Пассивный» суд истины не установит

04-03-19 admin 0 comment

Вырастайкин В.
Законность, 2000.


В. Вырастайкин, помощник Чебоксарского прокурора по надзору за соблюдением законов в исправительных учреждениях.

Как известно, Конституционный Суд РФ признал неконституционными положения п. п. 1 и 3 ч. 1 ст. 232 и ч. 1 ст. 258 УПК РСФСР, обязывающие суд по собственной инициативе возвращать дело на доследование при низком качестве проведенного предварительного следствия, и ч. 4 ст. 248 УПК РСФСР, обязывающей суд при отказе прокурора от обвинения продолжать разбирательство с целью разрешить вопрос о виновности или невиновности подсудимого. Он объявил указанные нормы противоречащими конституционному положению о состязательности и равноправии сторон (возлагающими на суд функции обвинения в ущерб стороне защиты). В связи с этим возникает ряд принципиальных вопросов (проблем).

Согласно ч. 1 ст. 120 Конституции РФ судьи независимы и подчиняются только закону.

Что же получается: если прокурор отказался от обвинения, то суд автоматически всякий раз обязан ему подчиниться, становясь от него зависимым, и «закрывать» слушание дела, даже если судьи не согласны с его позицией? Обязан ли суд «идти на поводу» у прокурора, если тот необоснованно отказался от обвинения, хотя бы, в частности, предлагая исключить какой-то определенный эпизод? А если потерпевший настаивает на обвинении в полном объеме, безусловно имея право на судебную защиту своих интересов? Вправе ли суд игнорировать эти обстоятельства?

Представляется, что в ч. 4 ст. 248 УПК как раз и утверждается независимость и беспристрастность суда, которые никоим образом не означают его тенденциозность, обвинительный уклон. А во взаимосвязи со ст. 232 УПК — и осуществление им контроля за органами предварительного расследования.

Но как быть, например, в ситуации, описанной в Бюллетене Верховного Суда РФ за 1999 г. N 5 с. 15?

Органами предварительного следствия С. обвинялся по п. п. «а», «б», «в», «г» ч. 2 ст. 158 УК РФ в хищении 17 апреля 1997 г. имущества на общую сумму свыше 4 тыс. руб. и свыше 500 тыс. долларов США, в том числе иконы стоимостью 500 тыс. долларов США. Общий размер хищения на момент совершения преступления составлял 41745 тыс. руб. (неденоминированных), т.е. содеянное подлежало квалификации по более суровому закону: по п. «б» ч. 3 ст. 158 УК РФ, а не по ч. 2. Кроме того, не были приняты меры по исследованию иконы как предмета, имеющего особую ценность.

В соответствии с п. 3 ч. 1 ст. 232 УПК РСФСР судом уголовное дело направлено на доследование для устранения отмеченных нарушений. Тогда Верховный Суд РФ согласился с таким решением.

Вправе ли в подобных случаях суд теперь «проштамповать» приговор, «закрыв глаза» на выявленные им самим существенные нарушения закона со стороны органа предварительного расследования, особенно если ходатайств о направлении дела на доследование не поступило? Представляется, что суд в таких безвыходных ситуациях не должен оставаться пассивным. Кстати, ст. 305 УК РФ предусматривает ответственность за вынесение заведомо неправосудного решения (приговора).

Один из доводов Конституционного Суда — институт доследования нарушает право на судебное разбирательство в разумные сроки.

Однако в то же время обязанность суда направлять дело на доследование по другим основаниям (например, в случае существенного нарушения права обвиняемого на защиту) не подвергнута сомнению, будто сами по себе эти основания имеют решающее значение в рассматриваемом контексте.