Правотворческая деятельность судов право и судебная практика в России и за рубежом

04-03-19 admin 0 comment

Белов А.П.
Право и экономика, 2000.


Белов Анатолий Павлович

Специалист по вопросам внешнеэкономической деятельности. Заслуженный юрист РСФСР.

Родился в 1927 г. в Москве. В 1950 г. окончил Московский институт внешней торговли. За время трудовой деятельности работал в системе Министерства внешней торговли СССР — в центральном аппарате, а также во внешнеторговых объединениях (1950 — 1982). Работал за рубежом: 1951 — 1954 гг. — в Румынии, 1965 — 1969 гг. и 1982 — 1987 гг. — в США. В 1987 — 1992 гг. — начальник Управления правового обеспечения внешнеэкономических связей Министерства юстиции СССР. В настоящее время преподает в вузах правовое регулирование внешнеэкономической деятельности. Является арбитром Коммерческого арбитража при Московской торгово — промышленной палате.

Автор многочисленных научных работ, опубликованных в различных научных журналах в России и за рубежом.

В судебной практике России и иностранных государств имеют место случаи, когда суды низших инстанций в своих решениях игнорируют постановления высших судебных органов по какому-либо правовому вопросу, в результате чего такие решения отменяются высшими судебными инстанциями по жалобам заинтересованных сторон.

Заместитель Председателя Конституционного Суда РФ Т.Г. Морщакова, говоря об этом применительно к России, отметила, что «нигде — ни в одном законе — не сказано, что решение одного суда обязательно для другого. Более того, в Конституции РФ закреплен принцип, согласно которому суд подчиняется только закону. Если суд будет подчиняться решению другого суда, то тем самым он отступит от принципа подчинения только закону. Но это совершенно не затрагивает вопроса о том, какое реальное значение имеют решения высших судов для других судов, входящих в соответствующую судебную систему, будь это арбитражные суды или суды общей юрисдикции. Если Высший Арбитражный Суд принимает решение по какому-то делу, тем самым объясняя, как нужно применять определенный закон, все другие арбитражные суды должны понимать, что если они будут иначе применять этот закон, то это грозит отменой их решений Высшим Арбитражным Судом по жалобам заинтересованных сторон» <*>.

———————————

<*> Законодательство. 1999. N 5. С. 5.

Как видно, речь здесь идет о правотворческой деятельности судов высших инстанций. И поскольку вопрос этот имеет большое практическое значение, то он требует более подробного рассмотрения. При этом надлежит исходить из следующего.

Во-первых, под правотворческой деятельностью судов следует понимать такие решения высших судебных учреждений по правовым вопросам и материального, и процессуального характера, которые являются обязательными для всех нижестоящих судов, т.е. решения, представляющие собой не что иное, как «правовые нормы».

Во-вторых, решения всех третейских судов вообще не подпадают под понятие «правотворчество судов».

Правотворчество судов в странах «Общего права» (Великобритания, США и др.) является исключением и рассматриваться не будет, поскольку прецедентное право в этих странах является практически основным источником права.

К правовым основаниям для правотворческой деятельности судов относятся следующие случаи.

* Когда сам законодатель предписывает суду давать толкование таким понятиям, которые в праве получили наименование «каучуковых норм». Гражданские и торговые кодексы иностранных государств, да и действующий российский Гражданский кодекс, а также международные договоры изобилуют такими нормами, например:

— понятия «добросовестности», «разумности» и «справедливости», «общие начала и смысл гражданского законодательства» (ст. 6 ГК РФ);

— понятия «публичного порядка», «добрых нравов» и «добросовестности» (ст. 1133 — 1135 Французского гражданского кодекса);

— принцип «заботливости порядочного коммерсанта» (§ 384 Германского торгового уложения);

— принцип «разумности и справедливости» (Гражданский кодекс Нидерландов 1992);

— принцип «публичного порядка» (ст. 34 Закона РФ от 7 июля 1993 г. N 5338-1 «О международном коммерческом арбитраже»);

— принцип «публичного порядка» (ст. V, 2 «в» Нью — Йоркской конвенции 1958 г. «О признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений»).

* Неясность и противоречивость законодательных актов.

* Иные случаи, предписываемые законом (например, о задачах Конституционного Суда РФ).

ПРАВОТВОРЧЕСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ РОССИЙСКИХ СУДОВ

В законодательстве РФ не содержится норм, которые предписывали бы российским судам осуществлять правотворческую деятельность, т.е. предоставляли бы им право создавать правовые нормы, обязательные для применения. Исключение составляют лишь случаи, когда сам законодатель наделяет все суды правом давать определение таким понятиям, которые подпадают под понятие «каучуковых норм», а также иные случаи, о чем сказано выше. Таково общее правило.

Однако на практике дело обстоит совсем иначе, и два высших судебных органа Российской Федерации — Верховный Суд РФ и Высший Арбитражный Суд РФ — не только занимаются толкованием законов, что они вправе делать, но и создают новые правовые нормы, обязательные для применения нижестоящими судами, в том числе дополняют и изменяют в ряде случаев законодательные нормы ГК РФ.

Для подтверждения сказанного следует сослаться на позицию этих судов о применении ст. 395 ГК РФ «Ответственность за неисполнение денежного обязательства».

Согласно п. 1 данной статьи размер процентов определяется существующей в месте нахождения юридического лица (кредитора) учетной ставкой банковского процента. Это означает, что учетные ставки банков могут быть и являются различными в зависимости от регионов, где находятся кредиторы, и от банков: в одних случаях ставки могут быть высокими, в других — низкими.

Однако в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ N 6 и Высшего Арбитражного Суда РФ N 8 от 1 июля 1996 г. «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» принцип определения размера процентов совсем иной. В пункте 51 указанного Постановления установлено следующее: «В настоящее время в отношениях между организациями и гражданами Российской Федерации подлежат уплате проценты в размере единой учетной ставки Центрального банка Российской Федерации по кредитным ресурсам, предоставляемым коммерческим банкам (ставка рефинансирования)».

Как видно, речь здесь идет не о толковании, или конкретизации, или детализации нормы ст. 395 ГК РФ — из текста данного пункта прямо следует, что высшие суды России поставили себя на место законодателя, т.е. явно вышли за пределы своих законных полномочий, создав новую «правовую норму», изменив тем самым ст. 395 ГК РФ.

Далее. Вопрос о возможности снижения ставки процентов за пользование чужими денежными средствами по тем же основаниям, что и при снижении неустойки. Как он решен указанными судами?

Согласно ст. 333 гл. 23 ГК РФ «Обеспечение исполнения обязательств» суд вправе уменьшить неустойку, если подлежащая уплате неустойка явно несоразмерна последствиям нарушения обязательства. Итак, право на уменьшение размера неустойки содержится в самом законе. В пункте 1 ст. 395 гл. 25 ГК РФ «Ответственность за нарушение обязательств» установлено, что за пользование чужими денежными средствами «подлежат уплате проценты на сумму этих средств». Из чего следует, что эти проценты представляют собой особый вид ответственности за нарушение должником своих обязательств перед кредитором и ничего общего с неустойкой как способом обеспечения исполнения обязательств они не имеют. Проценты, исчисленные надлежащим образом, подлежат, как определено в ст. 395, уплате должником кредитору, и ни в одной статье Кодекса ничего не говорится о возможности их уменьшения, как это имеет место в отношении неустойки согласно ст. 333.

Несмотря на это, указанные судебные инстанции приравняли проценты за пользование чужими денежными средствами к неустойке, что следует из Постановления Пленума Верховного Суда РФ N 13 и Высшего Арбитражного Суда РФ N 14 от 8 октября 1998 г. «О практике применения положений Гражданского кодекса Российской Федерации о процентах за пользование чужими денежными средствами».

Согласно п. 7 этого Постановления «если определенный в соответствии со статьей 395 Кодекса размер (ставка) процентов, уплачиваемых при неисполнении или просрочке исполнения денежного обязательства, явно несоразмерен последствиям просрочки исполнения денежного обязательства, суд, учитывая компенсационную природу процентов, применительно к ст. 333 Кодекса вправе уменьшить ставку процентов, взыскиваемых в связи с просрочкой исполнения денежного обязательства».

Не составляет труда сделать вывод о том, что данным Постановлением Верховный Суд РФ и Высший Арбитражный Суд РФ создали новую правовую норму, изменив суть ст. 395 ГК РФ и дополнив ее новым положением, приравняв размер процентов к неустойке. Надо отметить также и то, что в правовой научной литературе никогда не проводилось аналогии между неустойкой и процентами за пользование чужими денежными средствами, если речь шла об определении юридического характера указанных процентов.

Арбитражный суд вправе оставить без рассмотрения иск на основании АПК РФ в случае цессии тогда, когда основной договор, по которому состоялась уступка права требования, содержал третейскую запись о передаче споров по сделке в международный коммерческий арбитраж.

Такой пример приведен в информационном письме Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 16 февраля 1998 г. N 29 «Обзор судебно — арбитражной практики разрешения споров по делам с участием иностранных лиц». Из Обзора следует, что Высший Арбитражный Суд РФ одобрил решение арбитражного суда о том, что цессия подчиняется арбитражной оговорке, имеющейся во внешнеэкономической сделке. Это совершенно новое положение, имеющее большое практическое значение, также представляет собой не что иное, как «правовую норму», которой будут руководствоваться все российские суды — как государственные арбитражные, так и третейские.

Все вышеуказанные примеры не являются единичными. На их основе можно сделать вывод о том, что правотворческая деятельность российских судов высших инстанций имеет место и она широко распространена, хотя в законодательстве РФ судам такого права не дано.

Особое место в правотворческой деятельности в Российской Федерации принадлежит Конституционному Суду. Согласно Конституции РФ он наряду с другими российскими судами входит в судебную систему РФ. Однако Конституционный Суд — это особый суд, наделенный Конституцией РФ и Федеральным конституционным законом «О Конституционном Суде Российской Федерации» особыми судебными полномочиями или особой судебной властью. Ему предоставлено право проверять конституционность законов и иных нормативных правовых актов. Акты или их отдельные положения, признанные Конституционным Судом РФ неконституционными, утрачивают силу, а международные договоры, не соответствующие Конституции РФ, не подлежат введению в действие и применению (ст. 125 Конституции РФ).

Это означает, что Конституционный Суд РФ поставлен над законодательной властью и, конечно же, его решения представляют собой не что иное, как правотворческую деятельность, хотя и осуществляемую в особом порядке и в особых случаях.

Иллюстрацией к сказанному служат следующие примеры.

В Постановлении от 14 февраля 2000 г. N 2-П Конституционный Суд РФ признал не соответствующими Конституции РФ положения ч. 3 ст. 377 УПК РСФСР, которые позволяли суду надзорной инстанции рассматривать дело без осужденного, оправданного, их защитников, законных представителей несовершеннолетних, потерпевших и их представителей, гражданского истца, гражданского ответчика и их представителей. Они всего лишь могли приглашаться для дачи объяснений «в необходимых случаях». Вот что Конституционный Суд РФ решил по этому вопросу:

«1. Признать положения части третьей статьи 377 Уголовно — процессуального кодекса РСФСР не соответствующими Конституции Российской Федерации, ее статьям 19 (часть 1), 46 (часть 1) и 123 (часть 3) в той мере, в какой они позволяют суду надзорной инстанции рассмотреть дело без ознакомления осужденного, оправданного, их защитников с протестом, в котором поставлен вопрос об отмене вступившего в законную силу судебного решения по основаниям, влекущим ухудшение положения осужденного или оправданного, без извещения осужденного, оправданного, их защитников о времени и месте судебного заседания и без обеспечения им права довести до суда свою позицию относительно доводов протеста.

2. Признать положения части третьей статьи 377 Уголовно — процессуального кодекса РСФСР не соответствующими Конституции Российской Федерации, ее статьям 46 (часть 1) и 52, в той мере, в какой они позволяют суду надзорной инстанции рассматривать дело без ознакомления потерпевшего с протестом, без извещения потерпевшего о времени и месте судебного заседания и без обеспечения потерпевшему права довести до суда свою позицию по имеющим к нему отношение доводам протеста» <*>.

———————————

<*> Российская газета. 2000. 23 февраля.

Постановлением Конституционного Суда РФ от 18 февраля 2000 г. N 3-П гражданам России предоставлены гарантии гласности в деятельности прокуратуры, а соответствующие положения Федерального закона от 17 января 1992 г. N 2202-1 «О прокуратуре Российской Федерации» признаны не соответствующими Конституции РФ:

«Признать не соответствующим Конституции Российской Федерации, ее статьям 24 (часть 2), 29 (часть 4), 45, 46 (части 1 и 2) и 55 (части 2 и 3) пункт 2 статьи 5 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации» постольку, поскольку по смыслу, придаваемому ему правоприменительной практикой, он во всех случаях приводит к отказу органами прокуратуры в предоставлении гражданину для ознакомления материалов, непосредственно затрагивающих его права и свободы, без предусмотренных законом надлежащих оснований, связанных с содержанием указанных материалов, и препятствует тем самым судебной проверке обоснованности такого отказа» <*>.

———————————

<*> Российская газета. 2000. 1 марта.

ПРАВОТВОРЧЕСТВО СУДОВ В СТРАНАХ РОМАНО — ГЕРМАНСКОЙ

ПРАВОВОЙ СИСТЕМЫ

Проводя анализ судебной практики как одного из источников права в странах романо — германской правовой системы и, в частности, рассматривая вопрос о «значении права, создаваемого судебной практикой», исследователи отмечают: «Судебная практика отказывается создавать правовые нормы, так как это является, по мнению судей, делом лишь законодателя и правительственных или административных властей, уполномоченных на то законодателем. Можно ли все же полагать, что, несмотря на эту упорную скромность, на деле судьи все же создают правовые нормы?

Во всяком случае, между нормами, выработанными судебной практикой, и нормами, установленными законодателем, существует два важных различия.

Судебная практика действует в рамках, установленных для права законодателем, тогда как деятельность самого законодателя состоит именно в установлении этих рамок. Значение права, создаваемого судебной практикой, уже в силу этого ограниченно, и положение в романо — германских правовых системах с этой точки зрения прямо противоположно положению, существующему в странах английского «Общего права».

«Правовая норма», созданная судебной практикой, не имеет того авторитета, которым обладают нормы, созданные законодателем. Она достаточно непрочна, ее можно в любой момент отбросить или изменить в связи с рассмотрением нового дела. Судебная практика не связана нормами, которые она сама создала; она даже не может общим образом сослаться на них для оправдания принимаемого решения. Если в новом деле судьи применяют норму, которую они уже применяли ранее, то это делается не потому, что она приобрела обязательный характер; она его не имеет. Поворот в судебной практике всегда возможен, и судьи не обязаны его обосновывать. Этот поворот не угрожает принципам права. Норма, созданная судебной практикой, существует и применяется лишь в той мере, в какой судьи — каждый судья — считают ее хорошей. Понятно, что в этих условиях трудно говорить о норме» <*>.

———————————

<*> Давид Р. Основные правовые системы современности (сравнительное право). М.: Прогресс, 1967. С. 144 — 145.

Как видно, признавая преимущественную роль закона в правосудии как источника права, исследователь говорит и о большой роли судебной практики, используя при этом даже термин «правовая норма». Он также отмечает, что судьи открыто признают наличие у них власти по созданию «правовых норм».

Рассмотрим вопрос о правотворчестве применительно к некоторым странам указанной правовой системы.

Франция. Правотворчество французских судов в законодательстве страны формально не закреплено. Однако французская доктрина все же признает тот факт, что судебная практика создает правовые нормы, поскольку суды вносят многочисленные изменения в действующее законодательство. Обратимся к авторитетному мнению: «…судебная практика во Франции более чем за 150 лет существования Французского гражданского кодекса сделала очень многое. Судьи не только уточняли и восполняли закон, а зачастую изменяли его. Но делали они это не прямо, а путем различного толкования статей закона, придавая им подчас смысл, противоположный тому, который вкладывал в текст закона законодатель. Так, в частности, было с договорами в пользу третьих лиц, которые в принципе запрещены законом. Суды распространительно истолковали допущенные законом исключения и признали юридическую силу за такими договорами, когда это оказалось необходимым в связи с развитием отношений страхования и перевозки». Кроме того, «создавая новые положения, не известные ранее Гражданскому кодексу, суды обосновывали это неизбежное во многих случаях правотворчество ст. 4 ФГК, согласно которой судья не может отказать в решении дела под предлогом неясности или недостаточности закона» <*>.

———————————

<*> Нарышкина Р.Л. Источники гражданского и торгового права буржуазных государств. М.: Университет дружбы народов им. Патриса Лумумбы, 1965. С. 18.

Современная позиция французских юристов по вопросу судебной практики выглядит следующим образом: «При возникновении споров суды дают толкование законов, декретов или обычаев применительно к изменяющимся экономическим условиям, иногда дополняя эти законы. Интерпретируя законы, суды участвуют в правотворческом процессе.

Пример: правила, определяющие некоторые виды конкуренции между коммерсантами как незаконные, были созданы органами правосудия в XIX веке на основе норм уголовного права о гражданской ответственности» <*>.

———————————

<*> Жамен С., Лакур Л. Торговое право. М.: Международные отношения, 1993. С. 12.

Следует также отметить, что авторы процитированного исследования рассматривают французскую судебную практику и как «классический» источник французского торгового права наряду с законами и декретами Правительства, международными соглашениями и договорами международного сообщества (ЕЭС). При этом в раздел книги о классических источниках обычаи и традиции не попали, поскольку они являются лишь обычными формальными источниками французского торгового права.

Федеративная Республика Германия. Как и во Франции, формально судебная практика не является источником права в ФРГ и правотворческая деятельность судов не должна иметь места. Суды занимаются лишь толкованием законов. И все же фактически роль судебной практики в ФРГ огромна. Об этом свидетельствуют формулировки ряда статей Германского гражданского уложения, дающие большой простор судебному усмотрению и правотворчеству. Вот что говорится об этом в одном из трудов российских юристов: «Весьма авторитетным источником права остается судебная практика и в послевоенный период. Так, в 1973 году Конституционный суд ФРГ вынес решение, которым предоставил судам право изменять закон. Это обосновывалось ссылкой на ст. 20 Основного закона ФРГ, из которой следует, что право понимается не как простая сумма писаных правил. В понятие права, по мнению Конституционного суда, входят также определенные идеи, общие принципы, лежащие за пределами текстов нормативных актов. Именно эти идеи и принципы, являющиеся как бы фундаментом, определяющим исходные позиции всех правовых норм, могут дать основание судам даже для изменения текста закона» <*>.

———————————

<*> Гражданское и торговое право капиталистических государств. М.: Международные отношения, 1993. С. 44 — 45.

Швейцария. Особое место по вопросу о правотворчестве судов занимает гражданское право Швейцарии. Концепция о правотворчестве судов нашла свое отражение в самом законе и была закреплена в ст. 1 Швейцарского гражданского кодекса: «Закон имеет применение ко всем правовым вопросам, к которым он относится по букве или по смыслу какого-либо своего предписания.

При отсутствии в законе соответствующего предписания судья должен вынести решение согласно обычному праву, а при отсутствии обычая — согласно правилам, которые он установил бы, будучи законодателем. Он следует при этом взглядам, принятым в доктрине и судебной практике».

Португалия. В этой стране вопросы правотворчества судов, так же как и в Швейцарии, решены более определенно и нормам права, устанавливаемым пленумом Верховного суда, придается тот же авторитет, что и нормам, установленным законодателем.

ПРАВОТВОРЧЕСТВО СУДОВ В ЕВРОПЕЙСКОМ СОЮЗЕ

Речь здесь пойдет не о правотворческой деятельности судов в праве каждой страны ЕС, а о правотворческой деятельности Суда европейских сообществ (Европейского Суда), который разрешает споры, связанные с деятельностью государств — членов ЕС, а также споры, связанные с частным предпринимательством в рамках ЕС.

Вот как оценено правотворчество Европейского Суда в литературе: «Общая характеристика Суда европейских сообществ не может не включить тезис о роли Суда в правотворчестве. Эта сторона его деятельности во многом предопределила высокий авторитет этого института не только в сообществах, но и за их пределами. Не будет преувеличением сказать, что Суд способствовал упрочению правопорядка сообществ в большей мере, чем любой другой их институт. Многие решения Суда определили базовые принципы права сообществ. Всем, кто соприкасается с европейским правом, хорошо известно, что ответ на вопрос о соотношении права сообществ и национального права дан в решении Суда по делу «Van Gent en Loos» (1965). В этом решении была сформулирована идея о прямом действии права сообществ в государствах — членах. Принцип верховенства права сообществ был утвержден в решении по делу «Costa / ENEL» (1964). В этот ряд важнейших решений, определивших особое место права сообществ, входят также решения по делам «Internationale Handelsgesellschaft, Simmental II, Luticke».

Что касается толкования учредительных договоров, то следует обращаться к решениям Суда по делам «Getreidecinheiten, Gravier, Van Amcide, Morson, Cassis de Diyon». О разграничении компетенции между сообществами и государствами — членами говорят решения по делам «Algera, FEDECHAR». Можно привести примеры многих других решений Суда, ставших «классическими» в праве сообществ» <*>.

———————————

<*> Топорнин Б.Н. Европейское право: Учебник. М.: Юрист, 1999. С. 400 — 401.

Ссылка на деятельность Европейского Суда применительно к рассматриваемой теме была сделана лишь постольку, поскольку в этой деятельности нашел свое отражение современный подход европейского права к проблеме судебного правотворчества.

ПРАВОТВОРЧЕСТВО СУДОВ В ПРАВЕ СТРАН ДАЛЬНЕГО ВОСТОКА

Китайская Народная Республика. В этой стране в 1986 г. вместо гражданского кодекса законодателем были приняты «Общие положения гражданского права Китайской Народной Республики» <*>, которые вступили в силу с 1 января 1987 г.

———————————

<*> Гражданское законодательство КНР. М.: Международный центр финансово — экономического развития, 1997.

В статье 4 Общих положений содержится норма о том, что «в гражданской деятельности необходимо следовать принципам добровольности, справедливости, эквивалентного возмещения, честности». Можно полагать, что наполнение конкретным содержанием этих «каучуковых» понятий должно осуществляться китайскими судами. Это, следовательно, некоторая правовая база для судебного правотворчества.

В статье 6 Общих положений установлено, что «при осуществлении гражданской деятельности необходимо соблюдать законодательство; в случае отсутствия законодательных установлений необходимо соблюдать государственную политику». Это положение закона может означать, что вопрос о том, была или не была соблюдена государственная политика, применительно к конкретным случаям должен решать китайский суд.

Япония. Право этой страны весьма специфично и характеризуется целым рядом особенностей. В нем сильны старинные японские традиции и, кроме того, с одной стороны, оно создавалось под влиянием континентального европейского (германского) права, а с другой — после 1945 г. оказалось под влиянием англо — американского права, в связи с чем в настоящее время эти две правовые системы и японские традиции соседствуют в праве Японии.

Правотворчества японских судов исключать все же нельзя, хотя их деятельность носит весьма специфический характер, поскольку японцам присуща в основном норма поведения, а не норма права. Цель же японских судов состоит прежде всего в примирении сторон, а это означает, что правовую норму судов трудно отыскать. Поэтому говорить о роли судебной практики довольно сложно из-за специфики японского права.

Влияние же англо — американского «Общего права» на право Японии, вероятно, сказалось на японской судебной практике.

* * *

Таким образом, правотворческая деятельность судов в России и в иностранных государствах прочно вошла в правовую систему этих стран.

Почему же суды этих стран занимаются правотворческой деятельностью? Причин тому несколько.

Во-первых, правосудие осуществляется в основном несменяемыми судьями, не зависимыми от государства и его административных органов. Судейский корпус рассматривает себя не только как исполнителя воли законодателя, выраженной в законе, но и как создателя «правовых норм».

Во-вторых, ни один закон ни прежде, ни в настоящее время не мог и не может целиком и полностью урегулировать многогранную жизнь людей в обществе: постоянно возникают правовые проблемы, которые законом не урегулированы. И здесь именно судебное правотворчество призвано решать такие вопросы, как неопределенность, пробелы и противоречия в законодательстве. Это достигается как толкованием законов, так и прямым правотворчеством — путем создания судами правовых норм.

Признавая создание судами правовых норм, в правовых доктринах иностранных государств все же отмечается как преобладающее мнение, что законы и иные нормативные акты являются высшими нормами права, а правовые нормы судов ставятся как бы на второе место, т.е. имеют второстепенное значение.

Но это с точки зрения теории, а на практике, как мы видели, правовые нормы судов имеют такую же обязательную юридическую силу, как и законодательные акты, хотя они, как и законодательные акты, могут меняться, отменяться и изменяться самими судами, которые их приняли.