 282 УК уже можно усмотреть результат некой кампанейщины в отношении политического экстремизма. А она не только решает проблему в целом, но, наоборот, загоняет ее вглубь, принижает ее общественную значимость. Такие преступления, как терроризм, насильственный захват власти или насильственное ее удержание, вооруженный мятеж, массовые беспорядки и т.п., всегда имеют своего рода «теоретический период». Именно идеологи ненависти и насилия прямо или косвенно провоцируют названные преступления. Эту связь можно уложить в формулу: «сначала слова ненависти одних, потом дела насилия других».

Отсюда следует практический вывод: необходимо отделять высказывание идей, сеющих вражду между людьми, их пропаганду от оскорблений личности по социальным, национальным или религиозным признакам.

Во-первых, высказывание экстремистских взглядов преследует цель расширения числа их сторонников, т.е. пропаганда, распространение этих взглядов и идей направлены на неопределенный круг лиц. Например, одно дело — тайное собрание сатанистов (если, конечно, там не совершаются обряды человеческого жертвоприношения, что является оконченным преступлением) и другое — высказывание ими своих взглядов на митинге, в газете или листовках.

Во-вторых, смысл экстремистских призывов сводится к пропаганде не только превосходства одной социальной, национальной или религиозной общности, группы (иногда даже целого государства или нескольких государств) над другими, но и к указанию на другую общность как на источник проблем, негативных процессов, как на врага. Главное, что при высказывании ненавистнических идей отсутствует указание на конкретных людей либо их имена приводятся только в качестве иллюстрации общей «враждебности» данной группы. Тем самым соответствующей «враждебной» социальной, национальной или религиозной общности приписываются отрицательные свойства, формирующие психологическую установку неприязненного отношения.

В-третьих, пропаганда вражды и ненависти проявляется посредством реализации таких конституционных прав и свобод, как свобода печати, объединений, митингов, демонстраций, шествий и пикетирования. Здесь отсутствует бытовой и появляется публичный, политический фон. Таким образом, этот критерий можно сформулировать так — организованный характер правонарушений, относящихся к экстремизму.

Исходя из перечисленных критериев, думаю, вполне можно формализовать и критерии для судебно — следственной статистики. Необходимо, не используя понятие «политический экстремизм», выделить в отдельную категорию дела, возбуждаемые по статьям УК, устанавливающим ответственность за пропаганду ненавистнических идей, а также за подготовку к возможным насильственным действиям. К этой категории могут быть отнесены ст. ст. 208, 239, 280, 282, 354 УК.

Правда, даже более четкое выделение составов, относимых к проявлениям политического экстремизма, не гарантирует само по себе адекватного государственного отношения к ним. К тому же, поскольку специфика такого рода преступлений состоит не в действиях, а в словах, у дознавателя, следователя, прокурора, судьи гораздо больше официальных возможностей принять реабилитирующее решение либо вынести оправдательный приговор, обосновав это тем, что у обвиняемого, подсудимого не было, скажем, умысла призывать к насильственному изменению конституционного строя или что распространение трудов Гитлера производилось в коммерческих, а не политических целях и т.д. Кстати, в справке говорится, что «на размер и вид определяемого судом осужденным наказания оказывали влияние отсутствие конкретных тяжких последствий их противоправных действий, прекращение этих действий на момент рассмотрения дел в суде, положительные, как правило, личностные характеристики, а в ряде случаев и явные патологические особенности их психики».

Нередко сочувствие к подсудимым по данной категории дел проявляется в проведении профессиональной неюридической (лингвистической, психологической и т.д.) экспертизы. Так, несмотря на очевидность объективной стороны в действиях фашиствующего С., Орловский областной суд решил провести психологическую экспертизу. Эксперты установили, что «С. способен привлечь и удерживать внимание аудитории… он подает присутствующим негативно сокращенную информацию, ориентированную на формирование соответствующего негативного отношения к лицам еврейской национальности… призывы и выступления С. побуждают к активным деструктивным действиям». А если бы психологи пришли к выводу, что призывы С. не побуждают к активным действиям? Значит, он был бы не экстремист, а человек, выражающий свой крик души? Значит, невиновен? Получается так.

О снисходительном отношении свидетельствует не только малое число расследованных и рассмотренных судами уголовных дел, связанных с экстремизмом, но и зачастую символические наказания (как правило, условные) в отношении осужденных, многие из которых подпали к тому же под действие амнистии. Например, подсудимый Л., который, как сказано в справке, выступая в МГУ, «пропагандировал идеи русского фашизма», являлся учредителем и редактором незарегистрированной газеты «Наш строй», публиковавшей материалы профашистского толка, был приговорен Московским городским судом к полутора годам лишения свободы условно. Примерно такие же сроки с условным лишением свободы получили и другие «редактора и публицисты» фашистского толка. Причем почти все они были освобождены от наказания в связи с амнистией. И подобные приговоры, и распространение амнистии на сеятелей зла и ненависти свидетельствуют о том, что либо такого рода идеи находят отклик в сердцах представителей государственной власти, либо не осознаются ими как реально опасные для государства. Необходимо понять, что опасность здесь имеется только для государства в целом, для его безопасности, а вовсе не для тех национальных, социальных или религиозных групп, против которых они формально направлены. Признаюсь, у меня нет ответа на вопрос, как в этом убедить представителей власти. Если они неспособны проследить явную связь между пропагандой экстремистских идей и тяжкими насильственными преступлениями вроде терроризма, военного мятежа, диверсии и проч.; если СМИ смакуют экстремистские выходки, вроде бы осуждая их, а на деле тиражируя идеи человеконенавистничества, и уж во всяком случае не очень-то стараются раскрыть связь между экстремистскими словами и делами, то формой убеждения могут стать сами страшные последствия «публицистической деятельности» экстремистов — насилие и кровь. Известно, что экстремистские идеи как идеи очень простые и яркие по форме блуждают в любом обществе. Этим они похожи на дремлющий вирус. Но известно также, что вирус начинает свое черное дело, как только организм слабеет и неспособен сопротивляться болезни. Не этот ли процесс происходит нынче в России?