Защита кредитно — банковских операций от преступных посягательств при электронных платежах

04-03-19 admin 0 comment

Аминов Д.И.
Журнал российского права, 1999.


Аминов Давид Исакович — докторант Академии управления МВД РФ, кандидат юридических наук.

Исследования последних лет показывают, что одной из разновидностей посягательств, представляющих значительную общественную опасность для нормального функционирования современных банков, являются преступления, в основе которых лежит использование поддельных платежных документов. В этой связи представляют интерес кредитные и расчетные карты, являющиеся составной частью электронных платежей. География злоупотреблений, связанных с электронной системой «грабежа», достаточно обширна. Например, в Великобритании такие деяния ежегодно приводят к хищению десятков миллионов фунтов стерлингов. В США, по некоторым оценкам, транснациональная система «Виза» терпит за счет несанкционированного использования ее карточек убытки в размере 1,5 — 1,9 процента от годового оборота, что составляет от 2,5 до 3 млрд. долларов.

Ущерб от злоупотреблений с кредитными картами несут и российские банки. По данным МВД РФ, за 1997 — 1998 гг. только в системе «Интуркредит» были признаны недействительными более ста тысяч сделок с ними. Банковский ущерб составил около 3 млн. долларов. По мнению следователей московского ГУВД, мошенническое завладение чужим имуществом таким способом происходит раз в три дня. Отсюда ясно, что безопасность расчетов с использованием кредитных карточек представляет в России серьезную проблему.

Кредитно — финансовая система России стоит на пороге бурного развития. И это объясняется объективной необходимостью становления отечественной экономики. Речь прежде всего идет о стабилизации функции обращения денежных средств, где главным ее показателем является скорость такого обращения.

У проблемы борьбы с преступлениями, предусмотренными ст. 187 УК, есть несколько аспектов, отражающих общественную опасность деяния. Во-первых — это возможность несанкционированного проникновения в слабо защищенные электронные системы российских банков (в том числе из стран дальнего и ближнего зарубежья). Во-вторых, нельзя не учитывать и угрозу безопасности кредитно — финансовым отношениям от создания параллельных эмиссионных центров. Их деятельность, при отсутствии реального противодействия, может привести к резкому ослаблению контроля за приростом денежной массы.

Противовесом отмеченной цепочке криминогенных причин и условий должны стать организационно — правовые средства, призванные обеспечить надежность проводимых банковских операций. Эту достаточно емкую проблему можно обозначить как необходимость реализации банковских операций в точном соответствии со сценарием, предполагаемым добросовестными участниками товарно — денежных отношений.

В то же время отдельные отрасли права, каждая в отдельности, без соответствующего взаимопроникновения не могут эффективно влиять на опасное негативное проявление.

Главная опасность таких деликтов состоит в нарушении общего баланса кредитно — денежных отношений, тесно увязанного с кредитно — товарным обращением.

В числе целого ряда преступлений, совершаемых в сфере экономики, наиболее распространенными являются корыстные посягательства, в основе которых лежат те или иные виды и формы обмана. Только в сфере банковской деятельности их насчитывается более 100 разновидностей. В то же время, мимикрируя, в зависимости от изменяющихся социально — экономических условий, эти преступления постоянно трансформируются. Поэтому одной только нормы, предусматривающей ответственность за мошенничество, в нынешних условиях стало явно недостаточно. Интересы собственника, как справедливо отмечает С.В. Максимов, должны быть защищены от преступлений подобного рода с помощью запрета на подделку различных средств платежа <*>.

———————————

<*> См.: Криминальные расчеты: уголовно — правовая охрана инвестиций: научно — практическое пособие. М., 1995. С. 10.

В связи со значительной общественной опасностью таких деяний можно согласиться с законодателем о необходимости специальной уголовно — правовой дефиниции, призванной стать эффективным предупредительным средством, устанавливающим заслон мошенничеству в банковской среде как важному сосредоточению не только материальных ценностей, но и стержневого звена всей экономики.

Анализ общественной опасности рассматриваемого деяния указывает на некоторое сходство его с экономико — правовой и социально — правовой природой дефиниции УК, предусматривающей ответственность за изготовление или сбыт поддельных денег или ценных бумаг (ст. 186 УК РФ). Представляется, что отмеченное сходство выражается в том, что наиболее глубинный смысл и специфический характер общественной опасности поименованных деликтов заключается в том, что неконтролируемое увеличение числа платежных единиц, указанных в диспозициях ст. 186 и 187 УК РФ, девальвирует ценность этих финансовых инструментов.

При явном сходстве природы указанных криминальных деликтов (это касается как подавляющего большинства объективных, так и субъективных признаков посягательства), законодатель посчитал целесообразным обособить деликты в самостоятельные составы, делая упор при разграничении на предмете посягательства.

Такой подход законодателя был бы вполне оправдан, если бы базировался на каком-либо конкретном основании. Хотя этим основанием формально и является характер платежного средства, подвергаемый полной или частичной подделке, законодатель не пошел по пути четкой дифференциации по видовым характеристикам этих средств.

Попытаемся устранить данную несогласованность, основываясь на более строгой классификации расчетных средств и платежных документов.

К их числу следует отнести:

1) банковские билеты Центрального Банка РФ;

2) металлическую монету;

3) иностранную валюту;

4) ценные бумаги: а) облигации, б) векселя, в) чеки, г) депозитные и сберегательные сертификаты, д) банковские сберегательные книжки на предъявителя, е) коносаменты, ж) аккредитивы;

5) платежные средства (кроме банкнот в рублях или валюте и металлической монеты): а) кредитные карты, б) дебетовые карты, в) дорожные чеки, дарственные чеки, чеки для двоих и т.д.

Как представляется, отмеченный ряд платежных средств и документов поделен между ст. 186 УК и ст. 187 УК не вполне обоснованно. Заметно, что здесь отсутствует четкий критерий, на котором базировалось бы решение законодателя об отнесении тех или иных предметов посягательства к соответствующей дефиниции.

Проблема становится еще более актуальной, если учесть значительные перепады репрессивного содержания санкций, предусмотренных указанными деликтами.

На наш взгляд, из указанного выше длинного ряда современных платежных инструментов можно выделить две разновидности: первая группа — собственно платежные средства; вторая группа — платежные документы.

Если к первой группе следует отнести такие финансовые инструменты, которые одновременно являются и платежными средствами, и имуществом, например деньги в виде валюты РФ, иностранной валюты, дорожных чеков, дарственных чеков и т.д. (все они обеспечивают доступ к наличным или безналичным средствам и иным материальным ценностям), то платежные документы в виде ценных бумаг (акции, облигации, векселя, сберегательные книжки на предъявителя, а также авизо) — это документы, удостоверяющие лишь право на имущество <*>.

———————————

<*> Данное утверждение следует принять с определенной долей условности, так как банкноты могут представлять ценность и являться имуществом только при определенных условиях.

Разница между платежными средствами и платежными документами представляется весьма существенной.

Право на имущество, возникающее у лица с приобретением акции, облигации или векселя, не может в полном объеме гарантировать собственнику этих ценных бумаг погашение в соответствии с их номиналом. Одна из сторон соглашения (продавец или покупатель), вступая в такое соглашение, предполагает удовлетворение своих интересов, как правило, лишь в перспективе, идя на определенное дисконтирование собственных интересов на момент заключения сделки.

По нашему мнению, несколько особняком стоят такие платежные документы, как авизо. В банковской практике, как известно, распространены кредитные и дебетовые авизо, играющие роль извещений о депозите, уведомлении о переводе, об изъятии денежных средств из обращения и т.д. В Российской Федерации авизо применяется только при взаимных расчетах между кредитными учреждениями, для так называемых межфилиальных расчетов (МФО).

Таким образом, эти документы представляют собой распоряжения одного учреждения банка другому о совершении тех или иных банковских операций <*>.

———————————

<*> См.: Большой юридический словарь. / Под ред. А.Я. Сухарева, В.Д. Зорина, В.Е. Крутских. М., 1998. С. 4.

Возникает вопрос о принадлежности банковских авизо к обозначенному в диспозиции ст. 187 УК РФ предмету посягательства — «иных платежных документов». На наш взгляд, авизо к их числу не относятся. Основан такой вывод на следующих аргументах: во-первых, в отличие от всех перечисленных ранее платежных инструментов авизо не имеет самостоятельного хождения, вне зависимости от конкретного банка — адресата с присущими только ему соответствующими реквизитами (этот документ является внутренним, наряду со многими другими банковскими документами); во-вторых, авизо, в отличие от банкнот, чеков, ценных бумаг и других документов, не содержит такого числа степеней защиты и оформляется на обычном бланке; в-третьих, при сложной системе банковских межфилиальных расчетов, что собственно показала и судебно — следственная практика, отмеченные преступления совершались не без помощи самих недобросовестных служащих этих банков. Видимо, поэтому трудно согласиться с отдельными авторами в части того, что наряду с кредитными, расчетными картами и чеками авизо стоит в одном и том же ряду, а значит, относится к числу предметов посягательства (ст. 187 УК).

Не отрицая общественно опасный характер подделки и незаконного использования авизо, в то же время нужно признать, что преступное посягательство, направленное на подделку с намерением использовать, или само использование поддельных авизо поглощается стадией приготовления по признакам, предусмотренным ст. 160 УК РФ (присвоение или растрата) либо дефиницией ст. 159 УК РФ (мошенничество). Видимо, решение о квалификации в пользу той или иной статьи должно быть основано на наличии соответствующих объективных и субъективных признаков, в частности, характера объективной стороны, субъектного состава и т.д.

Аналогичное деяние, совершенное лицом, не имеющим непосредственного отношения к изъятию имущества, но осуществляющим, например, похищение бланков, изготавливающим поддельные документы авизо, должны быть причислены к участникам правоотношений, предусмотренных ст. 325 УК РФ (похищение или повреждение документов, штампов, печатей) или ст. 327 УК РФ (подделка, изготовление или сбыт поддельных документов, государственных наград, штампов, печатей, бланков).

Исключая авизо из числа предметов посягательства, предусмотренных ст. 186 и 187 УК РФ, нельзя не отметить, что нынешнее распределение предметов посягательства между отмеченными нормами нуждается в пересмотре. Наиболее приемлемой была бы систематизация платежных инструментов по принципу их сходства между собой. Например, в одну группу следовало бы включить все денежные средства, включая валюту Российской Федерации и иностранную валюту, а также чеки, дебетовые и кредитные карты. Перечисленные финансовые инструменты представляют собой не что иное, как наличные или безналичные (электронные) деньги, а также их заменители — дорожные чеки, дарственные чеки и др.

В другую группу мы бы отнесли все платежные инструменты, объединяемые под общим названием ценных бумаг. Такое деление, видимо, в большей степени отвечало бы логике и современным реалиям, а кроме того, уравнивался бы характер и степень общественной опасности предмета посягательства.

Вряд ли стоит считать, что все без исключения платежные инструменты, вынесенные в группу первого ряда (банковские билеты в валюте РФ, иностранная валюта, чеки, кредитные и расчетные карты), должны быть уравнены в части их оценки общественной опасности посягательства при подделке, сбыте и т.д. Как представляется, и здесь необходимы критерии для дифференциации. Такие критерии могли бы взять на себя роль операциональных признаков в конструкциях составов, что позволило бы плавно включиться в систему дифференциации ответственности. К числу таких оснований, очевидно, следовало бы отнести сам характер общественной опасности или правовую природу деяния.

Если изготовление с целью сбыта или сбыт поддельных денег непосредственно посягают на кредитно — денежную систему страны, а любое использование поддельных банкнот одновременно наносит вред и кредитно — денежным отношениям, и сложившимся товарным отношениям, то нельзя забывать, что такими действиями наносится также ущерб и общественным отношениям, обеспечивающим право собственников. Ведь при получении фальшивых денежных купюр продавец в уплату за свой товар получает не имущество в виде денег, а их подделку и таким образом лишается не только товара, но и права использовать в дальнейшем указанную фальшивую банкноту. Следовательно, вред здесь очевиден и непосредственен, так как касается охраняемых законом интересов.

По второй выделенной нами группе расчетных инструментов преступные деяния, хотя и представляют общественную опасность, все же не посягают на кредитно — денежные отношения непосредственно, как это имеет место при использовании расчетных инструментов первой группы.

В качестве аргументов, обосновывающих отмеченную выше позицию, можно добавить следующее.

Сфера действия кредитных или расчетных карт значительно сужена. Эти рамки объективизированы конкретным банковским учреждением или группой банков, предоставляющих услуги в виде использования электронных средств платежа. Другим объективным ограничением доступа к материальным благам (товары, услуги) является широкий спектр кредитно — денежных отношений, не охваченный безналичными расчетами.

Деяние, предусматриваемое составом «изготовление с целью сбыта или сбыт поддельных денег», посягает прежде всего на государственные интересы. Сбои же в системе электронных средств платежа в виде безналичных расчетов по кредитным или расчетным картам «взламывают» кредитно — денежную систему, образуемую коммерческими банками, и лишь косвенно влияют на макроэкономические отношения в стране.

Резюмируя сказанное, можно отметить, что в целях конструирования более аргументированной дефиниции, предусматривающей ответственность за изготовление с целью сбыта или сбыт рассматриваемых платежных средств и документов, представляется необходимым включить обе группы предметов посягательства в одну и ту же статью, но развести их по разным частям этой нормы.

Часть первая данной дефиниции, видимо, должна предусматривать ответственность за указанное деяние с использованием кредитных и расчетных карт и чеков, а квалифицированный состав деликта должен предусматривать изготовление с целью сбыта или сбыт любых имеющих хождение денежных средств.

В то же время изготовление с целью сбыта или сбыт поддельных ценных бумаг следует, на наш взгляд, предусмотреть в качестве самостоятельной нормы. В пользу такого решения говорит и то, что формулировка диспозиции ст. 186 УК РФ в нынешнем своем виде фактически без каких-либо изменений перекочевала из старого уголовного законодательства. Вместе с тем, как следует заметить, составитель УК того времени при конструировании данной нормы основывался на совершенно иных социально — экономических условиях. Следует попытаться привести в соответствие положения отмеченной дефиниции с современными реалиями.

Кроме того, определенных поправок требуют и отдельные операциональные признаки состава ст. 187 УК. К их числу относится термин, указывающий на предмет посягательства, но почему-то использованный во множественном числе («карты», «платежные документы», а не «карта» или «платежный документ»).

Как показывают исследования, это в значительной степени усложняет применение ч. 2 ст. 187 УК. В тех случаях, когда встает вопрос о вменении квалифицирующего признака «неоднократности», если при этом не идет речь о прежней судимости лица за аналогичное преступление, становится сложно разграничить продолжаемое и повторное преступления, тем более, что у виновного зачастую наличествует прямой неконкретизированный умысел, выраженный в желании изготовить максимальное и точно не определенное количество подделок.

Не совсем удачным решением законодателя является и применение термина «сбыт». В контексте с общим смыслом диспозиции данный термин выглядит несколько расплывчато, а был использован здесь, видимо, по аналогии со ст. 186 УК. Надо полагать, что если предметом подделки по ст. 186 УК являются деньги и ценные бумаги, то их «сбыт» предполагает непосредственную реализацию неопределенному обладателю имущества в обмен на это имущество.

Но проведение аналогии со ст. 187 УК здесь не совсем корректно. Такое суждение основано на том, что характер «сбываемых» платежных документов предполагает их опосредованную реализацию, так как сами по себе кредитные или расчетные карты ценности не имеют и могут являться предметом сделки только тех безналичных денежных средств, которые находятся на расчетном счете конкретного банка.

Двойственность термина «сбыт» проявляется прежде всего в том, что остается неясным — что именно подразумевал законодатель: реализацию поддельных платежных документов добросовестному участнику сделки; реализацию хранившейся информации на магнитном носителе карты либо самих поддельных кредитных или расчетных карт иным криминальным элементам, в планы которых входило совершение хищений в форме мошенничества с использованием таких карт. Видимо, сбыть поддельную карту, например банкомату или представителю банка, просто невозможно. В данном случае можно говорить лишь об их применении или использовании.

Вот почему представляется необходимым в анализируемой статье термин «сбыт» заменить словами «использование платежного документа с целью незаконного извлечения имущественной выгоды».

Подводя итоги, можно обозначить следующие выводы:

1. Необходимость включения в одну и ту же статью, но по разным составам всех предметов посягательства (платежные средства и документы). Деяние, направленное на подделку с целью сбыта или сбыт платежных средств (деньги в валюте РФ или иностранной валюте) должно рассматриваться в качестве квалифицированного состава этого же деликта.

2. Все платежные документы, относящиеся к ценным бумагам, следует предусмотреть в качестве предмета посягательства самостоятельной нормы.

3. Авизо как документы, используемые для внутренних межфилиальных, банковских расчетов, не могут входить в число предметов посягательства нынешних ст. 186 и 187 УК, а должны быть отнесены по смыслу к диспозиции ст. 327 УК.

4. При изложении диспозиции ст. 187 УК, с целью устранения сложностей при квалификации по признакам неоднократности, целесообразно упоминание предметов посягательства в единственном числе.

5. При формулировании нормы об ответственности за подделку кредитных или расчетных карт, а также иных платежных документов применение термина «сбыт» нецелесообразно. Предпочтительней употребить термин «незаконное использование».