Гражданское законодательство и имущественный статус экономических агентов

04-03-19 admin 0 comment

Бублик В.
Хозяйство и право, 1996.


В. Бублик, кандидат юридических наук.

1. В новом Гражданском кодексе Российской Федерации нашла нормативное закрепление идея наделения собственностью коммерческих организаций, учрежденных с использованием организационно — правовых форм хозяйственных обществ и товариществ. Ранее предприятие не являлось собственником имущества, переданного ему учредителями, и владело им на праве полного хозяйственного ведения. Теперь в соответствии со ст. 66 ГК учредители утрачивают право собственности на то имущество, которое они внесли в уставный (складочный) капитал своего хозяйственного общества (товарищества).

Основным аргументом в пользу концепции наделения собственностью экономических субъектов является тезис о невозможности участия несобственников в гражданском (хозяйственном) обороте. Наиболее определенно и жестко в этом плане высказался Е. Суханов, считающий, что хозяйствующий субъект, наделенный «не очень понятным для традиционных классических подходов вещным правом, правом оперативного управления или полного хозяйственного ведения… для оборота (гражданского. — В.Б.) фигура странная и даже опасная, поскольку здесь в оборот выходит субъект, не имеющий права собственности на свое имущество…» <*>. «Участниками нормальных рыночных отношений всегда являются собственники, самостоятельно распоряжающиеся своим имуществом» <**>.

———————————

<*> См.: Суханов Е.А. Гражданский кодекс о юридических лицах

<**> Суханов Е.А. Право хозяйственного ведения и право оперативного управления // Экономика и жизнь, 1995, N 27, с. 9.

Такая позиция представляется несколько максималистской. Арбитражная практика иногда исходит из того, что хозяйственное общество (товарищество) не всегда является собственником имущества, которое ему передает учредитель. В соответствии с разъяснениями Высшего Арбитражного Суда РФ вклад государственных или муниципальных предприятий, выступающих учредителями хозяйственного общества или товарищества, не принадлежит на праве собственности обществу (товариществу), находясь соответственно в федеральной собственности, собственности субъекта Российской Федерации или муниципального образования <*>.

———————————

<*> Витрянский В.В. Гражданский кодекс о юридических лицах

В соответствии с действующим гражданским законодательством непосредственными участниками хозяйственного оборота продолжают оставаться не только юридические лица, обладающие собственностью, но и экономические агенты — несобственники (унитарные государственные и муниципальные предприятия). Более того, Гражданский кодекс не закрывает путь в бизнес и тем несобственникам, которые не являются коммерческими организациями (учреждениям, различным фондам и общественным организациям). И дело не в том, что сохранение «в нашем имущественном обороте «предприятий» и «учреждений» — несобственников свидетельствует о его переходном характере, обусловленном, в свою очередь, переходным характером самой экономики, неизбежно, но временно и в модифицированном виде сохраняющей определенные элементы прежней хозяйственной системы» <*>, к числу которых относятся названные вещные права.

———————————

<*> Суханов Е.А. Право хозяйственного ведения и право оперативного управления // Экономика и жизнь, 1995, N 27, с. 9.

Тенденции современного экономического и правового развития страны подтверждают, что государство не только не отказывается от своей квоты участников гражданского хозяйственного оборота, но и усиливает собственную экономическую функцию. До тех пор, пока имеется государственная и муниципальная собственность (а она будет существовать, очевидно, все время, пока функционирует государство, изменяться будут лишь объемы этой собственности), с неизбежностью сохранятся и критикуемые сторонниками концепции «нормальных» рыночных отношений вещные права и их носители. Государство как собственник значительной массы имущества, будучи не в состоянии непосредственно хозяйствовать с принадлежащими ему объектами, но и не желая расстаться с ними, объективно будет вынуждено сохранять то, что ныне в ГК названо унитарными предприятиями и учреждениями, даже в условиях, когда рынок в стране станет классически завершенным.

В смешанном (государственно — частном) секторе экономики также предпринимаются меры по усилению государственного присутствия. Одной из форм государственного участия в смешанном секторе национальной экономики является введение фигуры представителя государства в органах управления акционерных обществ и иных хозяйствующих субъектов смешанной формы собственности, акции (доли, паи) которых закреплены в федеральной собственности <*>.

———————————

<*> О некоторых мерах по обеспечению государственного управления экономикой см. Указ Президента РФ от 10 июня 1994 года N 1200 // Собрание законодательства РФ, 1994, N 7, ст. 700.

Таким образом, обособленность имущества, возводимая в принцип, от которого зависит предпринимательский статус юридического лица, и рассматриваемая как непременное и единственное условие участия последнего в хозяйственных отношениях, не всегда должна достигать «крайних» степеней (уровня собственности). Конструкция полного хозяйственного ведения и даже права оперативного управления вполне допускала ранее и позволяет сейчас участвовать в товарно — денежных отношениях субъектам данных вещных прав. В противном случае можно опять впасть в крайность: если раньше все было до предела огосударствлено и централизовано, то теперь предлагается максимально приватизировать экономику, сведя к минимуму ее государственный сектор.

2. Не вдаваясь в полемику по данному вопросу и не предлагая возвратиться к прежнему варианту решения проблемы вещных прав хозяйственных обществ и товариществ, отмечу, что официально признанная в новом гражданском законодательстве конструкция собственности хозяйственных обществ и товариществ не согласуется с природой учредительного договора, которым оформляется возникновение нового экономического субъекта и опосредуется переход имущества от учредителей к создаваемому по их воле экономическому агенту.

Учредительный договор относится к типу гражданско — правовых соглашений о совместной деятельности. Исторически появлению этого договора в советской гражданско — правовой системе предшествовали договоры товарищества.

Между договорами о хозяйственных обществах (товариществах) и соглашениями о совместной деятельности существуют глубинные генетические связи.

К числу существенных условий договора о совместной деятельности ст. 122 — 125 Основ гражданского законодательства относили:

— наличие общей хозяйственной или иной социально значимой и не противоречащей законодательству цели, объединяющей участников соглашения;

— объединение на праве общей долевой собственности участниками совместной деятельности своего имущества, осуществляемое для достижения общих целей;

— пропорциональное доле каждого партнера участие в прибылях, полученных в результате совместной деятельности, и рисках, связанных с ее осуществлением;

— ведение общих дел по согласию участников совместной деятельности.

Большинство из указанных условий одновременно составляют содержание учредительного договора хозяйственного общества (товарищества), что и является проявлением генетической связи этих договорных типов: как ранее согласно Основам гражданского законодательства, так и сегодня, в соответствии с ч. 2 п. 2 ст. 52 ГК в учредительном договоре стороны (учредители) обязуются создать юридическое лицо, определяют порядок совместной деятельности (выделено мною. — В.Б.) по его созданию, условия передачи ему имущества и участия в его деятельности. Договором также закрепляются условия и порядок распределения между учредителями прибыли и убытков, управления деятельностью юридического лица, выхода учредителей. Таким образом, учредительный договор хозяйственного общества (товарищества) должен содержать большинство из условий, в силу закона одновременно характерных и для договоров о совместной деятельности, что однозначно позволяет идентифицировать его с договорами данного типа <*>. В свое время О.С. Иоффе, классифицируя договоры о совместной деятельности, заключаемые социалистическими организациями, выделял группу договоров, направленных на образование юридического лица <**>.

———————————

<*> По проблеме правовой природы договоров об учреждении юридических лиц имеются и другие мнения. Так, А.В. Брызгалин утверждает, что договор о совместной деятельности не является учредительным, поскольку не ведет к образованию самостоятельного юридического лица. См.: Брызгалин А.В. Договор о совместной деятельности // Право и экономика. Еженедельное приложение к газете «Деловой мир». 1994, N 14, с. 2.

<**> Иоффе О.С. Обязательственное право. — М.: Юрид. лит., 1975, с. 769.

Природа договора о совместной деятельности такова, что объективно предполагает возникновение между его участниками отношений общей собственности, на базе которых и должна строиться их дальнейшая деятельность, подчиненная общим целям. Отношения общей собственности как бы выполняют функцию целеполагания.

Таким образом, с одной стороны, в силу прямого указания гражданского закона учредительный договор хозяйственного общества или товарищества теперь не предполагает возникновения общей долевой собственности его участников на вклады, переданные учрежденному юридическому лицу. Но с другой стороны, будучи разновидностью соглашений о совместной деятельности, учредительный договор в силу закона должен создавать общую долевую собственность участников совместной деятельности на то имущество, которое они внесли в качестве своих вкладов для достижения объединившей их цели.

Из создавшейся ситуации есть три выхода:

— установить, что субъект права, который образуется в результате исполнения учредительного договора, не является субъектом отношений собственности, то есть вернуться к прежней модели вещных прав экономических агентов;

— «поправить» действующий Гражданский кодекс и не признавать учредительный договор разновидностью соглашений о совместной деятельности;

— в ГК установить, что совместная деятельность может не создавать общей долевой собственности ее участников на вклады в эту деятельность.

Имея в виду последний вариант, следует отметить, что ст. 1043 ГК (так же как и утратившие силу Основы) определяет внесенное по договору о совместной деятельности (простого товарищества) имущество как общую долевую собственность участников совместной деятельности.

3. Проблема имущественного статуса экономических агентов не исчерпывается только рассогласованием конструкции собственности хозяйственных обществ (товариществ) и природы учредительного договора указанных субъектов гражданских прав. Признание коммерческих организаций частных организационно-правовых форм собственниками имущества, переданного им учредителями, вступает в определенное противоречие с некоторыми элементами правоспособности участников этих коммерческих организаций.

Анализ соответствующих гражданско — правовых норм показывает, что для большинства частных коммерческих организаций характерно предоставление их участникам права в случае выхода получить часть имущества юридического лица либо компенсацию ее стоимости. Определяя размер причитающегося имущества либо компенсирующих выплат, законодатель использует понятие «доля участника в капитале». Так, в соответствии с п. 1 ст. 78 ГК участнику, выбывшему из полного товарищества, выплачивается стоимость части его имущества, соответствующая доле этого участника в складочном капитале. Аналогичная норма, касающаяся имущественных расчетов с выбывающим участником общества с ограниченной ответственностью, содержится в ст. 94 Кодекса.

Необходимо отметить, что законодатель в новом ГК не полностью урегулировал вопросы, связанные с изменением субъектного состава хозяйственных товариществ (обществ). Так, ст. 78 ГК достаточно детально регламентирует порядок расчетов в случае выхода какого-либо участника полного товарищества. Говоря о выходе из товарищества на вере, ст. 85 по вопросу о порядке получения вклада адресует к учредительным документам товарищества. Имея в виду выход из общества с ограниченной или дополнительной ответственностью, ст. 94 ГК ограничивается указанием на то, что выбывающему участнику компенсируется стоимость части имущества, отсылая по поводу механизма самой компенсации к учредительным документам общества и специальному закону. Таким образом, законодатель уклонился от решения многих вопросов, касающихся выдела доли участника хозяйственного общества (товарищества).

Эта неопределенность представляется не случайной в свете следующей проблемы. На каком правовом основании участник хозяйственного общества (товарищества), не являясь собственником его имущества, выбывая из дела, получает часть имущества автономного юридического лица?

Теоретически таких оснований может быть два.

Во-первых, учредитель мог бы получить часть имущества своей коммерческой организации потому, что он, утратив право собственности на это имущество при создании организации, сохранил какие-то обязательственные права в отношении этого имущества, то есть остался кредитором общества (товарищества). Во-вторых, учредитель мог бы получить часть имущества как участник общей долевой собственности.

Однако когда участник хозяйственного общества (товарищества) претендует на долю в не принадлежащем ему имуществе, говорить о том, что это притязание основано на каком-то обязательственном отношении, существующем между участником и обществом, по меньшей мере некорректно — ведь никаких обязательств в этом случае не существует и не должно быть. По справедливому мнению В. Витрянского, обособленность имущества как признак юридического лица исключает возможность существования юридических лиц, обладающих имуществом исключительно на обязательственном праве (при этом необходимо заметить, что обязательственное право и вещное право — суть разные правовые институты). Нельзя допускать ситуацию, когда кредитор сталкивается с контрагентом в договоре и, чтобы определить его полномочия в отношении имущества, кредитору необходимо знакомиться со специальным договором, заключенным между собственником и этим предприятием — должником <*>. Кроме того, второго основания не может существовать по определению в силу того, что отношения общей долевой собственности на имущество хозяйственного общества (товарищества) ныне исключены в силу закона.

———————————

<*> Витрянский В.В. Указ. раб., с. 101.

Выявляется значительное противоречие, разрешения которому в ГК, на мой взгляд, не имеется.

В научной литературе сделаны попытки объяснения этой неувязки. Так, по мнению Е. Суханова, тот факт, что уставный (складочный) капитал хозяйственного общества (товарищества) делится на доли (вклады) их участников, не делает имущество этих юридических лиц долевой собственностью их участников, поскольку уставный капитал — это «условная величина, состоящая из стоимости, то есть денежной оценки, вкладов участников». Поэтому и доля в этой капитале является условной величиной, служащей для определения относительного размера требований участника к обществу или товариществу <*>.

———————————

<*> Суханов Е.А. Юридические лица. Комментарий ГК РФ // Хозяйство и право, 1995, N 3.

Такая позиция весьма спорна. Во-первых, Е. Суханов непоследователен в вопросе о природе уставного (складочного) капитала. В другом своем комментарии по тому же поводу он высказался иначе, совершенно верно полагая, что «в уставный капитал должно входить реальное имущество…» <*> Во-вторых, участник хозяйственного товарищества (общества) в случае выдела получает из «условной» субстанции вполне реальное имущество или деньги. В-третьих, «условная величина» не может быть предметной гарантией ответственности — а ведь именно для этой цели и существует уставный капитал коммерческой организации.

———————————

<*> Суханов Е.А. Гражданский кодекс о юридических лицах // Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ, 1995, N 6, с. 108.

Таким образом, уставный (складочный) капитал хозяйственного общества (товарищества) — все же совокупность имущества, являющаяся, с одной стороны, объектом гражданских прав, а с другой — объектом бухгалтерского учета. Та условность, о которой говорит Е. Суханов, введена законодателем главным образом для целей бухгалтерского учета, составления балансов юридического лица, оценки притязаний учредителя на участие в прибылях коммерческой организации.

В связи с тем, что Гражданский кодекс не рассматривает участника хозяйственного общества (товарищества) в качестве собственника, вызывает сомнение правильность использования в законе понятия «доля», поскольку обычно оно употребляется вместе с понятием «право собственности». Здесь срабатывает стереотип, устоявшийся и в законодательстве, и в практике его применения, и в сознании правоведов: невольная, но оправданная ассоциация («доля собственности в капитале юридического лица») порождает противоречие, поскольку собственности-то в случае с хозяйственными обществами и товариществами как раз и не имеется. Выходом из создавшейся ситуации было бы использование конструкции «соответствие стоимости компенсации выделяющемуся участнику величине его вклада в уставный (складочный) капитал хозяйственного общества (товарищества)».

4. Важнейшим элементом правоспособности участников хозяйственных обществ (товариществ) является право последних на выход из состава учредителей и получение соответствующего имущественного либо денежного удовлетворения. На практике при решении вопроса о выделе доли участника коммерческой организации, выходящего из учредительного договора, определенные сложности возникают в связи с переоценкой основных фондов (средств) коммерческой организации. В России эта переоценка в последний раз производилась на основании Постановления Правительства РФ от 18 августа 1994 года N 967. В соответствии с ним все предприятия и иные организации, независимо от организационно — правовых форм и специализации, проиндексировали стоимость своих основных фондов (средств) по состоянию на 1 января 1995 года. Очередная переоценка имущества должна проводиться согласно Постановлению Правительства РФ от 25 ноября 1995 года N 1148 «О переоценке основных фондов» <*>. Она предполагает индексацию по состоянию на 1 января 1996 года балансовой стоимости основных фондов коммерческих и некоммерческих организаций всех организационно — правовых форм с целью приведения ее в соответствие с действующими ценами и условиями воспроизводства.

———————————

<*> См.: Финансовая газета, 1995, N 51, с. 1.

При этом следует подчеркнуть, что переоценка имущества — не право, а обязанность всех юридических лиц и что переоценке подлежит все имущество, включая и то, которое было отражено в балансе как составляющее фонд уставного капитала юридических лиц. Смысл проводимых переоценок основных производственных фондов (средств) заключается в том, что все операции с имуществом юридических лиц, включая выдел доли бывших учредителей, должны учитывать его императивно установленную на начало текущего года новую балансовую стоимость имущества. Последняя устанавливается по выбору организации одним из двух методов — либо по повышающим дифференцированным коэффициентам (индексам изменения стоимости основных фондов <*>), рекомендуемым Госкомстатом России, либо путем определения рыночной стоимости имущества, проводимого независимыми специализированными организациями оценщиков.

———————————

<*> Индексы изменения стоимости основных фондов: разработаны Госкомстатом России 1 декабря 1995 года N 17-1-17/2129 // Финансовая газета, 1995, N 51, с. 1 — 2.

Новая хозяйственная и правоприменительная практика уже столкнулась с проблемой определения размеров компенсации, причитающейся участнику коммерческой организации, учрежденной в организационно-правовой форме хозяйственного общества или товарищества. В ситуации, которая не представляла особой сложности до введения в действие части первой ГК РФ, когда участники хозяйственных обществ и товариществ по действовавшему в то время гражданскому законодательству признавались долевыми собственниками имущества учрежденного ими предприятия, что позволяло им в случае своего выхода использовать достаточно разработанный законодателем механизм прекращения общей долевой собственности, сегодня нет однозначных решений.

Во-первых, в гражданском законодательстве не существует правовой базы, определяющей механизм имущественных взаиморасчетов между хозяйственным обществом и вышедшим из него участником. Статья 94 ГК закрепила лишь общие принципы выхода из обществ с ограниченной ответственностью, а закон об этих обществах, который должен детализировать норму ст. 94, пока отсутствует.

Во-вторых, подзаконные нормативные акты, касающиеся порядка переоценки основных производственных фондов всех, в том числе и частных, коммерческих организаций — а это непосредственно связано с определением величины компенсации бывшему участнику хозяйственного общества — ориентированы в основном на достижение фискального результата, поскольку налоговые органы заинтересованы в росте балансовой стоимости имущества, и слабо увязаны с соответствующими гражданско — правовыми нормами. Как отмечает заместитель председателя Госкомстата России Соколин, все предшествующие переоценки были, по существу, нерыночными, во многих случаях имел место прямой пересчет. Однако механическое использование госкомстатовских коэффициентов может поставить предприятия на грань финансового краха <*>.

———————————

<*> Рыночная переоценка основных средств предприятий // Экономика и жизнь, 1995, N 51, с. 26.

В-третьих, в условиях недостаточности законодательных ориентиров судебная практика и отдельные теоретические рекомендации, как представляется, не всегда соответствуют тем основополагающим принципам новейшего гражданского права, которые касаются имущественного статуса коммерческих юридических лиц.

В этом отношении весьма показателен следующий спор. М-ко и Мих-ко, уволившись из общества с ограниченной ответственностью «Роскультопт» (г. Екатеринбург) и выйдя из состава его участников, обратились к обществу с иском, требуя выплатить в качестве компенсации своей доли в уставном капитале общества более 200 млн. рублей. Необычность ситуации заключается в том, что искомая доля истиц в уставном капитале хозяйственного общества «Роскультопт» на момент его образования составляла в совокупности… менее 500 тыс. руб., то есть к моменту подачи исков за неполные два года увеличилась на несколько порядков! Механизм этого увеличения весьма прост: в результате нескольких переоценок основных производственных фондов балансовая стоимость имущества хозяйственного общества возросла с 16 млн. руб. до 4 с лишним млрд. руб., и истицы определили свои доли в соответствии с результатом последней переоценки имущественных фондов общества.

Районный народный суд, рассмотрев дело по первой инстанции, вначале в исках отказал. Однако судебная коллегия по гражданским делам Свердловского областного суда, рассмотрев кассационные жалобы истиц, отменила решение суда первой инстанции, указав в своем определении, что расчет выплат следует производить исходя из стоимости имущества ответчика по последней переоценке. Районный суд, снова рассмотрев спор, удовлетворил иски М-ко и Мих-ко в полном объеме.

Опасность этого судебного прецедента состоит в возможности его масштабного тиражирования в системе тех коммерческих организаций, которые были образованы в результате массовой приватизации (1992 — 1994 годы) муниципальной собственности в торговле, общественном питании и бытовом обслуживании. Не будет большим преувеличением утверждение, что коммерциализация в этих отраслях сферы обслуживания не всегда была делом добровольным, в ряде случаев она насаждалась сверху и проводилась поспешно, без должной экономической и юридической проработки схем и механизмов приватизации. Так, к числу юридических просчетов многих акционировавшихся и приватизировавшихся муниципальных предприятий следует отнести поверхностность учредительных документов новоиспеченных хозяйственных обществ и товариществ, которые большей частью составлялись на базе типовых рекомендаций и в силу этого не учитывали специфику конкретного юридического лица. Существенным недостатком является также непродуманность выбора организационно — правовых форм при преобразовании государственных и муниципальных предприятий в частные коммерческие организации. В результате широкое распространение получили товарищества с ограниченной ответственностью, насчитывающие десятки и даже сотни участников. Указанные просчеты наложились на общеэкономическую ситуацию, в результате чего многие предприятия сферы обслуживания едва сводят концы с концами.

В условиях критического состояния анализируемый судебный прецедент как бы «подсказывает» новоиспеченным бизнесменам: зачем работать в своем обществе или товариществе, платить немыслимые налоги, получая мизерные дивиденды, когда можно обратиться в суд и, получив буквально из воздуха десятки миллионов рублей компенсации, даже заплатив причитающиеся налоги, положить оставшуюся часть на счет в банке и жить на проценты, нигде не работая? В ООО «Роскультопт» таких желающих — десятки человек. При этом за ситуацией с исками М-ко и Мих-ко внимательно следят и на соседних предприятиях оптовой торговли г. Екатеринбурга.

Итак, с достаточной степенью вероятности можно прогнозировать уже в ближайшем будущем обвал исков бывших участников коммерческих организаций с требованиями компенсаций, в десятки раз превышающих их первоначальные вклады в уставные капиталы <*>. Каковы последствия этого? С одной стороны, массовое банкротство бывших государственных и муниципальных предприятий. С другой — появление в результате исполнения судебных решений финансовых «пирамид» типа «МММ», «Тибет» и т.д. Дело в том, что для выплат компенсаций М-ко и Мих-ко в присужденных объемах ООО «Роскультопт» придется использовать около трети прибыли, заработанной им за девять месяцев 1995 года. Всей же годовой прибыли общества едва будет хватать на удовлетворение еще нескольких таких исков. Следующий десяток истцов сможет удовлетворить свои притязания уже не из прибыли, а из сумм, полученных в результате продажи на торгах части имущества ООО. А основная часть членов трудового коллектива, опоздав с обращением в суд, скорее всего не получит ничего, так как на региональном рынке тех средств производства, которые имеются у ООО «Роскультопт» (склады, транспорт, складское оборудование и т.п.), вряд ли найдется покупатель, желающий уплатить за них ту стоимость, которая указана в балансе ООО по результатам последней переоценки.

———————————

<*> После поступления статьи в редакцию в Железнодорожный районный суд г. Екатеринбурга были поданы еще несколько аналогичных анализируемому исковых заявлений участников другой коммерческой организации оптовой торговли на сумму около полумиллиарда рублей.

Эта ситуация является конкретным проявлением проблемы недостаточной экономической проработки механизмов переоценки основных производственных фондов. ООО «Роскультопт» при переоценке своего имущества механически использовало повышающие коэффициенты, рекомендованные Госкомстатом России. Поскольку эти коэффициенты имеют усредненное по Российской Федерации в целом значение, то есть реальны на макроэкономическом уровне, оказалось, что балансовая стоимость имущества конкретного юридического лица, применившего официально рекомендованные корректирующие индексы, не соответствует фактической стоимости аналогичного имущества на региональном рынке. По подсчетам экономической службы ООО «Роскультопт» имущество этого юридического лица, оцененное по новой балансовой стоимости в 4 млрд. руб., реально можно продать в г. Екатеринбурге за 2 млрд. руб.

Такова целесообразность созданного екатеринбургским районным судом прецедента. Но дело не только в целесообразности этого и ему подобных судебных актов. Представляется, что областная и районные судебные инстанции положили в основу своих решений неверное толкование ст. 94 ГК и не учли всех обстоятельств дела, что и привело, на мой взгляд, к неправосудному решению. В данном случае, как мне представляется, мы имеем дело с редким пока в российской юридической практике случаем, когда законность и целесообразность не противостоят друг другу.

Анализируя содержание ст. 94 ГК, необходимо обратить внимание на следующие моменты, имеющие принципиальное значение.

При выходе участника из ООО закон не предусматривает выдачу ему имущества в натуре, как это сделано, например, в случае прекращения членства в производственном кооперативе (ст. 111 ГК). Выходящему из общества с ограниченной ответственностью участнику выплачивается стоимость определенной части имущества. Таким образом, тот вклад, который был внесен в уставный капитал общества при его учреждении, остается в неприкосновенности, что позволяет ему выполнять обеспечительную функцию, запрограммированную ст. 90 Кодекса. В этой связи представляется не основанным на законе допущение права участников ООО в уставе своей организации предусматривать возможность передачи выходящему из ООО участнику части имущества в натуре <*>.

———————————

<*> Бойкова М. Уставный капитал ООО: некоторые аспекты налогообложения и бухгалтерского учета // Экономика и жизнь. Московский выпуск, 1995, N 37, с. 11.

В законе четко обозначен количественный критерий выплат, причитающихся бывшему участнику ООО. Им является доля в уставном капитале общества, которой и должна соответствовать денежная компенсация. Следовательно, если М-ко внесла в 1992 году в уставный капитал ООО «Роскультопт» денежные средства в сумме 354,2 тыс. руб., то при выходе из общества в соответствии с буквальным толкованием ст. 94 ГК ей должна быть «выплачена стоимость» этих денег, то есть возвращены те же 354,2 тыс. руб. Суд же, обязав ООО «Роскультопт» выплатить М-ко около 120 млн. руб., использовал следующий механизм расчета. В 1992 году уставный капитал ООО «Роскультопт» составлял 16 млн. руб., доля М-ко составила в нем 354,2 тыс. руб., то есть истице принадлежало 2,202 процента в уставном капитале. Взяв актив баланса ООО «Роскультопт» по результатам последней переоценки его основных производственных фондов, народный суд определил размер компенсации, исходя из новой балансовой стоимости имущества ООО пропорционально указанным 2,202 процента, что и составило десятки миллионов рублей. Аналогично был произведен расчет компенсации, причитающейся второй истице.

В таком случае правомерна постановка следующих вопросов. Какова практическая ценность ст. 48 и 66 ГК, объявивших хозяйственные общества и товарищества собственниками имущества, созданного за счет вкладов своих учредителей, а также произведенного и приобретенного ими в процессе своей уставной деятельности, если учредители получают при выходе больше, чем в свое время дали юридическому лицу, и эта разница между первоначальным вкладом и последующими выплатами компенсируется за счет наработанного обществом (товариществом) после государственной регистрации имущества? Чем же отличается правовой режим имущества хозяйственного общества, установленный новейшим законодательством, от режима общей долевой собственности его учредителей, предусматривавшегося гражданским законодательством прошлых лет? Ведь если все участники ООО реализуют право на получение своих долей в соответствии с критикуемым принципом, это ничем не будет отличаться от раздела общей долевой собственности.

Неправосудность анализируемого решения обусловлена тем, что суд не придал значения некоторым важным обстоятельствам и не учел нюансов нормы, содержащейся в ст. 94 ГК.

Во-первых, размер компенсации, которая причитается М-ко и Мих-ко, определяется не пропорционально «идеальной» (процентной) доле истиц в праве их общей собственности на имущество ООО <*>, а соответственно их долям в уставном капитале общества. Если бы законодатель употребил в ст. 94 Кодекса понятие «пропорционально», это дало бы суду право при расчете суммы выплат использовать следующую пропорцию:

4,4 млрд. руб.

(сумма уставного капитала ООО «Роскультопт») — 100%

Х руб.

(сумма выплат, причитающихся М-ко) — 2,202%

4,4 млрд. руб. х 2,202%

Х = —————————- = 96,8 млн. руб.

100%

———————————

<*> Принцип пропорциональности использован законодателем при определении размера ликвидационной квоты участников некоторых хозяйственных товариществ. Так, в случае ликвидации товарищества на вере по общему правилу его имущество распределяется между полными товарищами и вкладчиками не соответственно, а пропорционально их долям в складочном капитале (ст. 86 ГК).

Однако использование в законе термина «соответственно» означает, что сумма причитающихся выплат определяется путем более простого арифметического действия — посредством приравнивания размера компенсации к доле истицы в уставном капитале ООО. Поскольку эта доля составила 354,2 тыс. руб., ей и должна быть равна искомая компенсация.

Во-вторых, при определении размера выплат суд должен ориентироваться на долю только в уставном капитале, а не во всем имуществе общества. Уставный капитал общества — это не все имущество юридического лица, а лишь его часть. Ознакомившись со структурой баланса юридического лица и с действующими правилами бухгалтерского учета и отчетности, видим, что кроме уставного капитала в хозяйственном обществе образуется добавочный капитал, на который и относится увеличение стоимости основных фондов организации, происходящее вследствие переоценки. В соответствии с буквальным толкованием ст. 94 ГК истицы не могли претендовать на долю в добавочном капитале своего общества. Это согласуется и с правилом п. 1 ст. 66 ГК, согласно которому собственником имущественных приращений, произведенных после регистрации общества, является само общество, а не его учредители. Бесспорно, что прирост имущества хозяйственного общества в процессе его уставной деятельности осуществляется на базе «стартового» капитала, сформированного учредителями. Однако это не дает им оснований впоследствии претендовать на часть имущества, заработанного обществом, поскольку учредители-рантье получали (или должны были получать) удовлетворение в виде дивидендов (участие в прибылях общества, заработанных при помощи первоначальных учредительских вкладов). Поэтому нельзя согласиться с рекомендациями А. Глушецкого, который считает ошибочными попытки определить компенсацию, выплачиваемую выбывшему участнику ООО, только по сумме уставного капитала общества и предлагает определять ее по всей сумме чистых активов, которыми реально обладает коммерческая организация пропорционально (выделено мною. — В.Б.) доле в уставном капитале <*>. Аналогичную позицию занимает и эксперт — консультант М. Бойкова, советуя выплачивать стоимость имущества, приходящегося на долю участника ООО, не из уставного капитала, а из всего имущества общества. Забывая о том, что отношений общей долевой собственности в системе частных коммерческих организаций больше не существует, она рекомендует принимать чистые активы ООО за 100 процентов и из них определять долю выбывшего участника (видимо, также в процентном отношении) пропорционально его доле в уставном капитале <**>.

———————————

<*> См. подробнее: Глушецкий А. Выход участника из общества с ограниченной ответственностью // Экономика и жизнь, 1995, N 47, с. 38.

<**> См.: Бойкова М. Указ. статья, с. 11.

В-третьих, при определении стоимости компенсации весьма важно учесть ту натуральную форму, в которой был сделан вклад в уставный капитал общества. Если бы истицы внесли в качестве своего вклада в уставный капитал общества имущество, а не деньги, то при невозможности возврата этого имущества в натуре размер компенсации следовало бы действительно определять исходя из той балансовой стоимости имущества, которая была императивно установлена на момент выхода участников из общества, поскольку переоценке подлежат все имущественные активы организаций, включая уставный капитал. Но суд не обратил внимания на то, что уставный капитал ответчика полностью сформирован за счет денежных вкладов членов трудового коллектива муниципального предприятия «Роскультопт».

При этом те принципы, в соответствии с которыми осуществляется корректировка балансовой стоимости имущественных фондов организаций, не могут механически применяться к индексации денежных фондов экономических агентов в условиях их отчетливого инфляционного обесценения. В связи с происходящими в стране инфляционными процессами особую актуальность приобретает вопрос об учете инфляционных обесценений денежных вкладов, образующих уставный (складочный) капитал коммерческих организаций, и индексировании стоимости вклада выделяющегося участника хозяйственного товарищества (общества). Ныне покупательная способность российской национальной валюты колеблется в достаточно разбросанных диапазонах, что затрудняет выполнение ею функций всеобщего эквивалента. Ясно, что реальная «стоимость» тех денег, которые М-ко и Мих-ко внесли в уставный капитал в 1992 году, отличается от покупательной способности этих сумм, которой они обладали в 1995 году, когда предъявлялся иск. Но здесь следует обратить внимание на следующие обстоятельства.

При индексации денежных вкладов в уставный капитал коммерческой организации принципы переоценки имущественных фондов неприемлемы, поскольку изменения рыночной стоимости имущества и рыночной «стоимости» денег подчиняются различным экономическим законам. Представляется, что величина денежного вклада участника коммерческой организации при его выходе из дела должна быть увеличена на действующий индекс темпов инфляции и среднюю ставку банковского процента, сложившуюся в данной местности на момент выхода, а не на те коэффициенты, которые рекомендованы Госкомстатом России.

Однако автоматической индексации денежного вклада происходить не должно — данный вопрос может решаться в учредительном договоре либо, если этого не сделано, требуется специальное ходатайство в рамках искового производства по конкретному спору.