Проблемы ответственности за вымогательство

04-03-19 admin 0 comment

Абросимов С.
Законность, 1999.


С. Абросимов, прокурор Вельского района Архангельской области.

Как показывает практика, вымогательство порой является основной формой деятельности организованных преступных групп, основным средством получения криминального дохода.

Такие понятия, как «рэкет», «крыша», «наехали», «включили счетчик», прочно вошли в лексикон не только предпринимателей — они стали привычны и для обывателей.

На сегодняшний день с сожалением приходится констатировать, что предпринимаемые правоохранительными органами усилия по борьбе с этим злом малоэффективны. Вымогатели чаще всего либо совсем уходят от ответственности, либо несут чисто символическое наказание. Необходимо отметить и высокую степень латентности этого вида преступлений, так как потерпевшие, опасаясь мести со стороны преступников, а то и по причине определенных выгод наличия «крыши», о вымогательстве в правоохранительные органы не сообщают.

Государство, сознавая, насколько рэкет представляет серьезную угрозу его экономическим интересам, неоднократно ужесточило тяжесть уголовной ответственности за вымогательство. Однако это не повысило эффективность борьбы с данным видом преступлений. Следовательно, необходимо усовершенствовать уголовный закон, предусматривающий ответственность за вымогательство, поскольку имеющаяся норма малоэффективна.

Проанализируем диспозицию ст. 163 УК. С объективной стороны вымогательство выражается в имущественных требованиях, соединенных с угрозой применения насилия либо уничтожения или повреждения чужого имущества, а равно под угрозой распространения сведений, позорящих потерпевшего или его близких, либо иных сведений, которые могут причинить существенный вред правам или законным интересам потерпевшего или его близких.

А если требование передачи чужого имущества, прав на него или совершения других действий имущественного характера есть, а угрозы как таковой нет либо она носит иной характер, чем указано в диспозиции статьи? Значит, и состава преступления нет?

Этим пробелом немедленно воспользовались вымогатели. Криминологические исследования показывают, что образовательный уровень вымогателей в целом довольно высок (в частности, выше, чем по хищениям), при необходимости юридической помощи обслуживаются они, как правило, лучшими адвокатами. Поэтому организованная преступность, нащупав лазейку в уголовной норме, действует по-своему юридически грамотно и безнаказанно.

Вымогатели обращаются с потенциальными потерпевшими, как правило, исключительно вежливо и корректно, страхуясь — вдруг разговор фиксируется с помощью технических средств. И никаких угроз. Например: «Извините, пожалуйста, мы узнали, что вы занялись коммерцией, в городе все нам платят, со следующего месяца вы будете нам платить ежемесячно (называется сумма)». Предприниматель, зная, что разговаривает с членами организованной преступной группы, безоговорочно соглашается на выдвинутые требования. Угроз нет, состава преступления тоже.

Либо разговаривают полунамеками: «Знаем, что за товаром в Москву ездишь — с тебя ежемесячно (называется сумма). Отказываешься? Смотри, по дороге все может случиться…» Потерпевший пытается конкретизировать угрозу: «А что?» В ответ — пожатие плечами. Незаконное требование передачи чужого имущества налицо, но угроза не конкретизирована — состава преступления нет.

А если характер угрозы таков: «Ты знаешь, у нас все схвачено, откажешься платить — замучают проверками ОБЭП, налоговая полиция, СЭС, торговая инспекция»? И действительно, на следующий день приходит с проверкой торговый инспектор. После этого снова визит вымогателей, и потерпевший соглашается с их требованиями. Вроде и угроза есть, и требование передачи имущества незаконное, но состав преступления отсутствует.

Могут разговаривать и по-другому: не будешь платить нам, придут бандиты соседнего микрорайона, они так разговаривать не будут. И снова предприниматель платит, и опять требования вымогателей не подпадают по действие УК.

Нам пришлось столкнуться с такой ситуацией. Приходит на рынок машина с арбузами. Тут же к ней подходит группа «качков» и говорит водителю: «Знаем, что сейчас денег у вас нет. Закончите торговлю — с вас (называется сумма)». Следует отказ. Тогда группа окружает весы и препятствует доступу к ним покупателей. Да и покупатели, видя конфликтность ситуации и с кем имеют дело, особо не рвутся за покупками. И опять к уголовной ответственности за вымогательство (хотя, исходя из житейского смысла, оно налицо) никого не привлечь.

Подобных примеров можно привести много.

Думается, в Уголовном кодексе вымогательство следовало бы определить как направленное в будущее незаконное требование передачи чужого имущества или совершения других действий имущественного характера, смягчив несколько санкцию ч. 1 ст. 163, а вымогательство, сопряженное с угрозой, переместить в часть вторую этой статьи, изменив соответственно нумерацию последующих частей статьи.

Целесообразно, видимо, расширить и содержащийся в диспозиции ст. 163 перечень угроз, сопровождающих требования вымогателя, дополнив их угрозой иных нежелательных последствий для потерпевшего.

Нуждается в конкретизации указание закона на угрозу применения насилия либо уничтожения или повреждения имущества, распространив ее, как и в других случаях, не только на потерпевшего, но и на его близких.

Нередки случаи, когда органами следствия действия обвиняемых квалифицируются как вымогательство, а суды переквалифицируют их на самоуправство. И хотя сложностей в разграничении этих составов преступлений вроде бы нет, проблемы все же существуют.

Когда виновный, осуществляя свое действительное или предполагаемое право с нарушением установленного законом порядка, требует вернуть свое имущество или эквивалент его, то все понятно — это самоуправство. А если он «включил счетчик»?

Так, Л. в январе 1996 г. передал К. во временное пользование свой магнитофон. В процессе эксплуатации тот пришел в негодность, за что Л. потребовал от К. 100 тыс. руб. К. согласился с требованием, но в срок деньги не отдал. В феврале Л. потребовал от К. новый магнитофон или 250 тыс. руб., заявив, что за каждый день неуплаты сумма будет увеличиваться на 10 тыс. руб. Впоследствии предупредил К., что с 20 марта за каждый день неуплаты сумма будет увеличиваться на 20 тыс. руб. При этом матери К. угрожал убийством сына.

12 апреля 1996 г. Л. и трое не установленных следствием лиц завели К. в подвал дома, где Л. потребовал от К. 1500 тыс. руб. либо расписку на эту сумму. Свои действия Л. сопровождал избиением К., накинув ему на шею петлю из провода, затягивал ее.

По протесту заместителя Председателя Верховного Суда РФ президиум Владимирского областного суда переквалифицировал содеянное Л. с вымогательства на самоуправство и причинение легкого вреда здоровью, указав, что, поскольку вымогательство предполагает требование чужого имущества, действия Л. должны быть квалифицированы как самоуправство (Бюллетень Верховного Суда РФ. 1998. N 11. С. 8).

Из этой ситуации видно, что Л. требовал явно несоразмерную причиненному ущербу сумму. Имел он «действительное или предполагаемое право» на сумму, явно выходящую за стоимость магнитофона?

А если бы он, «включив счетчик», потребовал не 1,5 млн. руб., а 15 млн., его действия тоже надо квалифицировать как самоуправство?

Думается, по этому вопросу должен высказать свою позицию Верховный Суд РФ.

Требуют решения и другие вопросы. Так, правоохранительная практика исходит из того, что при вымогательстве виновный угрожает применением насилия в будущем. Тем самым вымогательство отграничивается от грабежа и разбоя. Однако ответа на вопрос о временной границе разграничения этих составов преступлений нет. Отсутствует определение существенности вреда правам и интересам потерпевшего или его близких при шантаже; есть сложности с разграничением вымогательства и смежных с ним составов преступлений. Существуют и другие требующие официального разъяснения вопросы применения уголовного законодательства по делам о вымогательстве.