Существенное заблуждение как основание признания сделки, совершенной в кредитной сфере, недействительной

04-03-19 admin 0 comment

Голышев В.Г.
Банковское право, 2000.


В.Г. Голышев, преподаватель кафедры гражданско — правовых дисциплин Московского института МВД.

Сделками по российскому законодательству признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

Такое понимание гражданско — правовой сделки серьезным образом не изменилось со времен римского частного права, когда под «юридической сделкой» понимали «всякое проявление частной воли, обращенное на цель, дозволенную правопорядком» <*>. Таким образом, как в римском частном, так и в современном гражданском праве основное внимание при анализе сделок уделяется вопросу соответствия волеизъявления подлинной воле лица, его совершающего.

———————————

<*> Чезаре Санфилиппо. Курс римского частного права. Учебник. Перевод с итальянского. Под общ. ред. д.ю.н. Д.В. Дождева. М., 2000. С. 68.

При анализе воли лица и выражения этой воли вовне, в случае обнаружения их расхождения между собой, неизбежно встает вопрос: чему следует отдать предпочтение?

Необходимо отметить, что в истории данного вопроса юристы по-разному относились к его разрешению. Если в древнейшем римском праве исследование подлинной воли лица не производилось, а толкование договоров исходило из внешнего проявления воли, из того, что выражено вовне, то в более поздний период возобладала иная точка зрения, согласно которой «если из всех обстоятельств дела можно заключить, что сделанное сторонами изъявление воли не соответствует их подлинной воле, причем содержание подлинной воли можно установить, то договор должен толковаться не по букве, а по скрывающейся по букве мысли» <*>.

———————————

<*> Новицкий И.Б. Римское право. М., 1998. С. 131 — 132.

В современный период развития российского гражданского права единодушие юристов по данному вопросу по-прежнему отсутствует. Так, например, одни считают возможным учитывать волю субъекта, если она была выражена вовне и ее подлинный смысл может быть установлен впоследствии, когда по этому поводу возникает спор <*>. Другие полагают, что при расхождении волеизъявления и воли, при распознаваемости последней, предпочтение должно быть отдано воле, а не волеизъявлению, причем «коль скоро действительная воля нашла внешнее выражение, необходимо с нею считаться всегда, а не только в случаях, указанных в законе» <**>. Третьи авторы в качестве общего правила предполагают руководствоваться выражением воли, придавая ему юридическое значение <***>.

———————————

<*> Шахматов В.П. Основные проблемы теории сделок по советскому гражданскому праву. Автореф. канд. дисс. Свердловск, 1951. С. 8 — 9.

<**> Рабинович Н.В. Недействительность сделок и ее последствия. Издательство Ленинградского университета. 1960. С. 7 — 8.

<***> Занковская С.В. Существенное заблуждение в сделке в советском гражданском праве. Автореф. канд. дисс. М., 1950. С. 7; Новицкий И.Б. Сделки. Исковая давность. М., 1954. С. 22.

Тот факт, что ст. 153 ГК РФ определяет сделку через действие, еще нельзя расценивать как безусловный приоритет объективного критерия (волеизъявления) над субъективным (истинной волей лица). Нарушение соответствия между действительными намерениями лица и содержанием его волеизъявления все же порождает возможность признания такой сделки недействительной даже в случаях выражения воли надлежащим образом. Примером тому являются сделки, совершенные под влиянием заблуждения, имеющего существенное значение (ст. 178 ГК РФ). Термин «заблуждение» употребляется в гражданском праве для обозначения неправильного представления лица, вступившего в сделку, об этой сделке, ее условиях или о каких-либо обстоятельствах, связанных с ней <*>. Заключая сделку под влиянием заблуждения, лицо действует в стремлении достижения тех юридических последствий, которых на самом деле не желает. Возникшее при этом несоответствие между волей и волеизъявлением имеет ненамеренный характер, поскольку находится вне сознания лица. Таким образом, воля лица в рассматриваемом случае является свободной, но недостаточно сознательной.

———————————

<*> Энциклопедический словарь правовых знаний. Ред. кол. С.Н. Братусь, Н.В. Жогин, П.В. Кованов, В.И. Теребилов, Н.Л. Туманова, В.М. Чхиквадзе (глав. ред.). М., 1965. С. 130; Тархов В.А. Гражданское право. Общая часть. Чебоксары. 1997. С. 230.

В данном случае закон обязан считаться с волей субъекта права и в зависимости от ее состояния ставить юридический эффект сделки под сомнение, даже если само действие производилось в соответствии с нормами права.

В отличие от ГК РСФСР 1964 г., ст. 57 которого не раскрывала, какое именно заблуждение может иметь существенное значение, ГК РФ определяет, что существенное значение имеет:

1) заблуждение относительно природы сделки;

2) заблуждение относительно тождества или таких качеств ее предмета, которые значительно снижают возможности его использования по назначению.

Следовательно, именно заблуждения данного характера имеют юридическое значение и способны влиять на состоятельность сделки как юридического факта.

В связи с тем, что заблуждение представляет собой неправильное представление лица об определенных обстоятельствах, то логичным представляется и вывод о том, что и отсутствие представлений о том же обстоятельстве также является заблуждением.

Заблуждение может являться результатом неосмотрительности самого заблуждающегося, может быть вызвано противной в сделке стороной, а может быть вызвано третьим лицом, которое, например, давая разъяснения сторонам кредитного договора, не соответствующее действительности, ввело таким образом последних в заблуждение.

Введение в заблуждение весьма тесно граничит со случаями обмана. Поэтому важным является разграничение этих близких, но тем не менее самостоятельных оснований признания сделки недействительной. Заблуждение имеет место тогда, когда участник сделки, располагая свободной волей, без намеренного воздействия на нее извне тем не менее составляет себе неправильное мнение о сделке либо остается в неведении относительно тех или иных обстоятельств, имеющих существенное значение. Если одна сторона видит, как ее контрагент, выражая свою волю в сделке, заблуждается, но намеренно в своих интересах не сообщает последнему об истинном положении вещей, — налицо обман. Таким образом, в отличие от обмана, введение в заблуждение является деянием неумышленным.

Признание сделки, совершенной под влиянием заблуждения, недействительной, неизбежно будет затрагивать интересы другой стороны независимо от того, что будет являться источником заблуждения. Очевидно, поэтому закон принимает во внимание лишь заблуждение, имеющее существенное значение, относительно обстоятельств, изложенных в п. 1 ст. 178 ГК РФ.

Существенность самого заблуждения определяется судом в зависимости от обстоятельств конкретного дела. Оценочный характер категории «существенного заблуждения», не раз отмеченный в юридической литературе <*>, ведет к необходимости установления в судебном порядке не только наличия собственно факта заблуждения, но и, исходя из всех обстоятельств дела, выяснить, имеет ли выявленное заблуждение правовое значение.

———————————

<*> Генкин Д.М. Гражданское право. Учебник. М., 1944. С. 99; Хейфец Ф.С. Недействительность сделок по российскому гражданскому праву. М., 1999. С. 93.

Существенным, по общему правилу, следует признать такое заблуждение, анализ которого в совокупности с обстоятельствами дела позволяет сделать вывод о том, что заблуждавшийся не совершил бы данную сделку либо совершил ее на иных условиях, если бы имел правильное представление о соответствующих обстоятельствах.

При разрешении вопроса о существенности заблуждения одни авторы предлагают исходить из существенности данного обстоятельства для конкретного лица с учетом особенностей его положения, состояния здоровья, характера деятельности, значения оспариваемой сделки и т.д., а в случае отсутствия таковых — исходя из средних представлений, сложившихся относительно соответствующих обстоятельств <*>.

———————————

<*> Комментарий к Гражданскому кодексу РФ части первой. Отв. ред. Садиков О.Н. Автор комментария — Левшина Т.Л. М., 1995. С. 224.

Другие авторы отмечают, что существенное заблуждение должно касаться таких элементов сделки, как характер возникающих прав и обязанностей, количество и качество предмета сделки, вид и способ оказания услуги, поскольку последствия подобного заблуждения неустранимы вообще или их устранение связано для заблуждающейся стороны со значительными затратами <*>.

———————————

<*> Гражданское право. Учебник. Том 1. Отв. ред. Е.А. Суханов. Автор главы — Ем В.С. М., 1998. С. 369.

Представляется, что предложенные выше критерии оценки существенности заблуждения требуют большей определенности. Так, например, неясно, каким образом состояние здоровья лица и какие именно особенности его положения способны привести к заблуждению относительно природы сделки или качеств ее предмета, значительно снижающих возможность его использования по назначению. Причем речь в данном случае может идти лишь о гражданине, способном понимать значение своих действий и руководить ими. В противном случае применению подлежат ст. ст. 171, 176, 177 ГК РФ. Данный вопрос еще более усложняется, если вести речь о кредитном договоре и иных сделках, совершаемых в кредитной сфере <*>.

———————————

<*> Голышев В.Г. Сделки в кредитной сфере. Банковское право. 2000 г. N 3. С. 16.

Для оценки существенного заблуждения как основания признания сделки, совершенной в кредитной сфере, недействительной, целесообразно вновь обратиться к содержанию п. 1 ст. 178 ГК РФ. В данной норме законодатель определяет, что существенное значение заблуждение может иметь лишь в трех случаях:

1) когда оно имеет место относительно природы сделки;

2) когда оно имеет место относительно тождества предмета сделки;

3) когда оно имеет место относительно таких качеств предмета сделки, которые значительно снижают возможность его использования по назначению.

Такая постановка вопроса предполагает несущественность всех иных заблуждений, чего бы они ни касались и какими бы глубокими и значимыми для самого заблуждающегося они ни были.

В силу прямого указания в законе заблуждение относительно мотивов сделки не имеет существенного значения, а следовательно, не может служить основанием для признания ее недействительной. В дальнейшем мы не будем возвращаться к этому вопросу, поскольку его очевидность не вызывает сомнений <*>. Так, например, вряд ли у кого возникнут серьезные возражения в отношении решения суда о непризнании кредитного договора недействительным лишь на том основании, что заемщик, получая кредит, руководствовался неоправдавшимся расчетом на быстрый оборот полученных денежных средств.

———————————

<*> Рабинович Н.В. Недействительность сделок и ее последствия. Л., 1960. С. 66; Гражданское право. Ч. 1. Под ред. Ю.К. Толстого, А.П. Сергеева. СПб. С. 213; Гражданское право. Ч. 1. Под ред. А.Г. Калпина, А.И. Масляева. М., 1997. С. 177.

Таким образом, интерес в правовом отношении имеет заблуждение лишь относительно указанных в законе обстоятельств.

Предполагается, что каждая сделка имеет свои существенные условия, которые и характеризуют в целом ее юридическую природу. При отсутствии одного из существенных условий какой-либо определенной сделки перед нами возникнет иная сделка либо будет отсутствовать какая бы то ни было сделка вообще. Например, при заключении договора одна сторона полагает, что речь идет о кредитном договоре, а другая думает, что договаривается о беспроцентном займе.

Следует отметить, что не будет являться заблуждением в природе договора тот случай, когда стороны, правильно представляя себе содержание договора и согласовав все его существенные условия, тем не менее дали ему неправильное название. Например, два гражданина, согласовав между собой все необходимые с точки зрения закона условия договора займа, назвали свое соглашение кредитным договором.

Заблуждение относительно природы сделки, совершаемой в кредитной сфере, встречается в судебной практике довольно редко. Что, возможно, объясняется достаточно высоким уровнем юридической грамотности вступающих в сделку сторон.

Вопрос о заблуждении относительно тождества предмета сделки связан с необходимостью уяснения: что именно следует понимать под термином «тождество предмета» в контексте ч. 2. п. 1. ст. 178 ГК РФ. Как нам представляется, речь в данном случае идет об идентичности предметов предполагаемой заблуждающимся сделки и совершаемой им объективно. Расхождение предметов воображаемой и совершаемой под воздействием заблуждения сделок должно быть настолько существенным, что, представляй себе заблуждающаяся сторона истинное положение вещей, она не совершила бы данную сделку либо совершила ее на условиях, отличных от первоначальных.

Предметом кредитного договора являются только денежные средства (деньги), которые могут передаваться как в наличной, так и безналичной форме, как в рублях, так и в иностранной валюте <*>.

———————————

<*> Гражданское право. Учебник. Ч. 2. Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. М., 1997. С. 435; Гражданское право. Учебник. Т. 2. Полутом 2. Отв. ред. Е.А. Суханов. М., 2000. С. 225.

Примечательными в рассматриваемом нами плане являются события, возникающие в связи с выдачей так называемых вексельных кредитов. Основное отличие договора вексельного кредита от обычного кредитного договора состоит в том, что кредитная организация предоставляет вместо денег простые векселя банка, суммарный номинал которых соответствует сумме кредита. Но в связи с тем, что предметом кредитного договора являются только денежные средства, а не ценные бумаги, арбитражные суды стали признавать вексельные кредиты недействительными сделками по основаниям, предусмотренным ст. 168 ГК РФ <*>.

———————————

<*> Ефимова Л.Г. Банковские сделки. М., 2000. С. 191 — 192.

Приведенная норма говорит о том, что сделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов, ничтожна, если закон не устанавливает, что такая сделка оспорима, или не предусматривает иных последствий нарушения. В то же время несоответствие вексельного кредита положениям п. 1 ст. 819 ГК РФ само по себе еще не влечет своего несоответствия закону, поскольку последний не содержит прямого запрета на совершение подобного рода сделок. Данное обстоятельство было отмечено Президиумом Высшего Арбитражного Суда, который сделал вывод о том, что вексельный кредит не противоречит действующему законодательству и имеет смешанный характер <*>.

———————————

<*> Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 1998. N 10. С. 49 — 50.

Таким образом, вексельный кредит по своей сути не является кредитным договором главным образом из-за того, что различен предмет этих двух договорных моделей, поскольку вексель, представляя собой индивидуально определенную вещь, денежным средством не является <*>.

———————————

<*> Захарова Н.Н. Кредитный договор. Гражданско — правовые аспекты. М., 1997. С. 26.

В случае, когда сторона, заключая с банком кредитный договор, предполагает получение денежных средств, а вместо этого приобретает лишь векселя данного банка на оговоренную в договоре сумму, — налицо заблуждение относительно тождества предмета сделки.

Заблуждение относительно качеств предмета сделки, значительно снижающих возможность его использования по назначению, имеет место в случаях, когда сторона, вопреки своим ожиданиям получить кредит в долларах США, получает сумму кредита в валюте значительно менее ликвидной, чем доллары США.

При анализе практики применения положений ст. 178 ГК РФ особый интерес представляет Постановление Президиума ВАС РФ от 17.03.98 г. N 3605/96. Предметом рассмотрения в рамках данного дела был вопрос о возможности признания кредитного договора между Петроагропромбанком и главой фермерского хозяйства «Аствацатрян» недействительным на основании ст. 178 ГК РФ. Обращаясь с иском о признании кредитного договора недействительным, глава фермерского хозяйства исходил из того, что договор был заключен им под влиянием заблуждения относительно вида кредита (предмета сделки), в результате чего фермерское хозяйство лишилось значительных льгот, предоставляемых государством по централизованным кредитам. Однако в ходе рассмотрения дела суд пришел к выводу о том, что в данном случае имело место заблуждение не относительно предмета сделки, а в отношении источника кредита, которое правового значения не имеет в силу отсутствия данного основания в п. 1 ст. 178 ГК РФ. Кроме того, было отмечено, что усилия заемщика были направлены на получение централизованного кредита для нужд производства. Однако предоставление кредита не из централизованных источников не снизило возможности его использования по назначению. Кредитные средства были использованы на приобретение оборудования, а следовательно, иных последствий, чем те, на которые была рассчитана эта сделка в момент ее заключения, не возникло <*>.

———————————

<*> Использован текст из БД «КонсультантПлюс».

Необходимо отметить, что в данном судебном решении анализу подвергается лишь возможность заблуждения стороны относительно таких качеств предмета сделки, которые значительно снижают возможность его использования по назначению, поскольку очевидным является отсутствие заблуждения стороны как относительно природы сделки, так и тождества ее предмета. При этом используется такой критерий существенности заблуждения, как соответствие последствий реально совершенной сделки предполагаемым последствиям, на которые была рассчитана сделка в момент ее заключения.

Рассматривая существенное заблуждение как основание для признания сделки, совершенной в кредитной сфере, недействительной, следует иметь в виду то обстоятельство, что основания недействительности сделок имеют место как в отношении договоров, так и в отношении односторонних сделок.

Нормы ГК РФ, посвященные недействительности сделок, в значительной мере составлены применительно к недействительности договоров (п. 2 ст. 167; ст. 169; ст. 171; ст. 178 и др.). А между тем вопрос о недействительности односторонних сделок может требовать своей квалификации в ряде случаев.

Коммерческий банк обратился к частному предприятию с иском о взыскании задолженности и процентов по кредитному договору. В ходе разбирательства было установлено, что банк, руководствуясь условиями кредитного договора, перечислил по указанию заемщика сумму кредита его контрагенту. В установленный срок задолженность заемщиком не была погашена. Банк обратился с иском о взыскании задолженности к заемщику и предприятию, которому была перечислена сумма кредита. Арбитражный суд при разбирательстве дела пришел к выводу, что заемщик и лицо, фактически использовавшее кредит, несут солидарную ответственность за исполнение обязательства, вытекающего из кредитного договора. С учетом того, что на счете заемщика отсутствовали денежные средства, суд удовлетворил иск за счет лица, которому была перечислена сумма.

Высший Арбитражный Суд, давая оценку данной ситуации, указал на неверность подобного решения в связи с тем, что обязанным к возврату кредита лицом является заемщик, поскольку именно он является стороной по кредитному договору. А лицо, не являющееся стороной кредитного договора, но которому были перечислены средства во исполнение данного договора, не несет ответственность за возврат кредита перед кредитором <*>.

———————————

<*> Сборник Постановлений пленумов Верховного Суда и Высшего Арбитражного Суда РФ по гражданским делам. Составитель А.П. Сергеев. М., 1999. С. 430.

В приведенном примере, по нашему мнению, имеет место заблуждение в субъективном праве со стороны банка. Очевидно, что банк заблуждается относительно своих правомочий относительно предложения исполнения односторонней сделки <*>, направленной на прекращение несуществующей обязанности со стороны предприятия, получившего средства во исполнение договора кредита, а потому не порождающее последствий, на которые рассчитывал банк. Заблуждение представляется достаточно значимым, поскольку, если бы банк понимал, что ответственным перед ним за возврат кредита является только заемщик, он не предъявлял бы соответствующих требований иному лицу.

———————————

<*> Толстой В.С. Понятие и значение односторонних сделок в советском гражданском праве. Диссертация на соискание ученой степени к.ю.н. М., 1966. С. 202.

По действующему законодательству данную одностороннюю сделку нельзя признать недействительной в случае подачи соответствующего иска, поскольку с точки зрения п. 1 ст. 178 ГК РФ данное заблуждение, несмотря на свою значимость, не имеет правового значения. В соответствии с ГК РСФСР 1964 г. положительное разрешение данного вопроса было бы вполне возможно, т.к. ст. 57 этого Кодекса не содержала в себе каких-либо критериев существенности заблуждения, которым следовало придавать правовое значение, оставляя разрешение данного вопроса на усмотрение суда.

Само по себе заблуждение, как неверное представление лица об определенных фактах (или отсутствие какого-либо представления о данных фактах вообще), способно повлечь обстоятельства, квалификация которых будет иной, нежели предусмотренная ст. 178 ГК РФ.

Так, например, в Постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 25.11.97 г. N 8065/95 правовому анализу подвергнут случай, когда между КБ «Ижмашбанк» и ИЧП «Алане» заключен договор от 03.03.95 о предоставлении кредита в сумме 250000000 рублей со сроком возврата до 03.06.95. В обеспечение обязательства заемщика по кредитному договору Ижевским филиалом Инкотрансбанка выдана банковская гарантия от 02.03.95 со сроком действия три месяца с момента ее выдачи. В результате совершения указанных сделок оказалось, что срок исполнения заемщиком основного обязательства по возврату кредита наступал 03.06.95, а срок действия банковской гарантии истекал 02.06.95, то есть на день раньше <*>.

———————————

<*> Использован текст из БД «КонсультантПлюс».

По нашему мнению, такое положение вещей вполне могло являться следствием неведения (полного или частичного) стороной, выдавшей банковскую гарантию, условий основного обязательства. Что в результате повлекло заблуждение гаранта в наличии обеспечительной функции данной односторонней сделки <*> относительно кредитного договора.

———————————

<*> Ефимова Л.Г. Банковские сделки. М., 2000. С. 246; Павлодский Е.А. Договоры организаций и граждан с банками. М., 2000. С. 163.

В указанном выше Постановлении отмечено, что при выдаче банковской гарантии изначально отсутствовала ее обеспечительная функция по отношению к основному обязательству, срок исполнения которого наступал позже, чем истекал срок действия гарантии, в связи с чем банковская гарантия является недействительной сделкой. Однако в приведенном Постановлении отсутствуют указания на то, какой именно нормой параграфа 2 главы 9 ГК РФ (Недействительность сделок) руководствовался судебный орган при принятии данного решения. Снятие этой неопределенности способствовало бы более осмысленному применению ст. ст. 168, 169, 178 и др. ГК РФ.

Таким образом, определяя в ст. 178 ГК РФ, какое именно заблуждение имеет существенное значение, законодатель не придает правового значения заблуждению в праве, в содержании сделки и т.п. Такой подход в целом представляется оправданным, поскольку, с одной стороны, направлен на усиление прочности договорных взаимоотношений, а с другой — является свидетельством того, что стороны кредитных отношений должны действовать с необходимой долей разумности и осмотрительности. В противном случае они несут бремя необходимости участия в нежелательном для себя правоотношении.