О конкуренции норм уголовного и гражданского законодательства

04-03-19 admin 0 comment

Гончаров Д.Ю.
Право и экономика, 2000.


Гончаров Денис Юрьевич

Следователь следственного отдела при Центральном ОВД г. Набережные Челны.

Родился 27 ноября 1977 г. в г. Набережные Челны. В 2000 г. закончил Уральский юридический институт МВД России в г. Екатеринбурге. Соискатель на кафедре уголовного права в адъюнктуре Уральского юридического института (УрЮИ) МВД России.

Имеет ряд публикаций, в том числе: статья «О банковской и коммерческой тайне» (Законность. — 2000. Январь).

Тщательное исследование проблем конкуренции уголовно — правовых и гражданско — правовых норм позволяет правоприменителю верно определять характер ответственности лиц, совершающих правонарушения. Особенно актуальной на фоне проходящих в стране экономических реформ представляется попытка выяснить, насколько успешны реформы правовые, касающиеся регулирования отношений в сфере бизнеса.

Законодательное регулирование банковской

и коммерческой тайны

Новеллы в УК РФ касаются правового регулирования неизвестных нам ранее общественных отношений. В числе прочих разработаны нормы, регулирующие отношения, которые возникают в процессе владения и распоряжения информацией, представляющей банковскую и коммерческую тайну.

Рассматриваемая информация вызывает повышенный интерес со стороны хозяйствующих субъектов, которые стремятся узнать тайны конкурентов с целью извлечь из этого различные выгоды. Не секрет, что и средства массовой информации в погоне за сенсацией готовы порой представить на суд общественности не всегда праведным путем добытые сведения о состоянии счетов тех или иных лиц. Поэтому естественно, что законный доступ к подобной информации имеет лишь ее собственник, а также немногочисленные иные указанные в законе лица и государственные органы. Какие же меры предусмотрел законодатель, с тем чтобы воздействовать на нарушителей данного правила, и безупречны ли они?

Ответственность за неправомерное получение и разглашение сведений, составляющих коммерческую и банковскую тайну, предусмотрена действующими Гражданским и Уголовным кодексами Российской Федерации.

Согласно статье 128 ГК РФ информация относится к объектам гражданских прав. В соответствии со ст. 139 ГК РФ информация составляет коммерческую тайну в случае, когда она имеет действительную или потенциальную коммерческую ценность в силу неизвестности ее третьим лицам, к ней нет доступа на законном основании и обладатель информации принимает меры к охране ее конфиденциальности.

Отношения банковской тайны урегулированы в ст. 857 ГК РФ и ст. 26 Закона РСФСР от 2 декабря 1990 г. N 395-1 «О банках и банковской деятельности». Суть банковской тайны сводится к неразглашению банком сведений, составляющих тайну банковского счета, банковского вклада и операций по счету, а также сведений о клиенте.

ГК РФ предусматривает ответственность в виде возмещения убытков за действия, направленные на незаконное получение и разглашение информации, представляющей собой и коммерческую, и банковскую тайну. В данном случае имеет место межотраслевая коллизия правовых норм, так как за те же действия предусмотрена уголовная ответственность по ст. 183 УК РФ.

Справедливости ради следует отметить, что при определении ответственности за разглашение банковской тайны такая проблема снимается просто. По гражданскому законодательству ответственность несет юридическое лицо — банк, разглашающий тайну своего клиента. Уголовную же ответственность по ст. 183 УК РФ могут нести лишь физические лица.

Что касается информации, составляющей банковскую и коммерческую тайну, то остается неясным, нужно ли квалифицировать ее незаконное получение как уголовно наказуемые действия или допустимо не усматривать в данной ситуации наличие состава преступления и рекомендовать потерпевшим разрешать возникший спор в порядке гражданского судопроизводства.

Речь идет о неопределенности «иного незаконного способа» собирания сведений (ст. 183 УК РФ), поскольку обязательность уголовного преследования лиц, которые собирают составляющую банковскую и коммерческую тайну информацию путем похищения документов, подкупа или угроз, является очевидной.

Для решения данного вопроса, по-видимому, целесообразно было бы исключить из текста диспозиции ч. 1 ст. 183 УК РФ слова «а равно иным незаконным способом» либо сделать перечень таких способов исчерпывающим, включив в него наиболее общественно опасные. В том же случае, если законодатель сочтет возможным отделить ответственность за указанные деяния, совершенные перечисленными в ч. 1 ст. 183 УК РФ способами, от ответственности за деяния, совершенные иными незаконными способами, было бы желательно указать в диспозиции уголовно — правовой нормы минимальный размер ущерба, причинение которого «приведет ее в действие».

Отграничение мошенничества от причинения

ущерба вследствие неисполнения гражданско —

правовых обязательств

Борьба с преступлениями против собственности не всегда сопровождается возбуждением уголовного дела. Это происходит оттого, что отличить уголовно наказуемое деяние от причинения ущерба при проведении операций, облеченных в форму гражданско — правовых сделок, бывает трудно. Следователи в таких ситуациях отказывают в возбуждении уголовного дела из-за отсутствия состава преступления. Именно к таким преступлениям, которые иногда ошибочно квалифицируют как причинение ущерба в гражданско — правовых отношениях, и относится мошенничество (ст. 159 УК РФ).

Типичным примером мошеннических операций в сфере бизнеса является неисполнение договорных обязательств после получения предоплаты, присущее главным образом предпринимательской деятельности, носящей рисковый характер. Оно может объективно оправдываться хозяйственными просчетами, но может быть осуществлено и умышленно. Именно с наличием умысла законодатель связывает возможность (и необходимость) уголовного преследования за неисполнение условий договора. Причем умысел, как правило, возникает до получения авансовой платы, хотя не исключено, что может возникнуть и после.

Очень редко удается получить признательные показания обвиняемых о наличии у них намерения обратить в свою пользу полученное имущество. Сделать вывод о наличии состава преступления возможно, оценивая обстоятельства дела по ряду критериев, выработанных юридической практикой. Как правило, таковыми признаются:

— факты непоставки товаров при отсутствии каких-либо действий, направленных на выполнение условий договора;

— растрата денежных средств контрагентов на личные нужды или нужды предприятия (выплата заработной платы сотрудникам, техническое оснащение организации и т.п.);

— отсутствие реальных доходов предпринимателя;

— использование поддельных документов и печатей.

Так, например, Московским городским судом осужден бывший председатель кооперативов «Спутник» и «Аккорд» Агеев, который заключил с шестью организациями договоры на поставку и наладку ПЭВМ. В качестве аванса указанные организации перечислили на расчетный счет руководимых Агеевым кооперативов денежные средства. Несмотря на то что договоры не были выполнены, Агеев лично и через работников кооперативов снял со счета в банке поступившие денежные средства, часть которых присвоил, а другую часть использовал на расходы, не связанные с исполнением договорных обязательств перед заказчиками. Не имея реальных доходов в кооперативах, он расходовал авансируемые средства на выплату заработной платы своим работникам, другим лицам, а также на собственные нужды.

Выяснить, являлись ли принимаемые юридическим лицом обязательства обоснованными, и определить цели его деятельности при фактическом распоряжении имуществом позволяет анализ финансово — хозяйственной деятельности юридического лица, на целесообразность проведения которого указывают исследователи <*>.

———————————

<*> Шагиахметов М. Использование методов экономического анализа по делам о мошенничестве // Российская юстиция. 2000. N 2. С. 44 — 45.

В Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ 12 февраля 1996 г. находилось на рассмотрении следующее дело.

Обвиняемая Тимуршина, зарегистрированная с 5 апреля 1995 г. в Североморском центре занятости (Мурманская область) и получавшая пособие по безработице, 7 июня 1995 г. стала учредителем ООО «Ариес» и была в установленном порядке зарегистрирована, не поставив об этом в известность центр занятости. В дальнейшем Тимуршина в период с 13 июня по 2 ноября 1995 г. незаконно получала пособие по безработице, завладев деньгами в сумме 2912859 руб., за что 4 апреля 1996 г. была приговорена Североморским городским судом по ч. 1 ст. 147 УК РСФСР к штрафу в размере 1 млн. руб.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ указала: «Преступление, за которое осуждена Тимуршина, может быть совершено только при наличии прямого умысла. Однако данных о совершении Тимуршиной умышленных действий, направленных на завладение чужим имуществом путем обмана, в материалах дела не имеется. Для привлечения Тимуршиной к ответственности за мошенничество необходимо было доказать, что Тимуршина знала о том, что, став учредителем какого-либо предприятия, она не имела права на получение пособия по безработице, и умышленно скрыла это с целью незаконного его получения. Но таких доказательств судом не установлено».

Таким образом, для преступного неисполнения договорных обязательств, квалифицируемого по ст. 159 УК РФ, обязательно наличие у виновного лица умысла. При этом, говоря об умысле в мошенничестве, необходимо отметить, что он может быть только прямым.