Проблема неисполнения должником судебных решений заложена в самой системе исполнительного производства

04-03-19 admin 0 comment

Шичанин А.В., Гривков О.Д.
Адвокат, 1999.


А.В. Шичанин, кандидат юридических наук.

О.Д. Гривков.

Можно утверждать, что основными причинами столь низкой эффективности являются как общее кризисное социально — экономическое положение в стране, не всегда высокая квалификация судебных приставов — исполнителей, так и очевидные законодательные пробелы и недоработки. Проводя поспешные реформы в экономической сфере, государство должно было, в частности, прогнозировать, что либерализация хозяйственных отношений приведет к необходимости разрешать споры, возникающие в хозяйственной практике, исполнять судебные решения. Однако с самого начала реформ власть упустила инициативу в этой области. Система исполнения решений по гражданским и арбитражным делам длительное время вообще не реформировалась, практически не обновлялся кадровый состав службы судебных исполнителей (прежний был не в состоянии решать возникающие задачи), отсутствовал принципиально новый законодательный механизм — все это и привело к нарастающей неадекватности исполнительного производства потребностям гражданского оборота.

Положение во многом осталось прежним и после вступления в силу нового Федерального закона «Об исполнительном производстве» от 21 июля 1997 г. N 119-ФЗ. Назовем некоторые последствия такого неутешительного положения дел.

Первое — отсутствие должного уважения ко всей системе правосудия со стороны и должников, и кредиторов, вызванное тем, что 70 процентов исполнительных листов превращаются по прошествии нескольких месяцев с момента их выдачи лишь в документальное напоминание о бесполезно потерянных времени и средствах.

Второе — тесно связанная с этим неизбежная криминализация процесса разрешения экономических споров. Спорящим сторонам нередко, да и не без оснований, начинает казаться, будто криминальная форма разрешения проблем более эффективна, понятна и предсказуема, нежели официальная, хотя и достаточно огрублена, не «изящна» в правовом отношении. Тут-то и заложена серьезная опасность для общепризнанных и законодательно закрепленных задач и принципов правосудия, таких, как:

— защита нарушенных и оспариваемых прав и законных интересов участников экономической деятельности;

— содействие укреплению законности и предупреждению правонарушений в сфере экономической деятельности (ст. 2 АПК РФ);

— равенство сторон перед законом и судом (ст. 6 АПК);

— состязательность и равноправие сторон (ст. 7 АПК);

— гласность разбирательства дел (ст. 9 АПК).

В результате даже изначально законопослушные предприниматели, часто помимо своей воли, встают на путь правонарушений и прибегают к «альтернативной» форме разбирательства. Это вполне понятно: для субъектов экономических отношений важен результат, а судопроизводство, помимо сложности самого процесса, дает крайне низкий эффект (30 процентов) даже по самым простым спорам.

Что касается причин нежелания иностранных инвесторов вкладывать средства в нашу экономику, то следует отметить: неэффективность исполнения судебных решений занимает здесь далеко не последнее место, так как в этом смысле российская ситуация для иностранцев непривычна.

Таким образом, нынешнюю неэффективность исполнения судебных решений без преувеличения можно назвать серьезнейшей угрозой не только авторитету власти, но и системе государственной безопасности страны.

Остановимся на проблемах, с которыми сталкивается лицо, получившее исполнительный документ. Они во многом вызваны недоработками и шероховатостями правового регулирования, отсутствием должной увязки в системе правовых норм.

Одна из таких неувязок — несогласованность норм Закона «Об исполнительном производстве» и норм ведомственных актов. Так, в соответствии со ст. 6 этого Закона взыскатель вправе направить исполнительный документ, в котором содержатся требования судебных актов и актов других органов о взыскании денежных средств, непосредственно в банк, если взыскатель располагает сведениями об имеющихся там счетах должника, либо судебному приставу — исполнителю. Банк, осуществляющий обслуживание счетов должника, в трехдневный срок со дня получения исполнительного документа от взыскателя должен исполнить содержащиеся в документе требования о взыскании денежных средств либо сделать отметку о полном или частичном неисполнении таких требований в связи с отсутствием на счетах должника денежных средств, достаточных для удовлетворения требований взыскателя. На практике самые многочисленные взыскатели — вкладчики коммерческих банков — столкнулись с трудностями, которые изобрел для них Центральный банк РФ. Он является исполняющим банком в смысле ст. 6 Закона «Об исполнительном производстве» по взысканию денежных средств с корреспондентских счетов коммерческих банков. Как отмечают авторы статьи «Где деньги вкладчиков?» Т. Коростикова и В. Виркунен («Аргументы и факты». 1999. N 15. С. 7), вкладчики пользовались правом и предъявляли исполнительные листы непосредственно в Банк России. Это продолжалось до 28 декабря 1998 г. «Но потом ЦБ стал применять Закон избирательно — физическим лицам нельзя, можно только юридическим». Подобные факты отражены в статье И. Цуканова «Утопающий» банк хватается за вкладчика» («Российская газета», 19 марта 1999 г. С. 12): «в декабре ЦБ вводит в действие инструкцию 1987 (!) года, согласно которой банк возвращает деньги лишь при вмешательстве судебного пристава — исполнителя».

Очевидно, работники Банка России считают, что если внутренними инструкциями их учреждения не предусмотрен тот порядок, который содержится в ст. 6 Закона «Об исполнительном производстве», то нормы этого Закона на них не распространяются. Вот типичный пример искаженного правосознания наших отечественных чиновников, которые ревностно отстаивают основанную на законе независимость ЦБ от органов государственной власти, но при этом полагают допустимым открыто отказываться от соблюдения федерального законодательства в других случаях. Между тем согласно ст. 95 Закона «Об исполнительном производстве» ведомственные нормативные акты должны были быть приведены в соответствие с этим Федеральным законом уже в конце 1997 года. Вместо этого Банк России предпочел вспомнить нормы инструкции десятилетней давности, противоречащие упомянутому Закону.

Совершенно непонятно, на чем основывается такая позиция Банка России. Ведь в ст. 6 Закона «Об исполнительном производстве» нет никаких изъятий для физических лиц — взыскателей, и они также вправе направлять исполнительные листы непосредственно в банк, включая Банк России. Кстати, содержащиеся в п. 3 ст. 6 и ст. 86 этого Закона санкции за неисполнение требований по принятию к оплате исполнительных листов служат основанием для наложения судом на банк штрафа в размере до 50 процентов от суммы, подлежащей взысканию. Каких-либо изъятий для Банка России в плане наложения такого штрафа законодательство не предусматривает. Применение подобной санкции более чем обоснованно, так как Банк России, ставя юридические лица в более привилегированное положение по сравнению с физическими, нарушает их равноправие. Легко представить себе ситуацию, когда юридическое лицо, выставив в инкассовое поручение с исполнительным листом на корреспондентский счет коммерческого банка — должника в расчетной сети ЦБ, получит преимущество по времени и спишет в свою пользу деньги раньше, чем физическое лицо. Не будет иметь значения даже то, что физическое лицо является кредитором более ранней очереди по сравнению с юридическим лицом — взыскателем. Это объясняется тем, что физическому лицу нужно будет для осуществления взыскания совершить значительно больше фактических и процессуальных действий, а именно: попасть на прием к судебному приставу — исполнителю (судебные приставы — исполнители обычно принимают граждан только два раза в неделю); возбудить исполнительное производство; затем судебный пристав — исполнитель предоставит должнику пять дней для добровольного исполнения. Такие нарушения прав физических лиц — взыскателей недопустимы.

Отметим, что описанное выше — не первая вольная трактовка Банком России норм федерального законодательства об исполнительном производстве. Так, в начале сентября 1996 года Банк России в своей инструкции предписал передавать исполнительные листы непосредственно самим банкам — должникам для добровольного исполнения, что с точки зрения самого смысла исполнительного производства (как принудительного исполнения судебных решений) совершенно абсурдно. Данная мера на какое-то время парализовала весь механизм исполнения судебных решений, в выигрыше оказались лишь недобросовестные банки — должники, которые стали просто «терять» переданные им исполнительные листы даже при наличии у них возможности их исполнить. Без преувеличения можно сказать: от такой меры Центробанка пострадали миллионы взыскателей, прежде всего самая многочисленная и самая незащищенная их часть — вкладчики коммерческих банков.

Банку России было бы уместней выполнять свои предписанные федеральным законодательством контрольные функции и предпринимать меры, направленные на предупреждение неплатежеспособности коммерческих банков, нежели, вторгаясь в сферу не своей компетенции, «спасать» коммерческие банки — банкроты.

Тесно связан с обсуждаемой проблемой пробел в законодательстве. Необходимо запретить банкам или иным юридическим лицам — должникам открывать новые корреспондентские или расчетные счета после начала исполнительного производства против них и даже после наложения ареста на уже открытые счета. Пока должник вправе открывать новые банковские счета, причем в неограниченном количестве. Очевидно, что такое положение вещей выгодно недобросовестным должникам, получающим дополнительные возможности «прятать» свои деньги, переводя их на другие, в том числе зарубежные счета. Тем самым выполнение задач судебных приставов — исполнителей существенно затрудняется. Законодательно закрепленная норма, позволяющая приставам налагать запрет на открытие новых банковских счетов, помимо всего прочего, побуждала бы должников добровольно исполнять свои денежные обязательства. Было бы целесообразно дополнить п. 5 ст. 9 Закона «Об исполнительном производстве» подобной нормой.

Плохо отработан механизм взаимодействия российских судебных приставов — исполнителей с их зарубежными коллегами. Несмотря на то, что у России существуют международные соглашения о правовой помощи с рядом государств, наши приставы — исполнители часто не используют в должной мере механизм оказания правовой помощи при исполнении судебных решений, да и сам этот механизм нуждается в совершенствовании. Учитывая то, что должники могут укрывать свое имущество и денежные средства за рубежом, необходимо, чтобы взаимодействие судебных органов РФ и иностранных государств носило систематический характер, было четко отлажено и прозрачно для взыскателей и других сторон исполнительного производства.

Говоря о прозрачности исполнительного производства, следует отметить, что нынешнее российское законодательство не закрепляет в должной мере такое свойство исполнительного производства. Считаем, что его гласность и система мер, ее обеспечивающих, должны быть одним из краеугольных камней исполнительного производства, так как только такое положение дел способно обеспечить должные гарантии для всех сторон исполнительного производства.

Этому в немалой степени способствовало бы законодательное закрепление комплекса следующих мер.

Обязательное ведение компьютеризированного единого федерального реестра исполнительных производств, содержащего информацию обо всех должниках, против которых возбуждено исполнительное производство. Необходимость этой меры назрела, если учитывать такие факторы, как:

— против одного должника может быть возбуждено несколько исполнительных производств в подразделениях судебных приставов — исполнителей различных регионов;

— значительные размеры территории РФ, наличие у отдельных должников значительной сети филиалов по всей стране.

Было бы целесообразно, чтобы единый федеральный реестр исполнительного производства включал в себя такую структурированную информацию:

— общее количество исполнительных документов, по которым возбуждено исполнительное производство в отношении конкретного взыскателя (с указанием сумм);

— порядковые номера очередности удовлетворения требований взыскателей по каждому исполнительному документу для обеспечения строгого соблюдения очередности удовлетворения требований, установленной ст. 78 Закона «Об исполнительном производстве»;

— взыскиваемая сумма каждого взыскателя с указанием процентного соотношения взыскиваемой им суммы с общей суммой всех исполнительных документов взыскателей одной с ним очереди (это необходимо для соблюдения нормы п. 3 ст. 78 названного Закона о том, что при недостаточности взыскиваемой суммы для полного удовлетворения всех требований одной очереди они удовлетворяются пропорционально причитающейся каждому взыскателю сумме);

— количество и сумма исполнительных документов, которые не исполнены должником добровольно и по которым судебными приставами — исполнителями начато принудительное исполнение в соответствии с главой III Закона «Об исполнительном производстве».

Информация такого сводного реестра должников должна быть доступна в любое время работы конкретного подразделения судебных приставов — исполнителей, причем не только непосредственным взыскателям, но и всем заинтересованным лицам, намеренным оценить платежеспособность должника, проверить наличие исполнительных документов, предъявленных должнику, указанные в них суммы, динамику исполнения этих документов, получить исчерпывающую картину финансового состояния того или иного физического лица. Подобная мера способствовала бы:

— контролю взыскателей и кредиторов за платежеспособностью должников и соблюдением последними установленного законом порядка исполнения судебных решений (такой механизм пока не предусмотрен законодательством);

— более ответственному поведению участников гражданского оборота. Иными словами, должник, зная, что любое лицо может получить объективную информацию о его долгах, старался бы поменьше допускать просроченных долгов. Их наличие мешало бы заключать сделки с другими потенциальными кредиторами;

— облегчению сбора и анализа экономической информации аудиторскими, риэлтерскими, консалтинговыми фирмами, составлению финансовых рейтингов.

Сейчас формы картотеки должников (по возбуждению исполнительного производства), которые ведут подразделения судебных приставов — исполнителей, не предусматривают в качестве обязательного реквизита порядковый номер очередности удовлетворения требований кредиторов, установленной ст. 78 Закона «Об исполнительном производстве». На практике это чревато тем, что исполнительные документы, находящиеся в производстве хотя бы одного судебного пристава — исполнителя, могут исполняться с нарушением очередности удовлетворения требований взыскателей. Было бы неплохо, если бы судебные приставы — исполнители проставляли очередность при возбуждении исполнительного производства на формах картотеки каждого конкретного должника.

Весьма актуальной представляется проблема разработки комплекса мер, пресекающих ненадлежащее и неправомерное поведение судебного пристава — исполнителя. Взыскатель нередко сталкивается с открытым и немотивированным игнорированием своих прав. Так, приставы — исполнители зачастую отказываются соблюдать очередность удовлетворения требований взыскателей, установленную упомянутой статьей 78, предоставляя разрешение вопроса о списании денежных средств на усмотрение должника. В юридическом смысле это нонсенс, но, случается, судебные приставы — исполнители идут именно по этому пути. Некоторые из них во втором межрайонном отделе службы судебных приставов ЦАО Москвы и подразделении службы судебных приставов при арбитражном суде столицы считают, что перечисляемые должником денежные средства на депозитный счет службы должны распределяться при недостаточности взысканной с должника суммы не в порядке, определенном статьей 78, а в порядке, определяемом должником в платежном поручении, именно в указании назначения платежа. Речь не идет о добровольном исполнении содержащихся в исполнительном документе требований, установленном ст. 9 Закона «Об исполнительном производстве». Денежные средства перечисляются должником по исполнительным документам, срок для добровольного исполнения по которым давно истек. На закономерный вопрос других взыскателей, чьи права нарушаются в результате подобных незаконных действий судебных приставов — исполнителей, призванных следить за правомерностью взыскиваемых сумм в соответствии со статьей 78, как о предоставлении информации в порядке статьи 31, так и о правовой аргументации вышеуказанных действий, ответ судебных приставов — исполнителей прост и циничен: «Ничего предоставлять, объяснять и мотивировать мы не будем, жаловаться — ваше право, а закон для нас практически ничто. Как нам сказали вышестоящие начальники, так мы и поступаем».

Подобный правовой беспредел, порождающий тотальную криминализацию общества, мешающий эффективной реализации выносимых судами решений, усугубляющий слабость не только судебной, но и государственной власти, должен быть наказуем. Смысл и цель наказания — пресечение откровенного игнорирования требований закона, преодоление инертности судебных приставов — исполнителей, побуждение к надлежащему выполнению ими служебных обязанностей.

Механизм преодоления этого беспредела должен быть таков: подача искового заявления о возмещении в полном объеме вреда, причиняемого в результате незаконных действий судебных приставов — исполнителей за счет казны РФ, казны субъекта Федерации или муниципального образования (в порядке статей 15, 1069 ГК РФ).

Необходимо также прибегать к обжалованию незаконных действий судебных приставов — исполнителей в установленном законом порядке, в частности путем обращения в прокуратуру.

Просто парадоксальным выглядит решение службы судебных приставов при арбитражном суде г. Москвы, обнародованное в вывешенном на стенде службы объявлении об исключении из очереди взыскателей лиц, изъявивших желание предъявить исполнительный лист и инкассовое поручение к корреспондентскому счету должника. Получается, что кредиторы, воспользовавшиеся одной из мер принудительного взыскания, фактически были лишены права далее участвовать в исполнительном производстве. Механизму вынесения судебным приставом — исполнителем постановления о списании денежных средств со всех счетов должника, возможность вынесения которого оговорена в пп. 7 п. 1 ст. 7 Закона «Об исполнительном производстве», противопоставляется бессистемное действие, не препятствующее нормальному функционированию других счетов должника. Такие действия приставов — исполнителей порождают ситуации, когда представители должника, абсолютно игнорируя неэффективную и инертную систему исполнительного производства, открыто предлагают взыскателям приостановить исполнительное производство и производить выплаты задолженности с существенным дисконтом. Остается только передать решение всех вопросов принудительного взыскания с должника в ведение самого должника и закрыть проблему как незначительную с отменой системы принудительного исполнения судебного решения. Напрашиваются риторические вопросы. До какой степени несостоятельности способна дойти система исполнительного производства в РФ? Являются ли бесчисленные очереди взыскателей порождением существующей правовой системы, финансового положения должников или характером менталитета судебных приставов — исполнителей, умудряющихся создавать многочисленные поблажки и лазейки для должника, уводящие его от исполнения судебного решения?

Актуален, на наш взгляд, вопрос: имеет ли право должник — юридическое лицо, против которого возбуждено исполнительное производство, осуществлять реорганизацию? Учитывая, что на момент реорганизации права кредиторов уже нарушены, полагаем, следует дать отрицательный ответ. Однако действующее законодательство, в частности ст. 60 ГК, предусматривает, что должник должен известить кредиторов. Кредиторы же вправе потребовать от реорганизуемого юридического лица прекращения или досрочного исполнения обязательства, должником по которому является это юридическое лицо, и возмещения убытков. Но чтобы реализовать такое право, кредитор должен предъявить в суд иск, а за это время должнику не возбраняется и завершить реорганизацию, поскольку прямого запрета по этому поводу в действующем законодательстве нет. При этом в качестве правопреемника должник может оставить абсолютно неплатежеспособное юридическое лицо. Чем на практике должники нередко и пользуются. Поэтому в ст. 60 ГК необходимо законодательно закрепить запрет юридическому лицу — должнику, имеющему неисполненные обязательства, удостоверенные исполнительными документами, осуществлять реорганизацию в какой бы то ни было форме. По крайней мере, необходимо дополнить законодательство об исполнительном производстве правом судебного пристава налагать запрет на осуществление реорганизации должником.

Еще одной гарантией прав кредиторов может стать исключение порядка, при котором судебный пристав — исполнитель предоставляет 5-дневный срок для добровольного исполнения содержащихся в исполнительных документах требований. На наш взгляд, это необходимо по следующим причинам:

должна быть определенная логика исполнительного производства: кредитор обращается в суд первой инстанции именно за принудительным исполнением, поэтому после решения суда отсрочки неуместны;

у должника, если он действительно намерен исполнить свои обязательства добровольно, достаточно для этого времени и без пяти дней, которые предоставит ему судебный пристав — исполнитель;

законодательно не ограничено право должника добровольно исполнять по своему усмотрению исполнительные документы отдельных взыскателей, невзирая на очередность, установленную ст. 78 Закона «Об исполнительном производстве». Отсутствие увязки права должника добровольно исполнять отдельные исполнительные документы с установленной очередностью удовлетворения всех исполнительных документов на практике способно привести к злоупотреблениям со стороны должника и тем самым нарушить законные интересы отдельных взыскателей.

Еще один пробел в действующем законодательстве — недостаточно ясная очередность взыскания денежных средств с должника при предъявленных к нему гражданско — правовых требованиях, помимо штрафов, налагаемых на него в качестве административных и уголовно — правовых санкций. Неясно, какие из этих требований подлежат первоочередному удовлетворению. Полагаем, что взыскание штрафов как мера административного или уголовного наказания должно осуществляться в менее приоритетном порядке по сравнению с удовлетворением гражданско — правовых требований. В первую очередь это касается случаев, когда уголовное дело возбуждается по заявлению гражданско — правового кредитора, например, по такому преступлению, как злостное уклонение должника от возврата кредиторской задолженности. В качестве одной из санкций за него предусмотрен штраф. Очевидно, если гражданско — правовые требования кредитора будут удовлетворяться после взыскания уголовно — правового штрафа, для кредитора теряет смысл возбуждать уголовное дело против должника, так как, учитывая российскую специфику (бедность большинства населения страны), неизвестно, дойдет ли очередь до удовлетворения гражданско — правовых требований. Кредитору будет невыгодно использовать такой важный рычаг воздействия на должника, как уголовно — правовое преследование. Пока же из смысла законодательства вытекает: в первую очередь будет взыскан штраф (как платеж в федеральный бюджет), а уже потом — сумма гражданско — правовых требований, что вряд ли справедливо.

Ощутимый пробел в действующем законодательстве — отсутствие детализированного механизма описи и ареста имущества на стадии возбуждения исполнительного производства. Право судебного пристава — исполнителя одновременно с вынесением постановления о возбуждении исполнительного производства произвести опись имущества должника и наложить на него арест предусмотрено п. 5 ст. 9 Закона «Об исполнительном производстве». Однако зачастую судебные приставы — исполнители на стадии возбуждения исполнительного производства не описывают имущество, а просто делают соответствующие запросы в государственные органы о наличии у должника имущества, что вкупе с предоставлением ему пятидневного срока для добровольного исполнения позволяет должнику спокойно продать свое имущество. В этой связи было бы неплохо дополнить законодательство нормой о том, что судебный пристав — исполнитель имеет право при обращении в соответствующий государственный орган наложить запрет на отчуждение зарегистрированного в этом органе имущества должника, даже если на стадии подачи такого запроса судебный пристав — исполнитель не имеет информации, достаточной для идентификации имущества должника, необходимой для описи и ареста такого имущества. Применение судебными приставами — исполнителями права налагать запрет на отчуждение имущества должника в качестве самостоятельной меры способствовало бы большей гибкости исполнительного производства и полнее содействовало бы защите интересов взыскателей.

Заслуживает критики практика составления судебными приставами — исполнителями так называемых графиков погашения задолженности совместно с должниками (причем без согласия на то взыскателей). Этому в немалой степени способствует достаточно расплывчатая норма статьи 18 постоянно упоминаемого нами Федерального закона. Согласно ей при наличии обстоятельств, препятствующих совершению исполнительных действий, судебный пристав — исполнитель вправе по своей инициативе обратиться в суд или в другой орган с заявлением об отсрочке или рассрочке исполнения исполнительного документа, а также об изменении способа и порядка исполнения. Под обстоятельствами, препятствующими совершению исполнительных действий, можно при желании понимать все что угодно, поэтому было бы целесообразно указать, что к таковым не относятся, например, ссылки должника на свою временную неплатежеспособность, и как следствие исключается необходимость составления графиков платежей с должником.

Весьма сомнительным представляется запрет на арест корреспондентского счета коммерческого банка, установленный в письме ЦБ от 17 октября 1998 г. N 293-Т. В нем значится, что «арест налагается не на его корреспондентские счета, а на имеющиеся на счетах средства в пределах заявленной суммы иска. Кроме того, не может быть наложен арест на суммы, которые в будущем поступят на корреспондентский счет ответчика». По мнению ЦБ, арест корреспондентских счетов коммерческих банков не влечет за собой приостановление приходных и расходных операций по данному счету в отношении средств, на которые арест не налагается. Данное правило Центробанк распространяет и на исполнительное производство. При таком понимании процесса арест денежных средств на корреспондентском счете коммерческого банка практически невозможно осуществить, поскольку такой счет весьма динамичен. Буквально через минуту судебный пристав — исполнитель может оказаться не в состоянии точно установить, сколько денежных средств находится на счете, хотя ранее знал это. Подобные положения письма ЦБ представляются ошибочными и ведут к продолжению функционирования должника, в частности его счетов, создавая для должника режим наибольшего благоприятствования. С другой стороны, ЦБ пользуется тем, что данный вопрос никак не урегулирован федеральным законодательством. Поэтому необходимо внести в законодательство об исполнительном производстве дополнения, согласно которым предусматривался бы арест (или блокировка) счетов коммерческих банков, чтобы исключить возможные логические спекуляции на эту тему. По крайней мере, почему бы при блокировке корреспондентского счета не запретить хотя бы расходные операции до накопления взыскиваемой суммы?

Представляется обоснованным пересмотреть срок предъявления к исполнению исполнительного листа арбитражного суда, предусмотренный ст. 14 Закона «Об исполнительном производстве». Шестимесячный срок слишком короток по сравнению с трехгодичным, отводимым для предъявления к исполнению соответствующих листов судов общей юрисдикции. Это ставит в неравноправное положение взыскателей, имеющих исполнительные документы разных органов.

Общий для судов и арбитражных судов трехгодичный срок для предъявления исполнительных листов более адекватен по следующим соображениям:

— при существующих нормах законодательства кредитор — юридическое лицо заведомо ставится в дискриминационное положение по сравнению с кредитором — физическим лицом, так как последний имеет право в течение трех лет подать иск в суд и еще три года требовать принудительного исполнения судебного решения;

— на практике взыскатель по исполнительному листу арбитражного суда рискует не получить за 6 месяцев искомую сумму из-за того, что процедура взыскания затянется, а в течение срока исполнения исполнительный лист может неоднократно возвращаться по тем или иным причинам взыскателю, и тот однажды пропустит шестимесячный срок для предъявления к исполнению, а у должника деньги появятся, но, допустим, не ранее чем через год. В такой ситуации взыскатель получит, скорее всего, справку судебного пристава о невозможности исполнения его исполнительного листа, а не сумму по нему.

Согласно п. 2 ст. 28 Закона «Об исполнительном производстве» по большинству дел судебный пристав — исполнитель вправе, но не обязан объявлять розыск должника, да и то при согласии взыскателя нести бремя расходов по розыску и авансировать указанные расходы. Данная норма, на наш взгляд, ущемляет права взыскателей, так как не все они в состоянии предоставить аванс. Легко установить, что эта норма стоит особняком в законодательстве, регулирующем расходы по исполнению судебных решений, ведь взыскатель не оплачивает никакие иные расходы по совершению исполнительных действий. Необходимо установить правило, согласно которому по заявлению взыскателя и без предоставления им аванса судебный пристав — исполнитель обязан назначить розыск должника.

Подытоживая сказанное, выразим надежду, что будет создана система эффективного контроля за действиями судебных приставов — исполнителей, их регулярной аттестации, что обеспечит своевременное государственное реагирование на незаконные действия в этой сфере, вплоть до применения мер уголовной ответственности. Правовой вакуум, инертность государственных служащих, их уверенность в своей безнаказанности порождают тотальную криминализацию, толкают людей на неправовые формы решения своих проблем.