Жизнь — штука сложная…

04-03-19 admin 0 comment

Добровольская С.
Бизнес-адвокат, 2000.


Лет десять — пятнадцать назад крутой боевик о делах бритоголовых парней приковал бы к экрану телевизора многих. Сегодня тюремные словечки типа «башлять», «разводить», «терпила» часто появляются в печати, уже не требуют перевода, но уже и не интересны. Бандитская романтика прошла. А с ней прошел интерес к уголовному праву и процессу как к механизму защиты прав граждан. Общество четко разделилось на две группы по разные стороны баррикад: те, кто сознательно нарушает закон и делает на этом большие деньги, оказались с одной стороны, а рядовые инженеры, учителя, врачи и т.п. — с другой. Представители первой группы в случае необходимости всегда наймут дорогого адвоката, а у вторых, по логике вещей, не должно возникать проблем с законом. Но это — теория, а на практике наша милиция непредсказуема.

Приведу один пример из жизни рядового студента. Молодой человек (назовем его Роман) имел приятеля — наркомана, которого однажды задержали с наркотиком. Милиционеры спросили, откуда у него «это». Веселый и находчивый, не долго думая, указал на Романа. Романа задерживают, обыскивают и… ничего не находят. Тогда сотрудники милиции ему говорят: «Знаешь кого-нибудь, кто продает наркотики?» Роман по простоте душевной отвечает: «Знаю». Милиция: «Тогда покажи, сделай провокационную закупку наркотика, и мы тебя отпустим». Роман согласился, а когда наркотик был куплен, его обвинили в незаконном приобретении наркотика (по ч. 1 ст. 228 УК РФ) и в сбыте наркотических средств (по ч. 4 ст. 228 УК РФ) своему приятелю и посадили в тюрьму… Печально.

Самое печальное в этой истории то, что случай с Романом достаточно хрестоматиен. Способы и варианты провокаций со стороны сотрудников милиции могут быть разные, а причина и цель всегда одна — нежелание работать (искать настоящего преступника), сопряженное со стремлением быстро отрапортовать о «раскрытом» преступлении. Страшно, что цена такого рапорта — чья-то сломанная, загубленная жизнь.

Но так ли все печально? Может быть, можно простому, не искушенному в юридических вопросах и бандитской жизни человеку обезопасить себя от провокаций со стороны милиции и не становиться героем чреватых последствиями историй?

Однозначно ответить на этот вопрос невозможно. Жизнь преподносит разные ситуации. Однако существуют правила поведения и нормы закона (которые может запомнить любой не искушенный в юриспруденции человек), позволяющие противостоять большинству провокаций со стороны сотрудников милиции.

Прежде всего остановимся на общеизвестной ст. 51 Конституции РФ, закрепляющей право гражданина не свидетельствовать против себя и своих близких родственников. Милиция, разъясняя эту статью задержанному, обычно говорит так: «Ты можешь молчать, но тогда мы тебя посадим, а если ты все расскажешь — отпустим по истечении 3-х суток и будешь гулять по подписке». Как тут быть? Задержанный, естественно, сразу соглашается. А необходимо все же подумать: стоит ли соглашаться? Так, например, в описанном выше случае, если бы Роман не согласился «сотрудничать» с органами милиции, а стал бы молчать по ст. 51 Конституции РФ, его бы просто не за что было бы задерживать и уж тем более арестовывать. Другая ситуация, если человека задержали, когда он находился на месте убийства. Такого подозреваемого задержат и арестуют вне зависимости от того, давал он показания или нет, в силу тяжести самого преступления, в котором его подозревают. В этой ситуации тем более нет смысла торопиться с показаниями. Разумно молчать до прихода адвоката и, только обсудив с ним ситуацию, решить вопрос о даче показаний. Возможна и третья ситуация. Человека задерживают с наркотиком или оружием и предлагают сделку: свободу в обмен на показания о продавце. Если следователь не врет и ему действительно важно раскрыть это преступление, то он согласится на компромиссный вариант, когда задержанный неофициально, без протокола указывает координаты продавца и, если информация вскоре подтверждается, задержанного отпускают. Ну, а если предложение о «сделке» — лишь тактический ход следователя с целью получить любой ценой показания, то ваша разговорчивость окажется неоправданной.

Второй важный момент — участие адвоката в процессе и реализации права подозреваемого и обвиняемого на защиту (ст. 48 Конституции РФ, ст. ст. 46 и 52 УПК РСФСР). На вопрос о том, нужен ли защитник задержанному, каждый здравомыслящий человек ответит: «Нужен». Но подобная однозначность не совсем корректна. Зачем, например, нужен государственный (ст. 49 УПК РСФСР) защитник, которого предоставляет следователь? Чьи интересы он будет защищать — следствия или задержанного? И как быть в такой ситуации последнему — отказываться от такого защитника или следовать его советам? Решение этой непростой, на первый взгляд, задачи лежит на поверхности. Желательно заранее, задолго до случившегося занести себе в записную книжку координаты тех адвокатов, которые Вам понравились по статьям в газетах, журналах, по выступлениям на телевидении. Тогда на вопрос следователя о необходимости участия в деле защитника следует назвать фамилию и координаты защитника, которого вы желаете пригласить. В соответствии со ст. 47 УПК РСФСР следователь обязан в течение 24 часов с момента уведомления защитника ожидать его явки и не проводить с задержанным никаких следственных действий. Если же сам задержанный не в состоянии выбрать себе защитника, то в тексте протокола задержания в порядке ст. 122 УПК РСФСР следует указать: «Желаю иметь защитника, с которым заключат соглашение мои родственники. Защитник необходим с момента задержания. О моем задержании прошу уведомить мою жену (мать, сестру и т.п.)».

Не менее важный вопрос — полномочия следователя (сотрудника милиции) по производству обыска, личного обыска и выемки. Прежде всего надо отметить, что обыск и выемка — это следственные действия, и они могут проводиться только после возбуждения уголовного дела следователем, принявшим дело к своему производству (ст. 129 УПК РСФСР). Допустимо производство обыска и выемки лицами, непосредственно не участвующими в расследовании преступления, — оперативниками, но лишь при наличии отдельного поручения следователя (ч. 4 ст. 127 УПК РСФСР). Обыск и выемка должны производиться по мотивированному постановлению следователя, а для производства обыска в обычных условиях еще необходима и санкция прокурора (ст. ст. 167, 168 УПК РСФСР).

Все вышеперечисленное важно помнить тогда, когда к вам в дверь звонят сотрудники милиции и говорят, что они пришли делать обыск. Так вот, если любое из вышеперечисленных положений закона нарушено и явившиеся не могут предоставить соответствующих документов, вы вправе выставить сотрудников милиции за дверь, так как их действия, мягко скажем, незаконны. Время, которое потратят сотрудники милиции на устранение недостатков своей работы (получение санкции прокурора на обыск, оформление отдельного поручения следователя и т.п.), вам следует потратить на то, чтобы связаться со своим адвокатом и попросить его срочно приехать. В присутствии адвоката сотрудники милиции вряд ли решатся на провокации. Самыми типичными из них во время обыска и выемки является попытка подбросить обыскиваемому улики с места преступления, наркотики или оружие. Поэтому перед началом обыска я как адвокат всегда прошу сотрудников милиции снять верхнюю одежду и предъявить содержимое карманов. Так как явное нарушение закона и фальсификация доказательств, в которой могут быть изобличены сами сотрудники милиции, следователю не нужны, обыск в моем присутствии обычно проходит без эксцессов.

Личный обыск (ст. 172 УПК РСФСР) без санкции прокурора и без мотивированного постановления следователя может проводиться только в двух случаях: при задержании и заключении под стражу лица, а также при производстве обыска в помещении при наличии достаточных оснований полагать, что обыскиваемый на теле скрывает какие-либо предметы. Во всех остальных случаях личный обыск должен проводиться с соблюдением всех норм закона. А это значит, что сотрудники милиции не вправе подойти к любому человеку на улице и потребовать предъявить содержимое карманов.

Среди доказательств по уголовному делу есть два доказательства, которые (по моему личному наблюдению) производят очень сильное впечатление как на профессиональных судей, так и на заседателей в суде присяжных. Речь идет о следственном эксперименте (ст. 183 УПК РСФСР) и заключении экспертизы (ст. ст. 184 — 194 УПК РСФСР).

Объяснить можно многое. Можно объяснить самооговор, причины того, почему вначале давались одни показания, а потом другие. Можно постараться доказать, что во время обыска подсудимому подбросили какие-то вещи. Но объяснить и как-то опровергнуть заключение эксперта, указывающего, что на куртке подсудимого обнаружена кровь потерпевшего, практически невозможно. Также невозможно изъять из сознания суда кадры следственного эксперимента, на которых сам подсудимый показывает, как он совершал преступление, утверждая, что эти показания были даны обвиняемым в результате «сделки» со следствием, но суд этому никогда не поверит.

Что касается следственного эксперимента, то необходимо помнить, что относительно него (как на разновидность показаний) распространяются положения ст. 51 Конституции РФ. А это значит, что подозреваемый и обвиняемый всегда вправе отказаться от участия.

Экспертиза проводится вне зависимости от желания обвиняемого, по мотивированному постановлению следователя. Единственное, что вправе сделать обвиняемый, — воспользоваться своими правами, гарантированными ему ст. 185 УПК РСФСР. Но и здесь следователь часто идет на нарушение закона и знакомит с постановлением о назначении экспертизы одновременно с заключением эксперта. Такая практика приводит к тому, что обвиняемый незаконно лишается права поставить определенные вопросы перед экспертом, что существенно может повлиять на общие выводы экспертизы. Конечно, противостоять этому трудно. Но можно, воспользовавшись этим основанием, заявить отвод следователю. В дальнейшем велика вероятность назначения дополнительной экспертизы по уточнению вопросов, крайне важных для защиты.

Описанные выше ситуации наиболее типичны. В принципе, как показывает практика, с ними можно успешно справляться. Но жизнь — штука сложная. И я уверена, что найдется какой-нибудь следователь, который придумает иные, более изощренные способы психологического давления на человека, оказавшегося каким-либо образом в сфере интересов уголовного процесса. Постепенно его методы станут практиковать другие следователи. Но грамотные адвокаты найдут тогда новые способы противодействия. И все повторится сначала. Вот только сколько ни в чем не повинных людей за это время попадет в рапорты о «раскрытых» преступлениях?…