Уголовно — процессуальное законодательство и решения Конституционного суда РФ

04-03-19 admin 0 comment

Ефимичев С., Ефимичев П.
Журнал российского права, 2000.


Ефимичев Сергей Петрович — профессор Академии управления МВД РФ, доктор юридических наук, заслуженный юрист РФ.

Ефимичев Петр Сергеевич — консультант директора ФСНП РФ.

После принятия Конституции Российской Федерации началась большая работа по приведению федерального законодательства в соответствие с ее нормами, в которой весьма значительна роль Конституционного Суда Российской Федерации. Особенно активизировалась его деятельность в последние три года в сфере уголовного судопроизводства. Здесь по жалобам граждан на нарушение их конституционных прав и свобод и по запросам судов проверяется конституционность закона, примененного или подлежащего применению в конкретном деле <*>, и принимаются соответствующие постановления (п. 4 ст. 125 Конституции РФ).

———————————

<*> См.: п. 3 части 1 ст. 3 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» // СЗ. 1994. N 113. Ст. 1447 (в дальнейшем — Закон «О Конституционном Суде РФ»).

Конституционный Суд РФ толкует обжалуемые, примененные или подлежащие применению нормы материального или процессуального права, уясняя их содержание, проверяет их соответствие Конституции РФ.

В соответствии с п. 5 ст. 125 Конституции РФ Конституционный Суд может толковать Конституцию РФ лишь по запросам Президента Российской Федерации, Совета Федерации, Государственной Думы, Правительства Российской Федерации и органов законодательной власти субъектов Федерации.

В п. 4 ст. 125 Конституции РФ, в соответствии с которой Конституционным Судом РФ рассматриваются жалобы граждан на нарушение их конституционных прав и свобод и по запросам судов проверяется конституционность закона, примененного или подлежащего применению в конкретном деле, прямо не указано на право Конституционного Суда РФ и в этом случае толковать нормы Конституции РФ. Однако Конституционный Суд РФ на практике толкованием норм Конституции РФ занимается и в этих случаях. Понятно, что он вынужден это делать, расширительно понимая содержание п. 4 ст. 125 Конституции РФ и присваивая себе это право. Однако при этом нарушается п. 5 ст. 125 Конституции РФ, разрешающий толковать Конституцию РФ только по запросам соответствующих органов.

На основе произвольного, осуществленного вне рамок п. 5 ст. 125 Конституции РФ, толкования Конституционным Судом ч. 3 ст. 123 (понятия «состязательность»), ч. 1 ст. 49 (понятия «презумпция невиновности») и ряда других норм Конституции РФ происходит, между тем, настоящее реформирование уголовно — процессуального законодательства.

Систематическое толкование ст. 123 Конституции РФ позволяет прийти к следующим выводам:

1) ст. 123 Конституции РФ посвящена процедурным вопросам, относящимся не ко всему уголовному судопроизводству, включающим в себя и досудебные стадии уголовного процесса, а только к собственно производству в суде;

2) ч. 3 ст. 123 Конституции РФ термин «судопроизводство» употребляет как синоним «судебного разбирательства». Следовательно, «состязательность» как способ исследования доказательств Конституция РФ относит исключительно к судебному разбирательству и не распространяет его на досудебное производство;

3) рассматривая «состязательность» как способ исследования доказательств, нет оснований толковать его как предпосылку выполнения участниками процесса определенных процессуальных функций.

Вопрос о процессуальных функциях в уголовном судопроизводстве не получил своего разрешения в законодательстве. В научной литературе вопрос об уголовно — процессуальных функциях решается неоднозначно. Среди ученых нет единства в определении понятия функций, их количества, субъектов, выполняющих конкретные функции. Это обстоятельство и не позволяет понимать «состязательность» как разделение функций на три вида — разрешение дела, обвинение и защиту.

Следователь в ходе расследования, прокурор при осуществлении надзора и суд при осуществлении правосудия как государственные органы при производстве по уголовному делу осуществляют все вопросы, связанные с защитой, обвинением и разрешением дела, так как на них возлагается обязанность устанавливать истину, объективно исследовать все обстоятельства и принимать решения, если они убеждены в правильности вывода, который кладется в обоснование принимаемого решения.

О понимании состязательности именно как способа исследования доказательств в суде свидетельствует и указание законодателя на равноправие сторон при состязательном способе исследования доказательств. Равноправие субъектов состязательного судебного разбирательства только и состоит в равноправии исследования доказательств, во всем другом равноправия быть не может.

Прокурор — орган надзора за законностью. Поддержание обвинения в суде — это метод реализации в судебном разбирательстве его надзорных полномочий. Не случайно законодатель предусмотрел его обязанность отказаться от обвинения, если в результате судебного разбирательства он придет к убеждению, что данные судебного разбирательства не подтверждают предъявленного подсудимому обвинения (ст. 248 УПК РСФСР). Прокурор может принимать решения о возбуждении дела, его прекращении, а это означает, что он не только обвиняет, но и защищает, а также выполняет функцию разрешения дела.

Аналогично и следователь в ходе расследования самостоятельно принимает любые решения, связанные с разрешением дела. Производя расследование, он обязан исследовать все обстоятельства полно, всесторонне и объективно, выяснять и собирать как обвинительные, так и оправдывающие лицо доказательства (ст. 20 УПК РСФСР). Сказанное позволяет утверждать, что и следователь выполняет функции обвинения, защиты и разрешения дела.

Обвиняемый и его защитник выполняют единственную функцию защиты. Защитник не имеет права на обвинение и разрешение дела.

Суд как участник процесса в результате состязательного судебного разбирательства, если собранными и проверенными доказательствами в ходе гласного разбирательства будут бесспорно доказаны наличие преступления и вина конкретного лица в его совершении, обязан вынести обвинительный приговор и признать лицо виновным. Это свидетельствует о том, что суд, разрешая дело по существу, устанавливает объективную истину и реализует функцию обвинения. Освободить его от этой миссии — значит освободить от обязанности устанавливать истину по делу, а следовательно, и вершить правосудие. Виновность лица устанавливается путем нахождения истины, и в этом суть правосудия. Вместе с тем все сомнения в виновности подсудимого толкуются в его пользу, и, чтобы признать лицо невиновным, достаточно иметь неустранимые сомнения в виновности.

Правосудие осуществляется специальными государственными органами — судами, следовательно, правосудие есть функция государства, и она должна реализовываться на базе ценностей всего общества, а одним из направлений деятельности общества и государства является борьба с преступностью. Неотвратимость ответственности за совершенное преступление — основа борьбы с преступностью.

Ответственность за совершение преступления лицо может понести тогда, когда бесспорно доказаны наличие преступления и вина конкретного лица в его совершении. Знания, полученные в ходе доказывания в части вины конкретного лица, должны быть истинными. Достижение истины в суде — обязанность суда, осуществляющего правосудие, и прокурора, осуществляющего надзор за законностью. Отсюда следует, что всякая деятельность суда, направленная на установление истины, а следовательно, на обеспечение неотвратимости ответственности, не может рассматриваться как обвинительная.

Иное толкование ч. 3 ст. 123 Конституции РФ приводит к ошибочным выводам.

Все сказанное позволяет утверждать, что Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 20 апреля 1999 года <*>, вынесенное по докладу судьи Т.Г. Морщаковой, не отвечает требованиям ч. 1 ст. 46, ч. 3 ст. 123, ч. 5 ст. 125 Конституции РФ и п. 3 и 4 ст. 3, п. 1, 2, 3 ст. 74, п. 1, 2 ст. 79 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации».

———————————

<*> Постановление Конституционного Суда Российской Федерации по делу о проверке конституционности положений п. 1 и 3 части первой ст. 232, части четвертой ст. 248 и части первой ст. 258 УПК РСФСР в связи с запросами Иркутского районного суда Иркутской области и Советского районного суда города Нижний Новгород от 20 апреля 1999 года, п. 2 // Российская газета. 1999. 27 апр.

По данным запросам Конституционный Суд постановил:

1. Положения п. 1 и 3 части первой ст. 232 и части первой ст. 258, как возлагающие на суд обязанность по собственной инициативе возвращать уголовное дело прокурору в случае невосполнимой в судебном заседании неполноты расследования, а также при наличии оснований для предъявления обвиняемому другого обвинения либо для изменения обвинения на более тяжкое или существенно отличающееся по фактическим обстоятельствам от обвинения, содержащегося в обвинительном заключении, признать не соответствующим Конституции Российской Федерации, ее ст. 49 и 123 (часть 3), а также ст. 46 (часть 1) и 52.

2. Часть четвертую ст. 248 УПК РСФСР, как допускающую при отказе прокурора от обвинения осуществление судом не свойственной ему обязанности по обоснованию предъявленного органами расследования обвинения, признать не соответствующей Конституции, ее ст. 49 и 123 (часть 3).

Текст решения Конституционного Суда РФ, приведенный выше, наглядно свидетельствует о том, что Конституционный Суд РФ ч. 3 ст. 123 Конституции РФ (понятие «состязательность») толкует не как способ исследования доказательств, а как «строгое разграничение судебной функции разрешения дела и функции обвинения, которые, таким образом, осуществляются разными субъектами».

Такое понимание состязательности искажает смысл правосудия, возлагая на суд обязанность не творить правосудие, а следовать силе. Получается, что если ты — прокурор — обвинитель — доказал вину, то осудим, если ты — защитник — посеял сомнение в виновности подзащитного, то оправдаем. Где же здесь самостоятельность суда, где принятие решения по внутреннему убеждению, основанному на познанной истине? Состязательность должна исключать осуждение невиновного и оправдание виновного, и главная роль в этом принадлежит суду.

Возвращение судом уголовного дела для производства дополнительного расследования по собственной инициативе без ходатайства о том прокурора и потерпевшего неправильно толкуется Конституционным Судом как выполнение не свойственной ему обвинительной функции, как отражение интересов обвинения. Ведь здесь суд проявляет выполнение своей обязанности по осуществлению правосудия. Если в ходе установления истины будут обнаружены и зафиксированы обстоятельства, отягчающие наказание, — это должно рассматриваться как обстоятельство, обеспечивающее постановление правосудного приговора. Ни о каком правосудии и речи быть не может в случае постановления приговора по деяниям, не полно исследованным, когда не все отягчающие или смягчающие обстоятельства выявлены.

Статья 49 Конституции РФ не отрицает возможности установления истины по уголовному делу. Но Конституционный Суд РФ толкует ее буквально, без использования других способов толкования, в частности систематического, применение которого позволяет прийти к выводу о том, что текст ст. 49 Конституции РФ не согласуется с Всеобщей декларацией прав человека, ст. 11 которой гласит: «Каждый человек, обвиняемый в совершении преступления, имеет право считаться невиновным до тех пор, пока его виновность не будет установлена законным порядком путем гласного судебного разбирательства, при котором ему обеспечиваются все возможности для защиты». Статья же 49 (ч. 1) Конституции РФ гласит: «Каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда».

Если международная норма говорит о том, что каждый человек, обвиняемый в совершении преступления, имеет право считаться невиновным, то российское законодательство говорит о том, что каждый обвиняемый считается невиновным. Если норма международного права говорит о человеке как субъекте прав вообще, то российское законодательство говорит о человеке, поставленном в положение обвиняемого, как субъекте уголовно — процессуальных отношений. В таком качестве он уже не может считаться невиновным, так как действующее уголовно — процессуальное законодательство (ст. 143 и 144 УПК РСФСР) требует сбора «достаточных доказательств, дающих основание для предъявления обвинения в совершении преступления».

К уголовной ответственности в качестве обвиняемого может быть привлечено только виновное лицо. При наличии сомнений в виновности должен быть продолжен сбор доказательств или же принято решение о прекращении дела (п. 2 ст. 208 УПК РСФСР). Таковы требования как к органам расследования, прокурору, так и к суду (ст. 208, 209, 214 п. 3, 234 УПК РСФСР).

Коль скоро российское законодательство признание лица виновным связывает с приговором суда и только приговор суда постановляется именем Российской Федерации, в приговоре суда признание лица виновным осуществляется от имени государства. Только такое признание может повлечь назначение уголовного наказания за совершенное преступление. Применение наказания — исключительная прерогатива суда. Признание же виновным не от имени государства формулируется в таких актах, как постановление о привлечении в качестве обвиняемого, обвинительное заключение, которые не имеют юридических последствий, наступающих, если наличие вины признается по приговору суда.

Сказанное позволяет прийти к выводу о том, что толкование, даваемое ст. 49 Конституции РФ Конституционным Судом РФ, является расширительным, не отвечает требованиям защиты прав личности, прав общества и государства и не учитывает «требования, необходимые для создания оптимальных условий функционирования правоохранительной системы» <*>. По изложенным соображениям нельзя согласиться с выводами Конституционного Суда о неконституционности ч. 4 ст. 248 УПК РСФСР.

———————————

<*> Селезнев Н.В. Конституционный Суд и уголовное судопроизводство: Автореферат дисс… кандидата юрид. наук. М., 1999. С. 29.

Конституционный Суд в указанном выше постановлении пишет: «Вопреки изложенным требованиям Конституции Российской Федерации в ч. 4 ст. 248 УПК РСФСР установлено правило, согласно которому отказ прокурора от обвинения не освобождает суд от обязанности продолжить разбирательство дела и разрешить на общих основаниях вопрос о виновности или невиновности подсудимого. В результате функция поддержания обвинения переходит фактически к самому суду, и он должен обеспечивать выявление и исследование обосновывающих данное обвинение доказательств».

Приведенное суждение наглядно свидетельствует, как Конституционный Суд все переворачивает с ног на голову. Ни о каком переходе обвинения речи здесь не идет: законодатель предписывает суду, как самостоятельному участнику процесса, осуществить правосудие — разобраться, установить истину и в соответствии с ней принять решение; виновного осудить, невиновного оправдать.

Вся конструкция рассуждений Конституционного Суда направлена на мнимую защиту интересов личности, совершившей преступление. Но ведь суд должен одинаково заботиться об интересах не только подсудимого, но и жертвы преступления, а также о защите интересов общества.

На наш взгляд, судья КС Н.В. Селезнев совершенно справедливо считает, что «законодатель, стремясь максимально оградить гражданина от нарушений его прав, вместе с тем должен учитывать и требования, необходимые для создания оптимальных условий функционирования правоохранительной системы» <*>.

———————————

<*> Селезнев Н.В. Указ. соч. С. 29.

Полагаем, что и Конституционный Суд, толкуя действующее законодательство, должен не упускать из виду не только интересы личности, но и интересы общества, на страже которых стоит правоохранительная система.

К сожалению, в подавляющем большинстве своих постановлений Конституционный Суд РФ не проявляет внимания к защите интересов общества, пренебрегает ими в угоду защиты интересов личности, привлекаемой к уголовной ответственности, в ущерб интересам жертвы преступлений, лишая правоохранительную систему возможности эффективного функционирования. Примером тому — Постановление Конституционного Суда РФ от 23 марта 1999 года. В этом Постановлении Конституционный Суд не учитывает задач, специфики деятельности правоохранительных органов в стадии расследования, необходимости защиты интересов общества, недопустимости распространения состязательности как разделения функций на стадии расследования.

Нарушается системное толкование норм УПК РСФСР и Конституции РФ и в Постановлении Конституционного Суда от 2 июля 1998 года. Это Постановление в результате неправильного толкования норм УПК РСФСР ущемляет процессуальную независимость судей, игнорирует принцип публичности в уголовном судопроизводстве, лишает эффективности деятельность судебной и правоохранительной систем под надуманным предлогом защиты прав личности.

Как известно, после принятия Постановления Конституционного Суда от 28 ноября 1996 года по делу о проверке конституционности ст. 418 УПК РСФСР Федеральным законом N 141-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в Уголовно — процессуальный кодекс РСФСР» от 15 ноября 1997 года в УПК РСФСР внесены изменения. Суд лишен права возбуждать уголовные дела, расследованные в порядке протокольного производства, ст. 418 из УПК РСФСР исключена. Возбуждение уголовного дела и формулирование обвинения с указанием статьи уголовного закона возложены на начальника органа дознания, о чем сделаны дополнения в ст. 415 УПК РСФСР.

Сказанное позволяет прийти к выводу о том, что неправильное толкование понятия «состязательность» приводит к очень серьезным последствиям. Ограничиваются полномочия суда по возбуждению уголовного дела. Факт возбуждения уголовного дела без достаточных к тому оснований отнесен к обвинительным рудиментам, тогда как таковым он не может являться. Уголовное дело должно возбуждаться по факту противоправного деяния, а не против конкретного лица, даже тогда, когда сведения о таком лице имеются в соответствующем сообщении. Самим фактом возбуждения уголовного дела против конкретного лица невиновное лицо может быть поставлено в положение подозреваемого.

Таким образом, расширительное понимание содержания п. 4 ст. 125 Конституции РФ приводит к тому, что Конституционный Суд превращается в нормотворческий орган. Более того, Конституционный Суд РФ, сам создавая судебные прецеденты и превращая их в нормы права, ссылается на них в дальнейших своих постановлениях. Так, в своем Постановлении от 20 апреля 1999 года Суд отмечает: «… как указано в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 28 ноября 1996 года по делу о проверке конституционности статьи 418 УПК РСФСР, в состязательном процессе суд, напротив, обязан обеспечивать справедливое и беспристрастное разрешение дела, предоставляя сторонам равные возможности для отстаивания своих позиций, и не может принимать на себя дополнительно выполнение процессуальной функции стороны, представляющей обвинение, так как это нарушает конституционный принцип состязательности и приводит к тому, что сторона, осуществляющая защиту, оказывается в худшем положении. Сформулированная Конституционным Судом Российской Федерации правовая позиция в полной мере применима к ситуациям, когда суд должен продолжать рассмотрение обвинения, предъявленного органами расследования, даже при отказе прокурора от его поддержания».

Как видим, Конституционный Суд РФ присваивает себе функцию законодателя. Но, что немаловажно, если законодатель сам может отменить или изменить принятый им закон, то Конституционный Суд РФ свое решение ни отменить, ни изменить не может. Решение Конституционного Суда РФ является окончательным, не подлежит обжалованию и вступает в силу немедленно после его провозглашения (ст. 79 п. 1 Закона «О Конституционном Суде РФ»). Данное положение, кстати, противоречит ч. 2 ст. 46 Конституции РФ, а следовательно, является неконституционным. Следовало бы самому Конституционному Суду РФ обратить на это внимание и поставить вопрос перед законодателем о внесении изменений и дополнений в Закон — предусмотреть возможность пересмотра решений Конституционного Суда. Таким предложением могло бы быть создание президиума Конституционного Суда РФ с наделением его соответствующими полномочиями. Состав президиума мог бы утверждаться Советом Федерации или Государственной Думой по представлению Президента РФ. Президиум мог бы возглавить председатель Конституционного Суда. В качестве членов президиума в него могли бы войти пять судей Конституционного Суда РФ, председатель Верховного Суда РФ, председатель Высшего Арбитражного Суда РФ, представитель Президента РФ при Конституционном Суде, представитель Совета Федерации, представитель Государственной Думы, представитель Правительства РФ.

Для пересмотра решений Конституционного Суда РФ, а возможно, и для рассмотрения других важных вопросов можно создать специальное Судебное присутствие при Президенте РФ или при одной из палат парламента.

Представляется возможным участие в заседании Судебного присутствия Президента РФ, Председателя Правительства РФ, руководителей обеих палат парламента с правом решающего голоса.

Вариантов решения данной проблемы может быть много. Но то, что практика работы Конституционного Суда РФ должна быть изменена и в первую очередь обеспечена возможность пересмотра его решений, не вызывает сомнений.