Арест ценных бумаг по уголовному делу

04-03-19 admin 0 comment

Габов А., Яни П.
Российская юстиция, 1999.


А. Габов, юрист, заместитель начальника отдела корпоративной политики РАО «ЕЭС России».

П. Яни, доктор юридических наук.

Ввиду затянувшейся разработки нового УПК все чаще звучат предложения правоохранительных ведомств о «реформировании» действующего процессуального законодательства. В частности, достаточно остро ведется дискуссия относительно необходимости внесения в ст. 175 УПК РСФСР изменений, касающихся, главным образом, ценных бумаг. Обсуждение этих предложений интересно, по нашему мнению, не только для законопроектной деятельности, но и для правоприменительной практики, постоянно сталкивающейся с трудноразрешимыми проблемами ареста, изъятия, хранения и иных действий с названными ценностями.

Следует прежде всего указать на то, что предложения об изменении ст. 175 УПК РСФСР в большинстве своем заимствованы из утвержденного Постановлением Правительства Российской Федерации от 12 августа 1998 г. «Порядка наложения ареста на ценные бумаги». Разработан он на основании Федерального закона «Об исполнительном производстве», ст. 51 которого указывает на ценные бумаги как на вид имущества, требующий особого порядка ареста, что подтверждает обоснованность установления специальных правил этой процедуры и в уголовном процессе (если не в самом УПК, то, по крайней мере, в утвержденной в 1990 году Верховным Судом СССР и союзными правоохранительными органами «Инструкции о порядке изъятия, учета, хранения и передачи вещественных доказательств по уголовным делам, ценностей и иного имущества органами предварительного следствия, дознания и судами»).

Обратим внимание на ряд принципиальных позиций, обсуждаемых в настоящее время предложений.

1. Вряд ли необходимо, как это предлагается, специально указывать на то, что арест на документарные ценные бумаги налагается по месту их нахождения. Очевидно, что арест любого имущества налагается по месту его обнаружения, поэтому в практическом плане такая запись мало что дает.

Для того чтобы эта часть регламента носила содержательный характер, при ее изложении следует подчеркнуть специфику различных видов ценных бумаг, прежде всего, эмиссионных (ст. 2 Федерального закона «О рынке ценных бумаг»), а также ценных бумаг, не являющихся в соответствии с законодательством Российской Федерации эмиссионными (ст. 2 Федерального закона «О защите прав и законных интересов инвесторов на рынке ценных бумаг»).

Относительно эмиссионных ценных бумаг в Инструкции следует указать: «При наложении ареста как на документарные, так и на бездокументарные эмиссионные ценные бумаги необходимо наряду с блокированием операций по лицевому счету обвиняемого в системе ведения реестра или по его счету депо в депозитарии одновременно арестовать, а при необходимости и изъять правоустанавливающие документы. Правоустанавливающими являются документы, подтверждающие право собственности на ценные бумаги. Это может быть выписка из системы ведения реестра владельцев именных ценных бумаг, выписка со счета депо, выданная депозитарием, другие правоустанавливающие документы. Наряду с правоустанавливающими документами подлежат изъятию документы, служащие основанием для внесения записей в систему ведения реестра и учетные регистры депозитария (договоры, передаточные распоряжения, поручения клиента (депонента) или попечителя счета депо депозитарию, свидетельства о праве на наследство, документы, удостоверяющие факты перехода ценных бумаг юридических лиц в порядке реорганизации и т.д.). В случае документарной формы выпуска следует изъять сертификат ценной бумаги» (см.: Ярков В., Редькин И. Обращение взыскания на ценные бумаги // Российская юстиция. 1998. N 9). При этом, по всей видимости, следует признать не подлежащим изъятию так называемый глобальный сертификат (ст. 4 Федерального закона «Об особенностях эмиссии и обращения государственных и муниципальных ценных бумаг»), хранителем которого выступает депозитарий.

Что касается ценных бумаг, не являющихся эмиссионными, то, к сожалению, описать общий для них порядок ареста и изъятия не представляется возможным в силу существенной специфики каждого вида ценных бумаг, относящихся к рассматриваемой группе. Например, предлагаемой нами формулировки недостаточно применительно к закладным (ст. 13 Федерального закона «Об ипотеке (залоге недвижимости)»), поскольку владелец закладной вправе потребовать от органа, осуществившего государственную регистрацию ипотеки, зарегистрировать его в едином государственном реестре прав на недвижимое имущество (ст. 16 названного Закона). В этом случае должник по обязательству, обеспеченному ипотекой, получив от владельца закладной письменное уведомление о регистрации последнего в едином государственном реестре с надлежаще заверенной выпиской из реестра, обязан осуществлять промежуточные платежи по указанному обязательству, не требуя всякий раз предъявления ему закладной. Следовательно, сам по себе арест закладной может и не привести к прекращению исполнения по ней.

Таким образом, в последнем случае следует ограничиться лишь указанием на то, что порядок ареста и изъятия отдельных видов ценных бумаг, не являющихся эмиссионными, устанавливается законами или в установленном ими порядке.

Считаем необходимым заметить, что употребление терминов «документарная ценная бумага» и «бездокументарная ценная бумага», строго говоря, неверно, поскольку любая ценная бумага, даже так называемая «бездокументарная» всегда существует в форме документа (это может быть сертификат в случае с эмиссионными ценными бумагами документарной формы выпуска, бумага (бумажный носитель) в случае с векселем или совокупность учетных регистров, в которых содержатся записи о ценных бумагах, в случае с бездокументарными ценными бумагами). Кроме того, собственно термина «документарная ценная бумага» в законодательстве нет, а относительно эмиссионных ценных бумаг употребляется формулировка «ценная бумага документарной формы выпуска». Если же речь идет о ценных бумагах, не являющихся эмиссионными, подобный или схожие с ним термины вообще не употребляются.

В связи с изложенным следует исключить конструирование правил исходя из деления ценных бумаг на документарные и бездокументарные.

2. Указание, как это предлагается, на то, что арест, наложенный на ценные бумаги, распространяется также на ценные бумаги, полученные в результате их конвертации или обмена, будет означать, что при определенных обстоятельствах арестованные ценные бумаги могут быть заменены иными ценностями, в том числе другими ценными бумагами. Иначе говоря, принятие данного предложения приведет к «отторжению» арестованных ценных бумаг. С этой точки зрения с ним сходны и другие, а именно:

— арест ценных бумаг не препятствует совершению эмитентом действий по их погашению, выплате по ним доходов, их конвертации или обмену на иные ценные бумаги, если такие действия предусмотрены условиями выпуска арестованных ценных бумаг;

— по ценным бумагам с установленным сроком платежа или сроком погашения орган дознания, следователь, прокурор, суд обязаны в случае наступления платежа или погашения принимать меры к истребованию денежных средств с дальнейшим их зачислением на текущие счета по учету средств, поступающих во временное распоряжение органов предварительного следствия.

В целом данные предложения представляются правильными. При этом можно сослаться, в частности, на Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 31 октября 1996 г., где разъясняется, что наложение ареста на имущество в целях обеспечения иска вообще невозможно, если при длительном хранении оно потеряет свои качества (п. 6). УПК же предлагается изменить для того, чтобы, допуская арест такого имущества, разрешить в то же время, так сказать, его «трансформацию».

Смысл здесь состоит в недопущении потери арестованным имуществом своих «качеств» при длительном хранении. Нужно это для того, чтобы стоимость арестованных ценных бумаг (употребляя термин «стоимость», надо иметь в виду, что цена бумаги определяется не столько номинальной, сколько ее рыночной стоимостью) существенно не уменьшилась. Избежать же изменения стоимости в сторону ее уменьшения в ряде случаев такой «трансформации» (к примеру, при конвертации в процессе реорганизации юридического лица) в принципе невозможно, если иметь в виду порядок определения рыночной стоимости, закрепленный в ст. 77 Федерального закона «Об акционерных обществах». Невозможно избежать уменьшения стоимости и при конвертации акций в форме консолидации, поскольку в этом случае могут образоваться дробные акции, подлежащие выкупу по стоимости, которая также определяется по правилам ст. 77 названного Закона.

Вводя разрешение на «отторжение» арестованных ценных бумаг, необходимо предусмотреть гарантии для исключения махинаций, направленных на умышленное уменьшение арестованного имущества. С этой целью необходимо назвать в числе условий «отторжения» некоторых видов арестованных ценных бумаг (прежде всего эмиссионных) требование получения следователем экспертного заключения относительно необходимости совершения подобной операции. Причем его получение возможно не во всех случаях «трансформации», поскольку, например, институт конвертации ценных бумаг в нашем праве детально не разработан. Достаточно указать, что в ряде случаев конвертация может осуществляться и без согласия владельца ценной бумаги (см., например, п. 11.1 «Стандартов эмиссии акций при учреждении акционерных обществ, дополнительных акций, облигаций и их проспектов эмиссии», утверждены ФКЦБ России 11 ноября 1998 г.).

При определенных условиях следователь вправе не согласиться с осуществлением конвертации. Во-первых, принципиальная возможность отказа от нее предусмотрена законодательством: если владелец не хочет конвертировать бумагу, ее у него обязаны выкупить (например, в случае реорганизации — см. ст. 75 Федерального закона «Об акционерных обществах»). Во-вторых, само решение о размещении конвертируемых ценных бумаг (привилегированных акций определенных типов, конвертируемых в обыкновенные акции и (или) привилегированных акций других типов, а также облигаций определенных серий, конвертируемых в дополнительные акции и (или) облигации других серий) может предусматривать, что операция осуществляется исключительно по требованию их владельцев (п. 6.4 «Стандартов… «).

Получив заключение эксперта (этот вид экспертной деятельности, по нашему мнению, должен лицензироваться федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим регулирование рынка ценных бумаг) относительно выгодности конвертации или, по крайней мере, ее неубыточности, следователь разрешит произвести замену арестованной ценной бумаги.

Считаем, что высказанная нами идея не потребует внесения изменений в норму об основаниях назначения экспертизы по уголовному делу, поскольку не противоречит положениям ст. ст. 29, 30, 78, 175 УПК.

3. Как представляется, вопрос о том, кем должны быть приняты меры по истребованию денежных средств при исполнении по ценным бумагам в указанный в них (или решении о выпуске) срок, правильно решен в названном Постановлении Правительства Российской Федерации от 12 августа 1998 г., где говорится, что «по ценным бумагам с установленным сроком платежа или сроком погашения должник или специализированная организация, которым переданы на хранение ценные бумаги, обязаны в случае наступления платежа или погашения принимать меры к истребованию денежных средств с дальнейшим их зачислением на депозитный счет соответствующего подразделения судебных приставов».

Согласно же предложениям об изменении УПК соответствующие меры должны принимать дознаватель, следователь, прокурор, суд. Против такого решения вопроса следует возразить. При этом надо иметь в виду следующее.

Если возложить на правоохранительные органы или суд обязанность вести операции по ценным бумагам, арестованным ими, они не смогут этого сделать, поскольку законодательство о ценных бумагах в принципе исключает такую возможность. Так, владелец векселя может отказаться ставить передаточную надпись на векселе; кроме того, сам владелец может быть арестован. И в этом случае следователь, арестовав вексель, не сможет получить исполнение по нему, даже если будет заблаговременно уведомлен лицом, заинтересованным в сохранении имущества обвиняемого (самим обвиняемым, гражданским истцом, потерпевшим), так как по векселю имеет право получить лишь лицо, на котором заканчивается непрерывный ряд передаточных надписей (индоссаментов). Очевидно также, что передаточная надпись не может быть произведена в пользу следователя или следственного органа, поскольку в этом случае последние сами станут участниками правоотношений, связанных с ценной бумагой, в частности, им при определенных условиях придется солидарно отвечать по обязательству.

В силу в общем-то частности данной проблемы полагаем нужным поставить вопрос о дополнениях не УПК, а законодательства о ценных бумагах. Ими должна быть предусмотрена возможность получения по арестованным ценным бумагам на основании постановления следователя при предъявлении ценной бумаги (например, векселя) обязанному по ней лицу даже без передаточной надписи.

Возлагать на сотрудников правоприменительных органов обязанность получать исполнение по арестованным ценным бумагам нельзя еще и потому, что в силу объективного незнания ими различных аспектов законодательного регулирования операций с ценными бумагами их действия могут нанести немалый вред, который затем придется возмещать.

Обязанность следователя, суда и т. д. должна заключаться не в принятии мер по получению исполнения по ценной бумаге, на которую наложен арест, а в разрешении при соблюдении названных нами в п. 2 настоящей статьи условий изъять из массива арестованного имущества ценную бумагу, если это требуется при ее погашении, конвертации, обмене. Инициатива совершения указанных действий вменена в обязанность следователю, суду и т. д. быть не может.

4. Следует указать, что при наложении ареста на имущество обвиняемого или лиц, несущих материальную ответственность за его действия, оно может быть передано лицу — владельцу, только если арест наложен в связи с совершением преступления небольшой тяжести, поскольку максимальная санкция ч. 1 ст. 312 УК составляет два года лишения свободы (мы изложили принцип, но возможны варианты формулировки, так как максимальная санкция по ч. 2 ст. 312 УК — три года лишения свободы).

В иных случаях арестованные ценные бумаги должны быть переданы организации, имеющей соответствующую лицензию (при этом следует иметь в виду и то, что владелец бумаг может быть арестован). Однако здесь возникает ряд вопросов относительно таких сугубо «технических» мероприятий, как, например, выбор надежной организации, получение согласия на хранение у нее арестованного имущества, оплата услуг за хранение, учет, ведение с арестованными бумагами операций. Каждый из поставленных вопросов многоаспектен и требует специального обсуждения. К примеру, если возложить на третье лицо — специальную организацию — хранение и осуществление операций, то не получится ли, что следователь тем самым принудит владельца оплачивать хранение и учет в этой организации при том, что владелец в других обстоятельствах использовал бы бумаги более выгодно, поместив их в иную организацию? И не повлечет ли решение следователя иски к государству, в том числе со стороны пострадавшего — владельца, которому в результате ненадлежащего хранения арестованного имущества посягателя не был реально возмещен ущерб?

Все эти «технические», казалось бы, аспекты требуют от авторов предложений об изменении порядка ареста ценных бумаг серьезной дополнительной «проработки».

5. Против предложения указать на то, что при передаче ценных бумаг владельцу следователь вправе принять решение об ограничении владельца ценных бумаг в праве пользования и распоряжения ими, следует возразить. Арест имущества как раз и направлен на то, чтобы избежать всякого его движения. Право же следователя предусмотреть исключения из правила, то есть дать возможность лицам, у которых хранятся арестованные ценные бумаги, распорядиться ими, вытекает из положений, рассмотренных в п. п. 2 и 3 настоящей статьи.

6. Предлагается также установить, что, получив копию постановления о наложении ареста и распоряжение следователя, содержащее требование об ограничении на пользование и распоряжение ценными бумагами, эмитент, держатель реестра и депозитарий не могут совершать операции, связанные с осуществлением должником прав на арестованные ценные бумаги, и предпринимать какие-либо действия в их отношении.

С такой формулировкой в целом можно согласиться. Однако с учетом того, что запрет пользования и распоряжения ценными бумагами является не столько правом, сколько обязанностью следователя и т.д., полагаем необходимым для уточнения понимания содержания ч. 5 ст. 175 УПК дополнить Инструкцию 1990 года указанием на то, что при передаче имущества на хранение всякий хранитель предупреждается об уголовной ответственности (ныне говорится просто об ответственности и не совсем ясно, всякий ли хранитель должен давать подписку) по ст. 312 УК.

Представляется, однако, не совсем оправданным запрещать держателю реестра и депозитарию предпринимать какие-либо действия в отношении ценных бумаг. Такое предложение не учитывает специфики названных организаций, которые являются частью учетной системы на рынке ценных бумаг. Их главная задача — осуществлять учет ценных бумаг, прав на них и прав, закрепленных ими. Эти задачи требуют в ряде случаев проведения периодической сверки данных по ценным бумагам (см. ст. 7 Федерального закона «О рынке ценных бумаг» и п. 7.6 «Положения о депозитарной деятельности в Российской Федерации», утверждено ФКЦБ России 16 октября 1997 г.). Предложенная формулировка приведет к ограничению в совершении таких действий.

7. С предложением о зачислении эмитентом доходов по арестованным ценным бумагам на специальные счета нужно согласиться, подразумевая, однако, что исполнять по бумаге может быть обязан не только эмитент, но и другие лица (например, акцептант переводного векселя); слово «эмитент» следует заменить на словосочетание «лицо, обязанное по ценной бумаге».