Коррупция и коррупционное преступление

04-03-19 admin 0 comment

Гаухман Л.
Законность, 2000.


Л. Гаухман, доктор юридических наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ, начальник кафедры Московского института МВД России.

Коррупцию можно понимать по меньшей мере в четырех значениях: общесоциальном, политэкономическом, криминологическом и уголовно — правовом.

В общесоциальном понимании коррупция — использование должностным лицом предоставленных ему полномочий и вытекающих из них возможностей для незаконного личного обогащения. Использование полномочий охватывает деятельность как в рамках полномочий должностного лица, так и за их пределами, но в связи с его статусом. В обоих случаях это использование авторитета власти, который может распространяться в зависимости от уровня должностного положения на различные сферы, порой бесконечно многообразное.

Незаконное обогащение выражается в приобретении должностным лицом для себя или других лиц, в судьбе которых оно так или иначе заинтересовано, материальных благ, помимо законного вознаграждения за труд в виде заработной платы, премий, льгот и т.п. В принципе любая должность и связанная с нею власть, большая или малая, таит в себе возможность для незаконного обогащения. Реализация этой возможности, или наоборот, зависит от нравственных устоев человека, честности, уважения к самому себе, обществу и государству, от отношения к своему долгу и т.д.

С понятием коррупции в ее общесоциальном значении связано понятие коррумпированности. Коррумпированность — это вовлеченность должностного лица в незаконное обогащение путем использования должностных полномочий, зараженность стремлением к незаконному обогащению посредством использования возможностей занимаемого служебного положения.

С позиции коррумпированности всех должностных лиц возможно дифференцировать на две категории: коррумпированные и некоррумпированные. Определить их соотношение практически невозможно. Между тем не исключено ретроспективное установление коррумпированности по такому, например, критерию, как результаты приватизации.

Гипотеза, согласно которой значительная часть государственного имущества в процессе приватизации была распределена между должностными лицами, могла бы быть подтверждена или, напротив, опровергнута в результате сплошной ревизии документации о передаче этого имущества в собственность должностных лиц, их родственников, близких и т.д.

Способы коррумпированности бесконечно разнообразны: от примитивных и явных в виде получения взяток до сложных и завуалированных в виде участия должностных лиц, их родственников и близких самолично или через доверенных лиц в различных сферах предпринимательской деятельности, а коррумпированности должностных лиц высшего уровня, участвующих в законотворчестве, — в виде лоббирования законов за вознаграждение и т.д.

С позиции генезиса коррумпированные должностные лица подразделяются на лиц, ставших коррумпированными в процессе исполнения должностных полномочий, и тех, кто до вступления в должность преследовал цель использовать служебные полномочия для незаконного личного обогащения. Последних обычно назначают на должности вышестоящие коррумпированные должностные лица из-за их личной преданности, дружеских отношений и т.д.

В основе определения коррупции в ее политэкономическом значении лежит известный постулат, согласно которому бюрократия фактически является хозяином государственных ресурсов и все сущее в нем представляет собой собственность бюрократии. А сама она объединяет должностных лиц всех государственных органов, органов местного самоуправления, государственных и муниципальных учреждений, вооруженных сил и других войск и воинских формирований.

Коррупция в указанном понимании означает присвоение должностными лицами собственности и иных выгод опосредованно — путем получения власти. Присвоение собственности характеризует экономический аспект, а получение власти и предоставление преимуществ и льгот, в том числе при нарушении ими закона, — политический. Поскольку эти аспекты органически взаимосвязаны, постольку их соединение выражает политэкономический аспект коррупции.

Суть экономического аспекта коррупции заключается в следующем.

Власть как в рамках полномочий должностных лиц, так и за их пределами и вытекающие из нее возможности приобретения собственности распространяются на граждан, коммерческие и иные организации и на сами государственные органы, органы местного самоуправления, государственные и муниципальные учреждения, вооруженные силы и другие войска и воинские формирования. При этом собственность извлекается самыми разнообразными способами посредством не только использования «щелей» закона, но прямого его нарушения.

Способы извлечения собственности постоянно совершенствуются, их число растет. В частности, извлечение собственности граждан осуществляется посредством получения взяток за совершение как законных, так и незаконных действий, в том числе в результате: вмешательства коррумпированных должностных лиц в конкурентную борьбу в пользу взяткодателей; приобретения собственности в результате участия коррумпированных должностных лиц, их родственников и других в предпринимательской деятельности; продажи должностей и званий и т.д. Такие деяния вызывают у граждан недоверие к власти, подрывая ее устои, и тем самым представляют собой посягательства не только на общественные отношения, обеспечивающие государственную власть, интересы государственной службы и службы в органах местного самоуправления, но и на общественные отношения, обеспечивающие безопасность государства.

Изъятие собственности у государства, точнее — имущества, которое находится в его собственности или должно поступить в собственность, производится путем совершения хищений, уклонения от налогов и т.д.

Политический аспект коррупции связан с вытекающим из политического устройства государства распределением полномочий между ветвями власти и основанной на этих полномочиях правотворческой деятельностью законодательной власти.

Законодательная власть принимает законы, в рамках которых обязаны действовать должностные лица всех ветвей власти и граждане. От того, насколько широки эти рамки, зависят пределы полномочий должностных лиц и свобода поведения граждан. В частности, чем уже эти рамки, тем меньше полномочий у должностных лиц. В этой связи идеальными и вместе с тем антикоррупционными могут быть признаны законы с однозначным пониманием, исключающим возможность их различного толкования должностными лицами и, как следствие, произвол последних, используемый нередко для личного обогащения.

Кроме того, антикоррупционны законы, устанавливающие строжайшую, в том числе уголовную, ответственность должностных лиц за любые злоупотребления полномочиями, ибо за такими злоупотреблениями подчас кроется использование указанных полномочий для личного обогащения. Из сказанного следует, что наличие или отсутствие коррупции и соответственно коррумпированности должностных лиц в государстве зависит прежде всего от воли законодателя, определяющего и закрепляющего в законах политику государства, в том числе характеризующую отношение государства к коррупции.

Однако анализ российского законодательства, в частности уголовного, показывает, что, с одной стороны, законы нередко формулируются весьма широко, что позволяет должностным лицам произвольно, по своему усмотрению не только толковать, но и применять их. А с другой — уголовная ответственность за злоупотребления должностными полномочиями минимизирована посредством как принятия специальных норм (по отношению к общей норме, содержащейся в ч. 1 ст. 285 УК РФ), предусматривающих привилегированные составы преступлений, так и казуистического определения составов ряда должностных преступлений. В результате соответствующие статьи Особенной части УК не применяются.

Весьма широкие рамки уголовного закона отчетливо проявляются, например, в альтернативных санкциях статей УК РФ, а также в относительно определенных санкциях ряда этих статей с амплитудой сроков лишения свободы в три, пять и более лет. Наличие таких санкций позволяет недобросовестным судьям использовать правомочия по определению вида и размера наказания для личного обогащения путем получения взяток.

Минимизация уголовной ответственности за злоупотребления должностными полномочиями в части установления специальных норм (по отношению к общей норме, определенной в ч. 1 ст. 285 УК РФ), предусматривающих привилегированные составы преступлений, выражается в наличии в УК РФ, в частности, ст. ст. 289 (незаконное участие в предпринимательской деятельности); 137, ч. 2 (нарушение неприкосновенности частной жизни); 138, ч. 2 (нарушение тайны переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных или иных сообщений) и др.

Санкциями этих норм предусмотрены менее строгие наказания, чем санкцией ч. 1 ст. 285 УК РФ, хотя каждое из преступлений совершается путем использования должностным лицом служебных полномочий вопреки интересам службы из корыстной или иной личной заинтересованности и влечет существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства. Причем при нарушении прав граждан нарушаются наиболее важные права, закрепленные в Конституции РФ. Установление в УК привилегированных составов преступлений при злоупотреблении должностными полномочиями выглядит как стыдливое извинение законодателя перед должностными лицами, совершающими такие злоупотребления, в том числе для личного обогащения, за установление того наказания, которое предусмотрено в санкции ч. 1 ст. 285 УК РФ. Хотя и оно представляется далеко не строгим и, во всяком случае, не достигающим строгости, соответствующей степени общественной опасности злоупотребления должностными полномочиями.

Минимизация уголовной ответственности путем казуистического определения составов должностных преступлений наиболее отчетливо проявляется в определении незаконного участия в предпринимательской деятельности (ст. 289 УК). Этой нормой предусмотрена ответственность за «учреждение должностным лицом организации, осуществляющей предпринимательскую деятельность, либо участие в управлении такой организацией лично или через доверенное лицо вопреки запрету, установленному законом, если эти деяния связаны с предоставлением такой организации льгот и преимуществ или с покровительством в иной форме».

Казуистичность определения этого состава преступления заключается в обусловленности деяния предоставлением организации, которую учредило должностное лицо или в управлении которой оно участвует, льгот и преимуществ или покровительством ей в иной форме. Такая обусловленность очевидна и аксиоматична, поскольку выражается в самом факте нахождения в должности лица, учредившего указанную организацию или участвующего в управлении ею, но не поддается, как правило, установлению и доказыванию в порядке, установленном уголовно — процессуальным законодательством. Такая обусловленность отсутствует в Указе Президента РФ от 4 апреля 1992 г. N 361 «О борьбе с коррупцией в системе государственной службы», олицетворяющем доктрину противодействия коррупции в России, в ст. 2 которого без каких-либо дополнительных условий содержится запрет служащим государственного аппарата:

«…заниматься предпринимательской деятельностью; оказывать любое не предусмотренное законом содействие физическим и юридическим лицам с использованием своего служебного положения в осуществлении предпринимательской деятельности и получать за это вознаграждение, услуги и льготы;

выполнять иную оплачиваемую работу на условиях совместительства (кроме научной, преподавательской и творческой деятельности), а также заниматься предпринимательской деятельностью через посредников, а равно быть поверенным у третьих лиц по делам государственного органа, в котором он состоит на службе;

самостоятельно или через представителя принимать участие в управлении акционерными обществами, товариществами с ограниченной ответственностью или иными хозяйствующими субъектами.

Нарушение указанных требований влечет освобождение от занимаемой должности и иную ответственность в соответствии с действующим законодательством».

Сравнение ясно изложенной нормы Указа Президента РФ и диспозиции ст. 289 УК РФ позволяет констатировать, что включение в последнюю указанной обусловленности незаконного участия в предпринимательской деятельности не что иное, как искажение смысла Указа.

Казуистичность формулировки диспозиции ст. 289 УК РФ — основная причина неприменения этой нормы на практике, о чем свидетельствует отсутствие до настоящего времени прецедента осуждения по ней. Она носит антикоррупционный характер лишь политически, а не юридически.

Кроме того, минимизации уголовной ответственности за получение взятки (ст. 290 УК) служат нормы, содержащиеся в ст. ст. 304 УК РФ и 575 ГК РФ. Согласно ст. 304 (провокация взятки или коммерческого подкупа), в частности, провокацией взятки признается попытка передачи должностному лицу «без его согласия денег, ценных бумаг, иного имущества или оказания ему услуг имущественного характера в целях искусственного создания доказательств совершения преступления или шантажа».

Казуистичность определения провокации взятки в диспозиции ст. 304 состоит в наличии в нем признаков, выраженных в таких словосочетаниях, как «без его согласия» и «в целях искусственного создания доказательств совершения преступления», которые сильно осложняют, если порой вообще не исключают, применение ст. 290 УК.

Это обусловлено тем, что доказать согласие должностного лица на получение взятки, в частности, опровергнуть его показания об отсутствии такого согласия, на практике крайне сложно и в большинстве случаев невозможно. А «искусственность» создания доказательств совершения преступления является оценочным признаком и признание таких доказательств как искусственно созданных или фактически существующих зависит подчас в большей степени не от содержания материалов уголовного дела, а от уровня должностного положения лица и его связей, в том числе с работниками правоохранительных органов.

Такое положение вызывает у тех, кто ведет борьбу со взяточничеством, обоснованные опасения: не окажутся ли они при изобличении взяткополучателя вместо него сами признаны виновными в провокации взятки под давлением не поддающихся выявлению и доказыванию закулисных действий вышестоящих и других коррумпированных должностных лиц? Отсюда неуверенность относительно возможности осуществления эффективной борьбы со взяточничеством. Поэтому норма, содержащаяся в ст. 304 УК, является серьезным противовесом норме, закрепленной в ст. 290 УК, и соответственно существенным препятствием применению последней на практике.

На основании ст. 575 ГК РФ (запрещение дарения) «не допускается дарение, за исключением обычных подарков, стоимость которых не превышает пяти установленных законом минимальных размеров оплаты труда:

…3) государственным служащим и служащим органов муниципальных образований в связи с их должностным положением или в связи с исполнением ими служебных обязанностей…».

По сути этой нормой допускается дарение подарков стоимостью, не превышающей пяти установленных законом минимальных размеров оплаты труда. Соответственно, дача — получение такой — мелкой — взятки не признается даже гражданским правонарушением и тем более преступлением. Эта норма — «лазейка», если не огромная «дыра», для ухода должностных лиц от уголовной ответственности за получение взятки, ибо они могут дать практически не опровержимые показания, что их сознанием охватывалось получение подарка лишь на сумму, не превышающую пяти установленных законом минимальных размеров оплаты труда.

Приведенные нормы права в сочетании с общеизвестными трудностями доказывания взяточничества представляют собой прочную оболочку, защищающую должностных лиц от уголовной ответственности за получение взяток.

Политическое значение коррупции выражается также в закреплении в Конституции РФ неприкосновенности: Президента РФ (ст. 91), членов Совета Федерации и депутатов Государственной Думы (ст. 98), а также судей (ст. 122), что исключает реальную возможность их привлечения к уголовной ответственности за коррупционные и иные должностные преступления.

Принятие законов, выгодных и угодных коррумпированным должностным лицам и коррумпированной бюрократии в целом, может быть вызвано различными причинами, о которых можно лишь строить догадки. Такими причинами, истинность которых не поддается точному установлению, в частности, могут быть правовая безграмотность законодателя, либо его безразличие к борьбе с коррупцией и, соответственно, к экономической и политической безопасности государства, либо сознательная и целенаправленная легализация коррупции, обусловленная корыстной или иной личной заинтересованностью представителей законодательной власти.

Независимо от причин — названных или других — действующее законодательство, в котором выражается и закрепляется политика государства, в том числе экономическая и уголовная, создает простор для дальнейшего развития коррупции.

Криминологическое значение коррупции ограничивается лишь теми сторонами общесоциального и политэкономического ее значений, которые отражают ее антисоциальные, общественно опасные и уголовно — противоправные сущность и содержание. Если изобразить соотношение названных значений коррупции графически, то общесоциальное составит орбиту наибольшего диаметра, политэкономическое — находящуюся внутри нее меньшего диаметра, а криминологическое — помещенную внутри последней еще меньшего диаметра.

В криминологическом значении коррупция определялась рядом ученых в этой отрасли науки. Разработанные определения, наряду со сходством включаемых в них наиболее существенных признаков, имеют ряд различий, обусловленных, в частности, постоянным изменением и развитием коррупции в нашей стране и степенью ее познания на данный момент. Не касаясь сопоставления и анализа этих определений, полагаем, что сейчас коррупция характеризуется совокупностью следующих признаков.

На современном этапе коррупция в криминологическом значении — это антисоциальное, общественно опасное, угрожающее экономической и политической безопасности Российской Федерации явление, пронизавшее ветви власти, составляющее совокупность преступлений, совершаемых должностными лицами в целях личного обогащения за счет государства, коммерческих и иных организаций и граждан. Достигается это путем получения с использованием должностных полномочий материальных и иных благ в ущерб интересам государства. А объективно такие действия выражаются в сращивании государственной власти и организованной преступности.

Одним из факторов, благоприятствующих коррупции, является закон, сформулированный неоднозначно или содержащий оценочные признаки и тем самым предоставляющий должностным лицам возможность применять его по собственному усмотрению, произвольно с целью личного обогащения. Устранить этот фактор коррупции в идеале способен законодатель посредством точно определенного и однозначного формулирования правовых норм, которые обязывали бы должностных лиц лишь зафиксировать решение, заложенное в самом законе.

В уголовно — правовом значении коррупция представляет собой предусмотренные уголовным законом общественно опасные деяния, субъектом которых являются должностные лица и которые совершаются посредством использования должностных полномочий из корыстной заинтересованности и в целях личного обогащения. Эти деяния обоснованно, на наш взгляд, именовать коррупционными преступлениями. Они составляют наиболее опасное проявление коррупции.

Повышение эффективности уголовно — правовой борьбы с данными преступлениями может быть обеспечено путем совершенствования действующего уголовного, гражданского законодательства и Конституции РФ в разнообразных направлениях. Основными, первоочередными и неотложными из таких направлений являются: 1) преобразование специальных норм о должностных преступлениях, в частности, с привилегированными составами, в специальные нормы с квалифицированными составами либо составами, соответствующими по степени общественной опасности, отраженной в санкциях, основному; 2) исключение из санкций статей об ответственности за должностные преступления всех основных видов наказания, кроме лишения свободы, причем на срок не ниже двух лет, а за преступление, предусмотренное ст. 289 УК РФ, — не ниже пяти лет; 3) установление за совершение этих преступлений абсолютно определенных санкций с запрещением применять ст. ст. 64 и 65 УК РФ и включением в санкции таких дополнительных наказаний, как лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью, лишение специального, воинского или почетного звания, классного чина и государственных наград и конфискация имущества; 4) исключение из УК РФ ст. 304; 5) исключение из ГК РФ п. 3 ст. 575; 6) включение в ст. ст. 91, 98 и 122 Конституции РФ оговорки, согласно которой статус неприкосновенности неприменим в случаях совершения лицами, указанными в этих статьях, общественно опасных деяний, предусмотренных УК РФ. Последнее направление может быть реализовано путем референдума.