Судебный контроль за деятельностью органов предварительного расследования

04-03-19 admin 0 comment

Дорошков В.
Российская юстиция, 1999.


В. Дорошков, судья Верховного Суда РФ, кандидат юридических наук.

Широкое признание в России получила идея сочетания в уголовном судопроизводстве различных форм контроля (надзора) — прокурорского, ведомственного, судебного. Эти формы, дополняя и подстраховывая друг друга, гарантировали не только успешное раскрытие преступлений, привлечение виновных к уголовной ответственности, но и защиту прав и свобод граждан, вовлекаемых в судопроизводство по уголовным делам. До недавнего времени доминировали прокурорский надзор и ведомственный контроль, а судебный контроль осуществлялся лишь после того, как возбужденное и расследованное уголовное дело передавалось на судебное рассмотрение. Считалось, что суды не должны быть причастны ко всему, что происходит в связи с выявлением и раскрытием преступления в ходе предварительного расследования, не должны связывать себя судебными решениями до разбирательства дела по существу.

В последние годы с целью оперативного исправления ошибок органов следствия и защиты прав и свобод человека контроль со стороны суда распространился на досудебные стадии уголовного процесса. После того как суд в России приобрел признаки самостоятельной ветви власти, а нормы международного права провозглашены неотъемлемой частью российского законодательства, судебный контроль за деятельностью органов предварительного расследования, в отличие от прокурорского и ведомственного, начал активно совершенствоваться, приобретать все новые виды и формы. Нынешнее российское общество можно характеризовать как активно пытающееся с помощью государства и его органов утвердить новые социальные ценности, сделать приоритетными международно — правовые стандарты в области прав человека, укрепить правовые средства их защиты. Наглядным примером являются ряд принятых законов, постановления Конституционного Суда Российской Федерации, решения судов общей юрисдикции. Однако свой отпечаток на законодательство и правоприменительную деятельность налагает экономическая, политическая и идеологическая ситуация, сложившаяся в стране в последние годы. Так, положения ст. 17 Международного пакта о гражданских и политических правах о запрете вмешиваться в личную и семейную жизнь граждан, посягать на неприкосновенность их жилища, тайну корреспонденции, а также праве каждого гражданина на защиту закона от таких посягательств и вмешательств получили специфическое отражение в отечественном законодательстве и деятельности органов следствия. До сих пор санкцию на обыск в жилище дает не суд, а прокурор, и именно ему сообщается о производстве обыска в случаях, не терпящих отлагательства (ст. 168 УПК). Не принимаются к рассмотрению в порядке судебного контроля жалобы на действия и решения органов предварительного расследования на ранних стадиях уголовного процесса, связанные с прослушиванием телефонных переговоров до возбуждения уголовного дела, с разглашением следователем обстоятельств интимной жизни обвиняемого, а также в случае применения к последнему в качестве меры пресечения подписки о невыезде, залога, домашнего ареста или при отстранении от должности. Представляется, что дискуссия о том, по какому пути развиваться уголовно — процессуальному законодательству, явно затянулась. Прошло уже более 5 лет со дня принятия Конституции Российской Федерации. Однако до сих пор нормы ст. 22 Конституции не введены в действие, а другие (ст. ст. 23, 25) применяются без регламентации в УПК РСФСР.

Действующий УПК допускает контроль со стороны суда за деятельностью правоохранительных органов в следующих процессуальных формах:

— досудебная процедура дачи разрешения на проведение оперативно — розыскных и следственных действий, ограничивающих конституционные права граждан (прослушивание телефонных и иных переговоров, просмотр почтовых, телеграфных и иных отправлений и т.д.);

— досудебная процедура рассмотрения жалоб на действия органов дознания, предварительного следствия, регламентированная ст. 220.2 УПК (обжалование постановлений о задержании, содержании под стражей, продлении сроков содержания под стражей);

— судебная процедура проверки законченных расследованием уголовных дел: при назначении дела к слушанию (ст. ст. 221 — 239 УПК); в подготовительной части судебного заседания (ст. ст. 258 — 260, 276); в ходе судебного следствия (ст. ст. 278 — 294); при постановлении приговора (ст. ст. 300 — 322); в кассационной инстанции (ст. ст. 332 — 355); в надзорном порядке (ст. ст. 371 — 380); в порядке производства по вновь открывшимся обстоятельствам (ст. ст. 384 — 390).

Анализ указанных процессуальных форм свидетельствует о наличии многочисленных вопросов, которые могут возникнуть у судей при их применении. Ведь закон подробно не регламентирует основные действия суда при осуществлении защиты прав и интересов граждан на досудебных стадиях уголовного процесса. Но прежде чем разрабатывать ту или иную процедуру судебного контроля, важно определить, какие конкретные действия и решения правоохранительных органов можно обжаловать в суд.

В постановлениях Конституционного Суда Российской Федерации подчеркивалось, что граждане, конституционные права которых нарушены в ходе предварительного расследования, вправе обжаловать в суд действия и решения органа дознания, следователя или прокурора. В частности, к таким решениям и действиям отнесены те, которые связаны: с задержанием, арестом, содержанием под стражей и продлением срока содержания под стражей; с отказом в возбуждении уголовного дела; с прекращением производства по делу; с обыском; с наложением ареста на имущество; с приостановлением производства по делу; с продлением срока предварительного расследования. Как видим, перечень достаточно велик. Если его еще расширить, то появится опасность, что суд станет активным субъектом предварительного расследования. Его решения о законности либо незаконности следственных действий могут негативно сказаться на самостоятельности следователя и прокурора.

Многие практические работники справедливо считают, что в силу объективных причин, в том числе из-за отсутствия кадрового обеспечения и недостаточного финансирования судебной системы, без ее реорганизации невозможно осуществить своевременный и качественный судебный контроль на досудебных стадиях уголовного процесса. К тому же преждевременное усиление контроля за следствием, повышение требований к его результатам без модернизации и укрепления следственного аппарата и правоохранительных органов не будут способствовать выполнению задач уголовного судопроизводства, приведут к утрате многих доказательств обвинения вследствие формального подхода к нарушениям прав граждан при их сборе. Сторонники взвешенного подхода к расширению контроля со стороны суда приводят убедительный пример того, как государство пыталось взять на себя обязанность по возмещению вреда, причиненного потерпевшему преступлением, но оказалось не готовым к реализации этой конституционной нормы (ст. 52 Конституции РФ). Поэтому ученым и практическим работникам надлежит определить разумные пределы судебного контроля на современном этапе развития общества при одновременном соблюдении судебной защиты прав и свобод граждан, а также самостоятельности органов следствия при расследовании уголовных дел.

Вместе с тем идея замены традиционного прокурорского надзора за деятельностью органов, осуществляющих уголовное преследование, на судебный почти не находит сторонников среди прокурорских работников, не поддерживают ее и отдельные ученые. Аргументируют они свою позицию тем, что суды сейчас не готовы взвалить на себя новый ворох проблем в силу того, что это потребует существенного увеличения штатной численности судей, значительных капиталовложений, негативно скажется на борьбе с преступностью.

Не отрицая наличия финансовых и организационных трудностей в работе судебной системы, считаю целесообразным и своевременным расширение судебной юрисдикции, распространение судебного контроля на досудебные стадии уголовного процесса в разумных пределах. Именно такая позиция, на мой взгляд, выражена в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 23 марта 1999 г., в котором указано, что положения ч. 1 ст. 218 и ст. 220 УПК РСФСР по смыслу, придаваемому им правоприменительной практикой, исключающие возможность судебного обжалования действий и решений органа дознания, следователя или прокурора, связанных с производством обыска, наложением ареста на имущество, приостановлением производства по уголовному делу и продлением срока предварительного расследования, признаны не соответствующими ч. ч. 1, 2 ст. 46, ст. 52 Конституции Российской Федерации. В то же время Конституционный Суд разъяснил, что постановления следователей, прокуроров о возбуждении уголовных дел не могут быть обжалованы в суд. Разделяя данную позицию, приведу и дополнительные аргументы в пользу такого решения. Ведь само по себе возбуждение уголовного дела никоим образом не ограничивает конституционные права граждан, а, напротив, предоставляет им возможность защищать свои права и свободы в рамках уголовно — процессуального закона. Являясь участником уголовного процесса, человек, в отношении которого возбуждено уголовное дело, приобретает соответствующий правовой статус. Перечень его прав значительно шире, чем у лица, в отношении которого ведется проверка для решения вопроса о возбуждении дела.

Хочу обратить внимание на то, что распространение контроля на досудебные стадии уголовного процесса — не чья-либо прихоть, а объективная необходимость. Более низкий уровень ведомственного и прокурорского контроля порождает судебные ошибки, влечет нарушение конституционных прав и интересов граждан, делает недопустимым то или иное доказательство по уголовным делам.

Действительно, вследствие осуществления контрольных функций на досудебных стадиях сужается число судей, имеющих право на рассмотрение уголовных дел после направления их в суд. Однако кадровую проблему можно решить путем реального введения института мировых судей. Тем более что пределы проверки в соответствии со ст. 220.2 УПК РСФСР ограничены законностью и обоснованностью постановления или действия (бездействия) должностного лица. Оценка же конкретных следственных действий, данная судьей при проверке жалобы в порядке судебного контроля на досудебных стадиях уголовного процесса, не должна иметь преюдициального значения для судов, рассматривающих затем уголовные дела по первой инстанции. Поэтому следует возложить (в УПК) на мировых судей обязанность по осуществлению судебного контроля на ранних стадиях уголовного процесса, определив его процедуру. Формирование участков мировых судей и их избрание во многих субъектах Федерации ожидается уже в 1999 году.

В настоящее время суды самостоятельно выработали различные процедуры дачи разрешений на проведение следственных или оперативно — розыскных действий, рассмотрения жалоб на незаконные действия и постановления органов предварительного расследования по аналогии с процедурой судебной проверки законности и обоснованности ареста, предусмотренной ст. ст. 220.1, 220.2 УПК РСФСР. Представляется, что такой порядок не противоречит требованиям п. 3 ст. 123 Конституции Российской Федерации. Вместе с тем пробел в законодательном регулировании отношений с участием лиц, причастных к предварительному расследованию и заинтересованных в незамедлительном восстановлении своих прав и свобод, в возмещении причиненного им материального и морального ущерба неправомерными действиями (бездействием) и решениями органов дознания, следователя, прокурора, должен быть устранен законодателем в ближайшее время. Попытку решить проблему в проекте УПК РФ едва ли можно признать удачной. Несмотря на то, что процедуре обжалования действий и решений должностных лиц, осуществляющих производство по уголовному делу, посвящена специальная глава, многие процедурные вопросы в проекте не нашли своего решения (субъекты обжалования — участник уголовно — процессуальных отношений или любое частное либо юридическое лицо, их представители; полномочия / правовой статус участников судебного заседания; объект обжалования — решения или действия; пределы судебного разбирательства; территориальная подсудность; срок рассмотрения жалобы; кто должен доказывать незаконность или законность постановления следователя?).

Считаю, что жалобы на действия органов предварительного следствия для рассмотрения в порядке ст. 220.2 УПК должны приниматься лишь от участников уголовно — процессуальных отношений, в том числе, как указал в своем постановлении Конституционный Суд Российской Федерации, — от юридических лиц. В гражданском порядке действия должностных лиц вправе обжаловать и лица, чьи права и интересы нарушены, если они и не являются участниками уголовного процесса.

Вопрос о подсудности материалов представляет особую сложность. Как разъяснил Пленум Верховного Суда Российской Федерации в Постановлении от 24 декабря 1993 г. «О некоторых вопросах, связанных с применением ст. ст. 23 и 25 Конституции Российской Федерации», подобные материалы рассматривают областные, краевые и приравненные к ним суды по месту совершения действий, поскольку в силу ст. 36 УПК эти материалы связаны с государственной тайной, а территориальная подсудность распространяется не только на материалы уголовного дела, оконченного производством, но и на прекращенные или приостановленные дела. Жалобы на решения и действия органов следствия должны рассматриваться в силу ст. 47 Конституции Российской Федерации районными судами по месту производства следственного действия, нахождения задержанного или вынесения соответствующего решения. Принцип территориальной подсудности материалов сохраняется.

В рамках уголовного процесса за получением санкции суда на прослушивание телефонных переговоров обращаются органы, занимающиеся оперативно — розыскной деятельностью. Физические лица, в том числе частные детективы, с такими просьбами обращаться не вправе. При отказе в возбуждении уголовного дела или его прекращении круг лиц, имеющих право на подачу жалобы, определен законом (ст. ст. 5 — 9, ч. 3 ст. 113, ч. 3 ст. 209 УПК) — лица, в отношении которых вынесены постановления, а также заявители, потерпевшие.

Участниками закрытого судебного заседания при решении вопроса о даче согласия на проведение оперативно — розыскных мероприятий не могут являться лица, в отношении которых они будут проводиться. Следует учитывать, что в данных правоотношениях еще нет сторон, что характерно для уголовного процесса. Проверяемое лицо не участник процесса и знать о нем не должно. Открытости, гласности и состязательности сторон в данном случае быть не может, ибо в противном случае оперативно — розыскная деятельность утратила бы смысл. В то же время при рассмотрении жалоб о нарушении прав граждан должны принимать участие не только лица, обратившиеся с такой жалобой, но и иные лица, чьи интересы могут быть затронуты принятым по жалобе решением.

Сроки подачи и рассмотрения жалоб и ходатайств о получении согласия суда на проведение оперативно — розыскных мероприятий, ущемляющих права граждан, неодинаковы. Так, ч. 5 ст. 209 УПК ограничивает срок подачи жалобы на постановление о прекращении уголовного дела пятью днями с момента уведомления о прекращении. Судебная проверка законности и обоснованности ареста производится в трехдневный срок со дня получения материалов.

Проблемным является вопрос о допустимости кассационного и надзорного производств по таким материалам. В п. 4 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 декабря 1993 г. говорится, что если судья не дал разрешения на проведение того или иного оперативно — розыскного или следственного действия уполномоченным на то органам, они вправе обратиться по этому вопросу в вышестоящий суд. В то же время в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 апреля 1993 г. «О практике судебной проверки законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей» прямо указывается на недопустимость пересмотра судебных решений по этим вопросам в порядке надзора. Президиум Верховного Суда при рассмотрении конкретных уголовных дел подтвердил недопустимость пересмотра в порядке надзора материалов по не оконченным производством уголовным делам, указав в своих постановлениях, что проверка в порядке надзора осуществляется лишь по уголовным делам оконченным производством, а не по отдельным следственным действиям. Кассационная же проверка таких жалоб допускается в связи с Постановлением Конституционного Суда Российской Федерации от 2 июля 1998 г.

Таким образом, вопрос о расширении судебного контроля за деятельностью правоохранительных органов и эффективной защите конституционных прав и интересов человека и гражданина весьма актуален, требует к себе пристального внимания со стороны научных и практических работников. От его законодательного решения во многом зависит отношение граждан к судебной системе в целом.