Ответственность за хулиганство

04-03-19 admin 0 comment

Мальцев В.
Законность, 2000.


В. Мальцев, профессор Волгоградского юридического института МВД России, заслуженный юрист Российской Федерации.

Норма об ответственности за хулиганство (ст. 213 УК РФ) по сравнению с аналогичной предшествовавшей ей нормой (ст. 206 УК РСФСР) преобразована в лучшую сторону. Тем не менее уже высказаны сомнения вообще в необходимости существования ст. 213 УК РФ, обозначены проблемы ее применения <*>. Едва ли подобные сомнения можно считать обоснованными, ибо социальные корни хулиганства в России, к сожалению, глубоки и ожидать в обозримом будущем в этом плане резких положительных изменений не приходится. Вместе с тем, конечно, проблемы ответственности за хулиганство, как и прежде, остаются и требуют своего разрешения.

———————————

<*> Иванов Н. Хулиганство: проблемы квалификации. — Российская юстиция, 1996, N 8, с. 39-41.

В диспозиции ч. 1 ст. 213 УК хулиганство определяется как «грубое нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу, сопровождающееся применением насилия к гражданам либо угрозой его применения, а равно уничтожением или повреждением чужого имущества».

Отсюда следует, что основным непосредственным объектом хулиганства является общественный порядок, а его дополнительными объектами — здоровье и собственность граждан. Такое соотношение правоохраняемых объектов отразило стремление законодателя в большей мере, чем это было в УК РСФСР, формализовать состав хулиганства, создать условия для более эффективного применения рассматриваемой нормы. Признаки достаточно высокой степени определенности («насилие», «уничтожение или повреждение имущества»), жестко связанные с оценочными признаками («грубое нарушение общественного порядка», «явное неуважение к обществу») в единую объективную сторону хулиганства, как бы уточняют, раскрывают содержание последних, что способствует правильному применению ст. 213 УК РФ.

Между тем установление признаков, характеризующих хулиганство как деяние, причиняющее вред здоровью или собственности, на практике может вызвать затруднения. К примеру, как квалифицировать действия П., который на автобусной остановке оскорбил нецензурной бранью С., пытался ударить его, но потерпевший удар отбил. Затем П. пытался оттолкнуть С., но тот отвел П. в сторону. Правилен ли с точки зрения действующего законодательства вывод судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда России по этому делу о том, что оскорбительное приставание к потерпевшему и попытка нанести удар обоснованно признаны мелким хулиганством, влекущим административную ответственность? <*>

———————————

<*> Бюллетень Верховного Суда РСФСР, 1991, N 11, с. 5.

Как быть в ситуациях, когда при нарушении общественного порядка чужому имуществу причиняется ущерб на небольшую сумму, допустим, разбито стекло в окне или в двери? Ведь даже хищение чужого имущества на сумму, не превышающую одного минимального размера оплаты труда, в соответствии со ст. 49 КоАП РСФСР признается мелким, т.е. административным проступком. При прочих же равных условиях хищение всегда справедливо считалось более опасным деянием, нежели уничтожение или повреждение чужого имущества.

Представляется, что отнюдь не любое насилие либо угроза его применения свидетельствуют о наличии уголовно наказуемого хулиганства. Изучение 208 административных производств (автор исследовал административные дела, рассмотренные с октября 1999 г. по март 2000 г. в одном из РУВД Волгограда) показало, что в ситуациях, когда вред телесной неприкосновенности или здоровью граждан реально не был причинен и отсутствовала угроза причинения существенного вреда здоровью, правоприменительные органы обычно ограничиваются наложением на виновных административных взысканий. Так, попытки применения насилия имели место в более чем 32% случаев (67 дел) и в протоколах об административных правонарушениях обозначались в выражениях типа: «пытался устроить (учинить, затеять) драку», «пытался (кидался) драться», «пытался ударить» и т.п. Оскорбительным приставанием к гражданам признавались «хватание за одежду», «размахивание руками», принуждение близких виновному лиц под угрозой избиения покинуть квартиру (жилой дом), где они проживали.

В целом же, по-видимому, попытки применения насилия, по степени общественной опасности не превышающие покушения на нанесение побоев или покушения на совершение иных действий, причиняющих физическую боль, как и угроза совершения названных деяний, по общему правилу не могут служить основанием для привлечения лица к уголовной ответственности по ч. 1 ст. 213 УК, ибо побои даже как оконченное преступление (ст. 116 УК) отнесены законодателем к числу наименее опасных деяний, уголовные дела по которым возбуждаются не иначе как по жалобе потерпевшего. Понятно, что опасность покушения на нанесение побоев, угрозы их нанесением заметно ниже, чем при реальном их нанесении. Потому и попытки применения насилия или угрозы его применения, не представляющие в силу ч. 2 ст. 14 УК общественной опасности, думается, не образуют признака объективной стороны хулиганства.

Вместе с тем нанесения побоев, совершения иных насильственных действий, причинивших физическую боль, при грубом нарушении общественного порядка, выражающем явное неуважение к обществу, вполне достаточно для установления в действиях лица состава хулиганства.

Совсем не всякое и уничтожение или повреждение чужого имущества предопределяет уголовную противоправность хулиганства. Так, среди изученных нами дел административными правонарушениями признавались, в частности, нарушения общественного порядка, сопряженные с уничтожением посуды в баре и ресторане, оконного стекла и стекол в подъезде, повреждения одежды и предметов обихода, входной двери. Хотя в диспозиции ч. 1 ст. 213 УК и не говорится о размерах ущерба, причиняемого собственнику уничтожением или повреждением его имущества, денежная оценка такого ущерба должна выражаться в сколько-нибудь значимой сумме (допустим, превышающей один минимальный размер оплаты труда). Иначе правоприменительные органы рискуют ошибиться в оценке содеянного.

Угроза применения насилия над гражданами при хулиганстве заключается в готовности немедленно причинить по меньшей мере легкий вред здоровью. Она может быть выражена словесно или действием. Высказывание угрозы может быть соединено с демонстрацией оружия либо предметов, которые могут быть использованы в качестве оружия. К примеру, правильно по материалам административного производства было возбуждено уголовное дело против Н., который подошел к ранее неизвестному ему Р. и, угрожая его «порезать», потребовал от Р. сейчас же покинуть кафе, где они тогда находились. При этом в момент произнесения угрозы Н. достал из кармана нож.

Однако не следует забывать, что довольно часто при угрозе лицо лишь демонстрирует «решимость», создает видимость немедленного осуществления угрозы, на самом деле не собираясь ее выполнять. Поскольку в этих случаях отсутствует умысел на реализацию угрозы, а значит, здоровье граждан опасности не подвергается, такая угроза не образует соответствующего признака состава хулиганства. Вместе с тем, если подобным образом лицо угрожало убийством или причинением тяжкого вреда здоровью и у потерпевшего имелись основания опасаться осуществления этой угрозы, действия виновного должны быть квалифицированы по ст. 119 УК (угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью).

Поскольку в законе о применении насилия к гражданам, угрозе его применения, уничтожении или повреждении чужого имущества упоминается как о действиях, «сопровождающих» грубое нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу, каждое из них, по существу, может предопределить и глубину нарушения общественного порядка, и степень неуважения к обществу. Так, обоснованно по ч. 1 ст. 213 УК было возбуждено уголовное дело против И., который в автомастерской при работниках гаража и посетителях избил А. Здесь насилие, примененное к А., и явилось грубым нарушением общественного порядка и выразило явное неуважение к обществу.

При решении вопроса об отграничении уголовно наказуемого хулиганства от мелкого сохраняет свое значение разъяснение Пленума Верховного Суда РФ, данное в Постановлении от 24 декабря 1991 г. (в редакции Постановления Пленума от 21 декабря 1993 г.) «О судебной практике по делам о хулиганстве»: «следует учитывать степень нарушения общественного порядка, которая определяется на основании совокупности обстоятельств дела, включая место и способ совершения противоправных действий, их интенсивность, продолжительность и т.д.».

В юридической литературе в вопросе об определении содержания субъективной стороны хулиганства преобладает точка зрения, по которой хулиганство может быть совершено лишь с прямым умыслом и только из хулиганских побуждений. Обычно так оно и бывает. Между тем можно ли исключать возможность его совершения с косвенным умыслом и не по хулиганским мотивам?

В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 24 декабря 1991 г. на этот счет сказано, что нанесение побоев, причинение телесных повреждений, «совершенные в семье, квартире, в отношении родственников, знакомых и вызванные личными неприязненными отношениями, неправильными действиями потерпевших и т.п., должны квалифицироваться по статьям УК, предусматривающим ответственность за преступления против личности. Однако в тех случаях, когда такие действия были сопряжены с очевидным для виновного грубым нарушением общественного порядка и выражали явное неуважение к обществу, их следует квалифицировать как хулиганство».

Как видим, Верховный Суд РФ допускает возможность совершения хулиганства по мотиву личных неприязненных отношений, а следовательно — и с косвенным умыслом. Состав хулиганства сконструирован в законе скорее по типу материальных, нежели формальных составов (что, как известно, предполагает наличие обоих видов умысла). Отсутствие прямого указания в диспозиции на обязательность хулиганского мотива при совершении хулиганства также выступает достаточно весомым аргументом в пользу указанной позиции.

Наиболее полно и точно содержание хулиганских побуждений раскрыто применительно к убийству в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)», по которому деяние, ими обусловленное, совершается «на почве явного неуважения к обществу и общепринятым нормам морали, когда поведение виновного является открытым вызовом общественному порядку и обусловлено желанием противопоставить себя окружающим, продемонстрировать пренебрежительное к ним отношение (например, умышленное причинение смерти без видимого повода или с использованием незначительного повода как предлога для убийства)».

Желания противопоставить себя окружающим, продемонстрировать пренебрежительное к ним отношение у хулигана может и не быть. Однако, посягая в общественном месте на здоровье гражданина или чужую собственность, лицо не может не осознавать опасность своих действий для общественного порядка, не может не предвидеть возможность или неизбежность грубого нарушения общественного порядка, выражающего явное неуважение к обществу, а значит, не может сознательно не допускать такого нарушения или не относиться к нему безразлично. Чаще всего такое хулиганство действительно возможно в отношении родственников или знакомых. Так, из 81 административного дела, связанного с попытками применения насилия, угрозами применения насилия, попытками уничтожения или уничтожением либо повреждением чужого имущества, в 59 случаях (73%) мелкое хулиганство совершалось именно против близких и знакомых правонарушителя. Вместе с тем, конечно, если действия лица совершены не из хулиганских побуждений и не сопряжены с грубым нарушением общественного порядка, они не могут быть квалифицированы как хулиганство.

К квалифицирующему признаку хулиганства теперь отнесено его совершение группой лиц, группой лиц по предварительному сговору, организованной группой (п. «а» ч. 2 ст. 213 УК).

Совершение хулиганства группой лиц означает, что в нем совместно участвовали два или более исполнителя без предварительного сговора (ч. 1 ст. 35 УК). Действия хулиганов могут быть направлены на совершение единых деяний (например, на избиение гражданина или уничтожение чужого имущества), но могут заключаться и в выполнении разных деяний, составляющих объективную сторону хулиганства (к примеру, один наносит побои, а другой — повреждает чужое имущество). Однако и в последнем случае такие действия должны быть согласованными, каждый из соисполнителей должен осознавать, что участвует в совместном совершении преступления.

То же самое (кроме предварительного сговора на совместное совершение преступления) можно сказать и о совершении хулиганства группой лиц по предварительному сговору. Так, по делу Болдачева и Хусаинова судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда РФ было отмечено, что суд необоснованно указал, что хулиганство совершено по предварительному сговору группой лиц. Между тем, как видно из материалов дела и из описательной части приговора, каждый из виновных действовал в отношении потерпевших самостоятельно и данных о том, что они избивали потерпевших группой по предварительному сговору, нет, потому этот квалифицирующий признак хулиганства исключен из приговора <*>.

———————————

<*> Бюллетень Верховного Суда РФ, 1999, N 3, с. 19.

Хулиганство признается совершенным организованной группой, когда оно совершается устойчивой группой лиц, заранее объединившихся для совершения, как правило, нескольких преступлений (ч. 3 ст. 35 УК). Об устойчивости группы могут свидетельствовать, в частности, такие признаки, как стабильность ее состава, тесная взаимосвязь между членами, согласованность их действий, длительность существования и т.д.

Едва ли найдется много примеров, когда участники организованных групп специально объединялись для совершения нескольких хулиганств. Хотя подобные факты, понятно, не исключены, в большинстве случаев организованные группы все же создаются для совершения иных преступлений.

К несомненным достоинствам конструкции ст. 213 УК следует отнести использованное законодателем обозначение особо квалифицирующего признака хулиганства — «с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия» (ч. 3). Теперь в правоприменительной практике невозможны противоречащие здравому смыслу и действительности ситуации, когда применение для нанесения потерпевшему телесных повреждений, например, лома, топора, молотка и других предметов как случайно оказавшихся на месте хулиганства предметов хозяйственно — бытового назначения не квалифицировалось по ч. 3 ст. 206 УК РСФСР 1960 г. Тогда как применение в этих же целях любого ножа (не только кухонного, но и нередко сувенирного, от брелка для ключей или маникюрного), заранее подобранной палки или заблаговременно разбитой бутылки служило основанием для такой квалификации.

Под применением огнестрельного, метательного, пневматического и газового оружия при совершении хулиганства подразумевается не только его использование по прямому назначению, для производства выстрелов, но и применение его как средства психического насилия.

Если оружие еще не приведено в состояние, годное для выстрела, вряд ли есть основания говорить о его применении. Так, лишь угрозой применения оружия были признаны действия К., который перед изъятием денег у потерпевшего похлопал рукой по кобуре, сказав, что в случае сопротивления он может применить оружие, однако наган из кобуры не доставал <*>.

———————————

<*> Бюллетень Верховного Суда РФ, 1992, N 9, с. 9.

При этом применение оружия предполагает использование его поражающих свойств. По делу Б., который во время хулиганства наносил удары потерпевшему рукояткой газового пистолета, было указано, что газовый пистолет здесь должен расцениваться не как оружие, а как предмет, использованный в качестве оружия <*>.

———————————

<*> Бюллетень Верховного Суда РФ, 1999, N 3, с. 19.

Поскольку холодное оружие — это «оружие, предназначенное для поражения цели при помощи мускульной силы человека при непосредственном контакте с объектом поражения» (ч. 5 ст. 1 Федерального закона от 13 декабря 1996 г. «Об оружии»), его применение невозможно без непосредственного контакта с гражданином, против которого осуществляется насилие. Начало применения или «попытка применения» холодного оружия фактически охватываются выражением «применение холодного оружия».

Под предметами, используемыми при хулиганстве в качестве оружия, понимаются любые предметы, в том числе и хозяйственно — бытового назначения, применение которых может причинить телесные повреждения.

Пожалуй, главной проблемой ответственности за хулиганство, обусловленной действующей редакцией ст. 213 УК, является декриминализация некоторых очень распространенных и обладающих высокой общественной опасностью форм хулиганства. Это касается прежде всего тех форм хулиганства, не связанного с насилием или причинением ущерба собственности, которые раньше выражались в законодательных определениях «исключительный цинизм» и «особая дерзость».

Можно считать, что в настоящее время спокойствие граждан и общественная нравственность, составляющие суть общественного порядка, защищены менее надежно, чем по УК 1960 г.

Хулиганство — «школа преступности», и это положение, давно ставшее аксиомой, злободневно как никогда. Очевидно, что и сейчас лица, не привлеченные к ответственности, скажем, за глумление над ребенком, инвалидом или престарелым, за срыв концерта, за долгое нарушение покоя в многоквартирном доме или за длительную остановку работы предприятия либо общественного транспорта, неминуемо реализуют свои хулиганские наклонности. Надо ли дожидаться, когда такие лица или лица, стремящиеся демонстративно пренебречь нормами нравственности, совершат преступления против личности или собственности? Нет и еще раз нет. Тем более что по нашим данным не менее 34% (71 дело) административных правонарушений связано именно с циничными действиями мелких хулиганов.

Еще один аспект проблемы. Почти каждое хулиганство сопряжено с нецензурной бранью. Почти в каждом таком случае наносится оскорбление чести и достоинству пострадавшего. Между тем честь и достоинство личности как факультативный объект нормы о хулиганстве не охраняется.

Один из выходов из создавшейся ситуации мог бы заключаться в частичном обращении к старой редакции состава хулиганства. В связи с чем диспозицию ч. 1 ст. 213 УК точнее было бы изложить следующим образом:

«1. Хулиганство, то есть грубое нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу, сопровождающееся применением насилия к гражданам либо угрозой его применения или оскорблением, а равно отличающееся исключительным цинизмом или особой дерзостью…»

Охрана собственности при этом вполне может охватываться понятием «особая дерзость».