О проблемах реформирования гражданского судопроизводства в странах СНГ

04-03-19 admin 0 comment

Лапин Б.Н.
Журнал российского права, 2000.


Лапин Борис Николаевич — заместитель начальника главного экспертно — аналитического управления, заведующий экспертно — правовым отделом Секретариата Совета Межпарламентской ассамблеи государств — участников Содружества Независимых Государств, кандидат юридических наук, доцент.

Межпарламентская ассамблея государств — участников Содружества Независимых Государств приступила к разработке модельного Кодекса гражданского судопроизводства для стран СНГ. Актуальность данного проекта очевидна в контексте проводимого в этих государствах масштабного переустройства учреждений судебной юрисдикции на основе принципиально новых положений о правосудии как форме непосредственного осуществления государственной власти; наделения судов полномочиями контроля за соответствием правовых актов конституционным нормам, а также законностью решений и действий администраций всех уровней; распространения судебной компетенции фактически на все общественные отношения, где возникают коллизии в связи с реализацией субъективных частных и публичных прав.

Осуществлению реформ судебной власти с делегированием ей столь широких и социально значимых полномочий предшествовало образование в декабре 1991 года новой международной организации — Содружества Независимых Государств, в учредительных документах которой определено, что она создается, в частности, для содействия построению демократических правовых государств, обеспечения приоритетности принципов и норм международного права соблюдения прав и основных свобод человека, сохранения традиционной близости национальных правовых систем путем их унификации и гармонизации <*>. Учрежденная в марте 1992 года Межпарламентская Ассамблея государств — участников СНГ, помимо задач развития и укрепления сотрудничества между парламентами, призвана осуществлять разработку типовых (модельных) законодательных актов в целях сближения национального законодательства и приведения его в соответствие с положениями международных договоров, заключаемых в рамках СНГ <**>.

———————————

<*> См.: Международное публичное право. Сб. документов. Т. 2. М., 1996. С. 468 — 475.

<**> См.: Там же. С. 479 — 485.

За восьмилетний период участия в формировании нормативно — правовой базы СНГ Межпарламентская ассамблея накопила значительный опыт разработки модельных законов, используемых парламентами для развития и унификации различных отраслей внутреннего законодательства государств Содружества. За это время ею принято свыше ста модельных законодательных актов и других законопроектных рекомендаций, в том числе Гражданский, Уголовный, Уголовно — исполнительный и Уголовно — процессуальный кодексы, Устав железных дорог, модельные законы о принципах регулирования гражданства, защите прав потребителей, государственной поддержке малого предпринимательства, банкротстве, защите экономической конкуренции, об охране труда, организации таможенного дела, акционерных обществах, иностранных инвестициях, обществах с ограниченной ответственностью, авторском праве и смежных правах, о занятости населения, беженцах и миграции, об основных гарантиях прав ребенка.

В связи с тем, что в настоящее время материально — правовая база регулирования гражданских и других отношений материально — правового характера, подпадающих под юрисдикцию общих судов, существенно обновлена и в своей основе сформирована в виде конкретных отраслей национального законодательства, для каждой из стран Содружества стала очевидной необходимость модернизации гражданского судопроизводства и всей системы регламентирующих его процессуальных норм.

В настоящее время в СНГ все большее понимание находит идея сохранения традиционной близости гражданско — процессуального законодательства, которое было создано в период 1963 — 1964 гг. на базе союзных Основ гражданского судопроизводства от 8 декабря 1961 года. После образования Содружества стремление к совместной разработке и осуществлению межгосударственных программ и проектов в данной области было выражено в межправительственном Соглашении о порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности (20 марта 1992 года), в Конвенции о правовой помощи по гражданским, семейным и уголовным делам (22 января 1993 года) и Протоколе к ней (28 марта 1997 года), а также в Соглашении о порядке взаимного исполнения решений арбитражных, хозяйственных и экономических судов на территориях государств — участников Содружества (6 марта 1998 года).

В настоящее время практически во всех странах СНГ ведется подготовка новых гражданско — процессуальных кодексов (ГПК), а в Азербайджане, Беларуси, Грузии, Казахстане и Узбекистане таковые уже приняты. Однако сравнительный анализ этих законодательных актов и проектов убеждает в необходимости проведения на современной научно — методологической основе скоординированных исследований и практического решения наиболее актуальных проблем правового регулирования гражданско — процессуальных отношений, повышения эффективности применения всего многообразия норм различных отраслей материального, преимущественно гражданского, права.

Разработка Межпарламентской ассамблеей модельного Кодекса гражданского судопроизводства предоставляет уникальные возможности для консолидации усилий научных коллективов законодательных, судебных и других правоприменительных органов СНГ, направленных на скорейшее преобразование одной из важнейших сфер юридической практики, где рассматривается около 80 процентов всех судебных дел. Об аксиологической значимости данного начинания свидетельствует стремление каждого из государств Содружества обеспечить доступное и надежное судебно — юрисдикционное осуществление частных и публичных прав в сфере гражданских, семейных, жилищных, трудовых, земельных, административных и других правоотношений по более совершенным и унифицированным правилам гражданского судопроизводства.

Решение этих задач во всех странах Содружества видится в учреждении института мировых судей, которые могут снять более 70 процентов нагрузки с судов первой инстанции; введение в практику досудебных согласительных процедур, посреднического (третейского) разрешения имущественных споров; расширении единоличной компетенции судей; разбирательстве в ускоренном и упрощенном порядке очевидно бесспорных и несложных гражданских дел <*>. Соответствующие нормативно — правовые новеллы будут предусмотрены в модельном кодексе. Кроме того, в нем могут быть реализованы идеи о возможности рассмотрения судами требований о защите общественно — правовых интересов (неопределенного круга лиц) с тем, чтобы вступившее в законную силу положительное решение по одному из дел имело преюдициальное либо прецедентное значение для бесспорного, по упрощенной процедуре, удовлетворения за счет того же ответчика аналогичных требований прочих акционеров, вкладчиков, кредиторов, потребителей, потерпевших от экологических катастроф и других потенциальных взыскателей.

———————————

<*> См.: Пучинский В.К. Упрощенное производство в гражданском процессе Англии // Правоведение. 1977. N 3. С. 64 — 70; Ясеновец И.Я. Средства досудебного разрешения гражданских споров: опыт США // Государство и право. 1998. N 6. С. 72 — 77.

Особый акцент в модельном кодексе будет сделан на раскрытии смысла и значения юридических терминов, которые как предпочтительные следовало бы использовать в национальном законодательстве о гражданском судопроизводстве, а также принципиально новых понятиях и определениях, которые необходимо ввести для более эффективного отправления правосудия и повышения уровня доступности правовой информации широким массам.

Однако, как представляется, прежде необходимо уяснить, адекватны ли наименования действующих и разрабатываемых в государствах Содружества законов (ГПК) регламентируемому ими виду юрисдикции.

Во-первых, термин «гражданский процессуальный кодекс», как видим, не содержит столь важной и необходимой детерминанты, как «судопроизводство». Подобное наименование и кодексы республик, образовавших СССР, получили в начале 1920-х годов на завершающем этапе реализации известной партийно — политической программы, предписывавшей сдать «на слом» прежнюю государственную «машину» и все законодательство, включая знаменитые судебные уставы. Именно с этого времени отрасль правовой науки и преподававшийся в университетах курс «гражданского судопроизводства» стали называться «гражданским процессом».

Под «гражданским процессом», — а именно это понятие лежит в основе наименования всех ГПК стран СНГ — на наш взгляд, следует понимать отрасль правоведения (юриспруденции), а точнее, судебного права, содержащую систему научных знаний о доктрине, концепциях, источниках, законах, процедуре и обрядах гражданского судопроизводства. Поскольку толкование и семантическое восприятие данного термина вызывают много серьезных теоретических споров <*>, представляется целесообразным дать более адекватные наименования данным кодексам.

———————————

<*> См.: Гражданский процесс. Учебник. 3-е изд. / Под ред. В.В. Яркова. М., 1999. С. 5 — 6.

Уместно также напомнить, что в Российском государстве в ходе судебной реформы 1864 г. был принят Устав гражданского судопроизводства, название которого весьма точно определяло суть этого вида юрисдикции.

Во-вторых, использование идентичного определения «гражданский» в названиях двух разных по предмету правового регулирования кодексах — гражданском и гражданском процессуальном — с лингвистической, логической и юридической точек зрения не оправдано. В этом отношении несколько предпочтительнее выглядит в сущности это же наименование ГПК, но имеющее другое написание: гражданско — процессуальный, как, например, в ГПК Эстонии. Кстати, приемлемый аналог сочетания типологий материального и процессуального права представляют уголовные и уголовно — процессуальные кодексы.

В-третьих, необходимо учитывать, что Азербайджан, Кыргызстан, Россия и Узбекистан конституировали именно гражданское судопроизводство как одну из форм правосудия. В других государствах СНГ это положение зафиксировано органическими законами о судебных установлениях. С учетом приведенных здесь доводов рабочая группа и Постоянная комиссия по правовым вопросам Межпарламентской Ассамблеи согласились с наименованием будущего проекта — модельный Кодекс гражданского судопроизводства.

Только в ГПК Беларуси разъясняются используемые в нем основные юридические термины и понятия, например: суд, судья, гражданские дела, преюдиция, законодательство, судебные постановления, кассационные жалобы, кассатор, законные представители, близкие родственники, члены семьи, частные протесты. Представляется, что подобное начало, все более активно используемое в современном законотворчестве, должно найти отражение и в модельном кодексе. Надо, однако, отметить, что в ст. 1 ГПК Беларуси понятия «суд», «гражданские дела», «судебное постановление», «решения» и ряд других в значительной степени тавтологичны и не раскрывают их точного смысла (например, «суд» — суд, правомочный вынести решение; «гражданские дела» — исковые дела, дела особого производства, дела приказного производства, иные дела; «решение» — судебное постановление; «судебное постановление» — решение).

В модельном Кодексе, предназначенном для сближения и унификации законодательства о гражданском судопроизводстве, термины должны быть прежде всего доступны для понимания каждого человека, включая иностранных физических и юридических лиц, так как гражданский оборот приобретает все более интернациональный характер, а судебные системы стран СНГ благодаря влиянию международного права и межгосударственному сотрудничеству становятся все более открытыми.

Однако очень важно, чтобы практикующие юристы, включая прежде всего судей и участвующих в отправлении правосудия народных представителей, однозначно воспринимали значение и смысл употребляемых в гражданско — процессуальном законодательстве понятий; именно данный фактор окажет позитивное воздействие не только на исполнительно — распорядительную деятельность суда в процессе и ее результаты, но и на эффективность социального контроля за ней. Так, суды гражданские можно определить как систему независимых государственных учреждений, осуществляющих правосудие, обязанных беспристрастно и справедливо, по закону разрешать подведомственные им обращения частных, юридических лиц, общественных организаций и государства. Под гражданским делом следовало бы понимать принятое судом и оконченное производством обращение (иск) с приобщенными к нему материалами, отражающими их исследование и судебную оценку.

В общей (вводной) части модельного Кодекса представляется необходимым сформулировать определения следующих ключевых понятий: кодекс и иное законодательство о гражданском судопроизводстве; принципы гражданского судопроизводства; суды гражданские; производство в суде первой инстанции; суд вышестоящей инстанции (апелляционный, кассационный); состав суда; судья (председательствующий, народный заседатель); мировой судья; производство у мировых судей; судебная подведомственность гражданских и иных дел; обращение в суд; иск гражданский; иск административный; иск о защите общественно — правовых интересов; гражданское дело; стадия гражданского судопроизводства; возбуждение гражданского дела; обеспечение заявленного требования; подготовка гражданского дела; судебное разбирательство; отводы и возражения; доказательства; доказывание; согласительная досудебная процедура; мировое соглашение; третейское разбирательство; упрощенное производство; ускоренное производство; протокол судебного заседания; секретарь судебного заседания; судебные издержки; истец; ответчик; заинтересованные лица; незаинтересованные лица; прокурор; представители (поверенные); законные представители; обеспечение иска; судебное постановление; обжалование актов и действий суда; исполнение судебных постановлений; судебный пристав. Этот перечень при разработке проекта модельного кодекса может быть дополнен.

Юридической наукой длительное время изучается чрезвычайно актуальная для судебной практики проблема сущности и значения гражданско — процессуальных правоотношений. Однако результаты теоретических разработок в этой области до сих пор не находят отражения в законодательстве, вследствие чего ни лица, обращающиеся в суд, ни адвокаты, ни прокурорские работники, ни эксперты и свидетели, ни даже сами судьи и народные заседатели не имеют ясного представления о том, что осуществление правосудия возможно только в системе процессуальных отношений, а вне их нет ни правосудия, ни самого суда.

Вполне очевидно, что суд является непременной стороной каждого процессуального отношения, а его дискреционные полномочия ограничиваются законом и уравновешиваются процессуальной правоспособностью лиц, участвующих в производстве по делу. Каждое такое лицо, являясь второй стороной гражданско — процессуального отношения, вправе требовать выполнения судом процессуальных обязанностей и, соответственно, совершения вполне определенных действий. Данный постулат, как видим, радикально меняет картину традиционного видения процессуальных отношений как исключительно властеотношений, что характерно для уходящих в прошлое традиций «следственного» типа процесса, рудименты которого пока еще сохраняются в гражданском судопроизводстве стран Содружества.

Эффективность правосудия в решающей мере определяется своевременностью образования и полноценностью развития судом процессуальных отношений. Именно этот фактор способен гарантировать оптимальную реализацию процессуальных прав, а также исполнение процессуальных обязанностей всеми участниками судопроизводства, включая суд. Только при этом непременном условии процесс можно квалифицировать как состязательный, ибо в нем не будут чрезмерно доминировать судебные властно — распорядительные полномочия <*>.

———————————

<*> См.: Лапин Б.Н. Гражданско — процессуальный аспект применения права // Правоведение. 1980. N 2. С. 61.

Обоснованность, справедливость и законность судебного решения по гражданскому делу обеспечиваются прежде всего процессуальными способами и средствами, с помощью которых устанавливаются действительный характер отношений, объем субъективных правомочий тяжущихся, а также правомерность заявленных ими требований, утверждений и возражений. При этом суду чрезвычайно важно определить вид гражданского или иного деликта (трудового, семейного, жилищного, административного и т.д.), его конкретные обстоятельства, степень виновности и меру имущественной ответственности правонарушителя, обоснованность правовых требований при отсутствии спора. Однако эти факторы, к сожалению, пока что не исследуются цивилистической и гражданско — процессуальной науками. По этой причине соответствующее отраслевое законодательство (в отличие от административного и уголовного) стран Содружества не определяет таких крайне необходимых для судебной практики понятий, как «гражданский деликт» (правонарушение), «субъекты» гражданского деликта (правонарушитель, потерпевший), «субъективная сторона», «вина», «объект» и «объективная сторона» деликта. Понятно, что без всестороннего исследования в гражданском судопроизводстве через механизм процессуальных отношений каждой из компонент «юридического состава» находящегося в состоянии спора или неопределенности материального правоотношения — объекта судебного разбирательства — рассуждать о законности и справедливости правосудия беспредметно на уровне не только первой судебной инстанции, но и всех вышестоящих судебных юрисдикций.

Процессуальные отношения должны быть определены в законодательстве в качестве важнейшей, реально существующей юридической субстанции и важнейшей гарантии состязательного, законного и справедливого суда.

Первая попытка такого рода нашла отражение в ст. 1 нового ГПК Казахстана, определившей, что процессуальным законодательством регулируются общественные отношения, возникающие при отправлении судами правосудия при рассмотрении и разрешении исковых и иных дел. Законодатель, однако, не решился назвать эти отношения более определенно, а именно — процессуальными и правовыми.

Итак, при разработке модельного кодекса предстоит раскрыть сущность и значение столь важного для эффективности гражданского судопроизводства института, объективированного правоприменительной практикой судов, но все еще не воспринятого гражданско — процессуальным законодательством.

В процессуальной науке, законодательстве и в производстве широко используется термин «стороны». В ГПК государств СНГ из множества участников судебного процесса под сторонами понимаются лишь два субъекта, причем только в исковом производстве: истец и ответчик. В то же время, как это было показано выше, специфической особенностью гражданско — процессуальных отношений является участие в каждом из них суда в качестве непременной стороны. При этом второй стороной выступают не только истец и ответчик, но и поверенные, заинтересованные лица, прокурор и прочие участники процесса, причем не только в исковом, но и в иных видах производств.

Следовательно, в процессуальном смысле истец, ответчик и другие участники судопроизводства по отношению друг к другу сторонами не являются, поскольку каждый из них находится в процессуальном отношении только с судом. В то же время в текстах ГПК под сторонами понимаются находящиеся в состоянии спора участники гражданских (материальных) правовых отношений, поскольку данным термином в гражданском обороте обозначаются стороны договора. Но тогда в гражданско — процессуальном законодательстве их вряд ли следует именовать подобным образом без специальной оговорки.

Это противоречие в восприятии данного термина (в материально — правовом и процессуально — правовом аспектах) должно быть устранено в ходе разработки модельного Кодекса. Здесь можно вновь обратиться к российскому Уставу гражданского судопроизводства 1864 г., где в ст. 13, 173, 176, 330, 391, 439 — 441 и множестве других состязающиеся перед судом по «тяжебным делам» лица именовались «тяжущимися», что весьма точно определяло суть вещей <*>. Если же данный термин воспринимается сегодня как устаревший, то можно ввести, например, понятие «участники процессуальных отношений» наряду со «сторонами правового спора» (гражданского, семейного, трудового, административного, земельного, жилищного и т.д.).

———————————

<*> См.: Устав гражданского судопроизводства России. 20 ноября 1864 года. СПб., 1912.

В модельном кодексе необходимо более строго определить перечень основополагающих начал (принципов) гражданского судопроизводства и дать более четкую их трактовку.

Вообще значение судоустройственных и судопроизводственных принципов — а под их совокупностью следовало бы понимать основополагающие постулаты отрасли судебного права — невозможно переоценить. И, пожалуй, самой трудной задачей для всей правоустановительной деятельности является их четкая юридико — техническая формализация, а затем наполнение каждой правовой нормы идеями и смыслом, которые несет вся совокупность принципов, декларируемых международным правом, национальными конституциями и законами. Можно утверждать, что принципы материального и процессуального права самым непосредственным образом участвуют в регулировании правовых отношений, как и сами нормы права. Принципы определяют не только букву, но и дух и смысл закона, что позволяет судьям разумно сочетать самые жесткие императивы с началами гуманизма и справедливости. Эти фундаментальные правоустанавливающие начала, вбирающие в себя юридические, социальные и гуманитарные идеи человеческой цивилизации, определяют типологию правовых систем и судопроизводственной деятельности, ее цели, задачи, содержание и эффективность.

Вопрос о количестве принципов гражданского судопроизводства является риторическим, поскольку консенсуса по нему достичь практически невозможно. Однако несомненно, что самые важные из них необходимо фиксировать в общей части модельного Кодекса, а принципы сугубо функционального свойства — в других его разделах. Например, принцип свободы оценки доказательств судом на основе закона и внутреннего убеждения в их достоверности и неопровержимости зафиксирован в общей части Кодекса, а принципы относимости и допустимости доказательств — в разделе Кодекса, регламентирующем процедуру доказывания.

В новом ГПК Азербайджана 10 статей его общих положений посвящено принципам судопроизводства, в ГПК Беларуси определено 16, в ГПК Казахстана — 20, а в проекте ГПК России — 9 принципов. Во всех этих актах провозглашаются принципы законности судопроизводства и состава суда, осуществления правосудия только судом, независимости судей, равенства всех перед законом и судом, национального языка судопроизводства, состязательности, права на представительство, гласности судебного разбирательства, обязательности судебных актов.

Представляется необходимым обсудить вопрос о включении в модельный Кодекс следующих, помимо общепринятых, принципов: доступности правосудия; формализации процессуальных отношений и действий в гражданском судопроизводстве; законного и справедливого разрешения дела судом при добросовестном исполнении им процессуальных обязанностей; объективной фиксации сообщаемых и исследуемых в суде фактов и обстоятельств с использованием технических средств; непосредственности исследования и свободы оценки достоверности полученных данных для признания либо непризнания их судебными доказательствами; возмещения причиненного неправосудными решениями и действиями ущерба; обязательности выполнения положений международных договоров по вопросам гражданского судопроизводства и постановлений вышестоящих судов.

Главной компонентой гражданского судопроизводства является процедура доказывания достоверности фактов и обстоятельств рассматриваемого дела, формирующих судейское убеждение, необходимое для принятия обоснованного и справедливого решения. При этом судьи и другие участники процесса должны хорошо знать, что представляют собой доказывание и доказательства. Однако гражданско — процессуальное законодательство четких ответов на эти ключевые вопросы пока не дает.

Принятые в декабре 1961 года союзные Основы гражданского судопроизводства определяли доказательства как «любые фактические данные», на основании которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иные обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения дела. Эта дефиниция до настоящего времени сохраняется с несущественными изменениями во всех ГПК стран — участниц СНГ.

В статье 76 нового ГПК Азербайджана и в проекте ГПК РФ «любые фактические данные» заменены на «сведения», полученные в предусмотренном законом порядке. Однако и в этой интерпретации определение понятия доказательств, на наш взгляд, не представляется совершенным.

В ГПК Казахстана появилась глава с новым, более предпочтительным, названием: «Доказательства и доказывание», но в ст. 64 доказательствами по-прежнему признаются «фактические данные», связанные с обоснованием требований и возражений сторон, тогда как судами общей юрисдикции рассматривается множество категорий для неискового производства, где нет спорящих сторон. Вместе с тем в ст. 69 Кодекса впервые зафиксировано принципиальной важности положение: «фактические данные» признаются и допускаются в качестве доказательств только судом. К сожалению, данная констатация, имеющая большую практическую ценность, не вышла за рамки этой нормы, тогда как, будучи включенной в ст. 64, она могла бы позитивным образом изменить привычные постулаты доказательственного права.

Дело в том, что термин «фактические данные» сам по себе весьма абстрактен и требует конкретизации. Не случайно в теории гражданского судопроизводства под фактическими данными, а вместе с ними и под доказательствами понимаются сведения о фактах, факты объективной действительности и источники сведений о них, сведения о фактах в сочетании со средствами доказывания, просто сведения либо информация и т.п. <*>. В специально посвященной исследованию данной проблематики монографии приводится научное обоснование идеи понимания судебных доказательств как единства фактических данных и средств доказывания, выраженных в процессуальной форме <**>.

———————————

<*> См.: Решетникова И.В., Ярков В.В. Гражданское право и гражданский процесс в современной России. Екатеринбург, 1999. С. 164 — 167.

<**> См.: Треушников М.К. Судебные доказательства. М., 1997. С. 81.

В работе И.В. Решетниковой, посвященной исследованию английской и американской систем доказательственного права, отмечается, что ни теоретически, ни законодательно понятие доказательств там не разрабатывается, полного и развернутого их определения нет. Так, П. Мерфи под доказательствами понимает любые материалы, убеждающие суд в правдивости либо вероятности представляемых ему фактов. Н. Уилкинс считает, что доказательство факта — это то, во что намереваются заставить поверить. Р. Лемперт и С. Зальтбург полагают, что правила о доказательствах служат для увеличения шансов принятия верного решения и убеждения судьи в том, что аргументы юристов должны быть приняты <*>. Все вышеизложенное в достаточной мере подтверждает необходимость продолжения и активизации научного поиска более совершенного определения сущности главного правового института гражданского процесса, отвечающего тенденциям усиления состязательного начала, а также задачам реформирования и унификации гражданско — процессуального законодательства государств СНГ.

———————————

<*> См.: Решетникова И.В. Доказательственное право Англии и США. Екатеринбург, 1999. С. 69 — 70.

Полагаю, что с этой целью необходимо ввести в теорию доказательного права, законодательство и правоприменительную практику понятия судебных доказательств и предложить следующее их определение:

судебные доказательства — это полученные и исследованные судом в установленном законом порядке данные об обстоятельствах рассматриваемого дела, которые оценены им как достоверные и признаны юридически значимыми фактами.

Это означает, что на стадиях возбуждения дела, его подготовки и разбирательства суд оперирует не доказательствами в их юридико — техническом значении, а представляемыми ему в состязательном процессе «данными» (сведениями, информацией, общеизвестными или предустановленными (бесспорными) фактами, материальными (вещественными) и нематериальными объектами), составляющими суть логических, то есть обычных (предварительных для суда) доказательств.

В процессе доказывания участвует множество заинтересованных и не заинтересованных в исходе дела лиц, однако только часть из представляемых ими данных принимается и удостоверяется в качестве судебных доказательств, исходя из степени их полноты и ясности, то есть убедительности. Другая же их часть, как сомнительная, не внушающая доверия либо явно не достоверная или не имеющая отношения к делу, мотивированно отвергается судом и не признается им в качестве судебных доказательств. На эти обстоятельства обращали внимание известные русские процессуалисты А. Гольмстен и К. Малышев <*>.

———————————

<*> См.: Гольмстен А.Х. Учебник русского гражданского судопроизводства. 4-е изд. СПб., 1907. С. 218 — 219; Малышев К.И. Курс гражданского судопроизводства. Т. 1. СПб., 1874. С. 291.

В ходе разработки модельного Кодекса станут также возможными обсуждение и реализация ряда идей, связанных с совершенствованием нормативно — правовой регламентации процедуры доказывания. По всей видимости, она должна проходить фазы собирания, представления, исследования «предварительных» доказательств и их источников, оценки достоверности устанавливаемых с их помощью фактов и обстоятельств, мотивированно принятых для обоснования решения по делу доказательств в качестве судебных. В этой связи более конкретными и четко выраженными должны стать нормы о распределении onus probandi между тяжущимися, а также лицами, имеющими разные правовые интересы.

Современный состязательный процесс не может обойтись без широкого использования фактических и юридических доказательственных презумпций и привилегий, надежных способов обеспечения и идентификации доказательств, точного определения критериев их относимости и допустимости, установления нового стандарта доказывания: вместо отыскания «истинности» — достижения «максимально возможной достоверности» без отрицания права подтверждения судом истинности общеизвестных и предопределенных фактов. Все это позволит в конечном счете получить при исследовании и оценке фактических обстоятельств дела и принятии решения формируемое в рамках закона упорядоченное, в достаточной мере «контролируемое» и более объективное судейское убеждение.

При разработке модельного Кодекса особое внимание должно быть уделено проблеме своевременной и надлежащей подготовки дел к судебному разбирательству, самому, пожалуй, «узкому» месту в гражданском судопроизводстве всех стран Содружества. Оперативность и полнота подготовительных действий в условиях состязательного процесса должны в решающей мере определяться активностью тяжущихся, их представителей и других лиц, имеющих правовые интересы в деле. Суд уже не вправе инициировать в той практически неограниченной мере, как это было прежде, сбор и обеспечение доказательственных материалов, если на этот счет не сделано в его адрес соответствующих официальных заявлений. Как правильно заметил П. Арчер, значительный процент дел выигрывается либо проигрывается еще до того, как стороны приходят в суд, в зависимости от степени подготовленности доказательств на досудебном этапе <*>.

———————————

<*> См.: Арчер П. Английская судебная система. М., 1959. С. 198.

Как известно, некачественная подготовка либо ее отсутствие (что фактически одно и то же) влечет отложение разбирательства дела, затягивание процесса и его удорожание. Кроме того, в глазах общества — это судебные ошибки и дискредитация юридической практики.

В стадии подготовки представляется чрезвычайно важным, чтобы процессуальное отношение «суд — истец» не доминировало над другими правоотношениями. Однако во многих случаях именно оно к моменту окончания подготовки остается единственным и наиболее развитым, что неминуемо нарушает нормальное развитие судопроизводственного процесса на всех последующих его стадиях <*>. Однако, как было отмечено, при непомерно высокой нагрузке на судебные системы государств Содружества и задержке введения производства у мировых судей, проведение обстоятельной подготовки по каждому гражданскому делу весьма проблематично. Так, сегодня в России ежемесячная нагрузка на районного судью составляет 8,3 уголовных, 35,8 гражданских и 17,4 подпадающих под судебную юрисдикцию дел об административных правонарушениях. При этом один судья приходится на 9,5 тыс. населения, тогда как во Франции — на 6, Германии — на 4, в Англии — на 3 тыс. <**>.

———————————

<*> См.: Лапин Б.Н. Теоретические и практические проблемы эффективности подготовки гражданских дел к судебному разбирательству // Актуальные проблемы теории и практики гражданского процесса. Л., 1979. С. 142.

<**> См.: Лебедев В. Расширение доступа к правосудию — одна из целей судебной реформы // Российская юстиция. 1999. N 9. С. 4.

В этих условиях помимо совершенствования законодательства, регламентирующего действие данного процессуального института, в ходе разработки модельного кодекса необходимо изучить вопрос о возможности использования процедуры посредничества и других форм внесудебного мирного разрешения гражданско — правовых споров, а в помощь судьям предусмотреть дополнительную регламентацию подготовительных процедур по всем наиболее значимым категориям дел. Было бы, например, целесообразно закрепить по ряду сложных судебных дел порядок обязательного обмена состязательными бумагами между тяжущимися, участие в подготовке их адвокатов с последующим проведением у судьи согласительно — примирительных совещаний, обеспечить введение института посредничества и развитие практики третейского разбирательства.

Не менее значимой проблемой совершенствования гражданского судопроизводства, которую предстоит рассмотреть разработчикам модельного кодекса, является упорядочение производства гражданских дел по проверке законности и обоснованности решений судов первой инстанции.

Существующая в настоящее время система судебного контроля и надзора громоздка и во многом несовершенна. Кассационные инстанции фактически наделены полномочиями по пересмотру дел, переоценке доказательств, исследованию новых фактов и обстоятельств по уже рассмотренному судом первой инстанции делу. А это означает, что кассационное производство полностью подменило институт апелляции. В этой связи было бы разумно возродить апелляционное производство как самую эффективную форму контроля вышестоящих инстанций за судопроизводством у мировых судей и судами первой инстанции.

Введение апелляционного судопроизводства позволило бы значительно сократить по времени исправление судебных ошибок, поскольку дела в этой инстанции рассматриваются коллегиально и наиболее квалифицированными судьями, которые не подвержены местному влиянию в отличие от судей, рассматривающих теперь дела по первой инстанции в подавляющем большинстве случаев единолично.

Можно упорядочить и существенно разгрузить производство в кассационной инстанции, которая осуществляла бы проверку законности и обоснованности постановлений судов первой и апелляционной инстанций, вступивших в законную силу. В исключительном порядке дополнительное кассационное производство могли бы осуществлять верховные суды, а в Российской Федерации — может быть, и суды ее субъектов. Естественно, что производство по делам в связи со вновь открывшимися обстоятельствами должно быть сохранено. При введении апелляции и усилении прерогатив кассационных судов производство по делам в порядке надзора представляется излишним, и его целесообразно упразднить, сохранив эти прерогативы только за верховными судами. Известно, что чем меньше инстанций, тем больше доверия к судебной власти. Однако эти вопросы надо решать взвешенно и постепенно, поскольку здесь возникает множество проблем организационного и законодательного порядка в сфере судоустройства.

С учетом современных экономических реалий, а также исторически сложившихся традиций в организации учреждений судебной власти в странах СНГ создание специализированных административных судов пока не предусматривается, хотя осуществление правосудия в форме административного судопроизводства в большинстве этих государств конституировано. Дела, возникающие из административных правоотношений, в ближайшей перспективе будут, как и прежде, рассматриваться судами общей юрисдикции по правилам гражданского и уголовного судопроизводства, а также административных кодексов, при определенной специализации судей. В ходе разработки модельного кодекса будет обсужден вопрос о правомерности возможной замены практикуемой в настоящее время формы обращений в суды, именуемых жалобами, на иски по административным делам.

Модельный Кодекс гражданского судопроизводства предположительно должен включать общую часть, содержащую следующие основные главы: определение основных понятий, используемых в кодексе; основные принципы гражданского судопроизводства; судебные инстанции и составы; виды судебных производств; судебная подведомственность дел; участники судопроизводства, их процессуальные права и обязанности; представительство; отводы; доказательства и доказывание; судебные расходы; процессуальные сроки; форма и содержание обращений в суд; принятие, отказ и оставление обращений без рассмотрения; обеспечение обращений; досудебный порядок урегулирования отношений; судебные извещения и вызовы; порядок ознакомления с процессуальными документами и получения их копий в суде; протоколы; приостановление и перерыв производства по делу, обеспечение порядка в суде; основания и меры гражданско — процессуальной ответственности.

В разделах и главах особенной части модельного кодекса представляется целесообразным предусмотреть следующие виды судебных производств: производство у мировых судей и апелляционное производство по принимаемым ими решениям; производство в суде первой инстанции (по исковым и иным видам обращений), включая стадии возбуждения гражданского дела, его обязательную подготовку и проведение согласительной (примирительной) процедуры, обеспечение заявленных требований; судебное разбирательство (с подробной регламентацией принципов и процедуры доказывания), порядок прений и принятия судом постановлений; упрощенное и сокращенное производства.

В разделе, посвященном особенностям производств по отдельным категориям дел, включая иски по административным делам, с учетом специфики предмета обращений, особенностей подготовки и процедуры доказывания целесообразно предусмотреть выделение следующих производств: о разделе собственности (движимого и недвижимого имущества); об отношениях и спорах по наследованию; о брачно — семейных отношениях; о жилищных отношениях; о земельных отношениях; о трудовых отношениях и спорах; о предпринимательской деятельности и спорах; о банкротстве; о признании собственности бесхозяйной; об отношениях и спорах по авторскому праву и интеллектуальной собственности; об установлении опеки и попечительства; по искам против административных актов и действий должностных лиц; об оспаривании нормативных правовых актов; о требованиях по защите чести, достоинства и деловой репутации; об осуществлении избирательного права; об обеспечении общественно — правовых интересов; о признании безвестного отсутствия; об объявлении умершим; о признании недееспособности и ограничении дееспособности; о порядке принудительной госпитализации в психиатрический стационар; об устранении неправильностей актов гражданского состояния; об установлении факта принадлежности правоустанавливающих документов; об эмансипации несовершеннолетних; о производстве по делам с участием иностранных лиц; по производствам о признании и исполнении решений судов СНГ и других иностранных судов; о восстановлении утраченного судебного или исполнительного производства; о восстановлении прав по утраченным ценным бумагам; о претензиях по нотариальным действиям; по спорам об авторском праве. Данный перечень, естественно, может изменяться и дополняться.

В разделе производств по проверке судебных постановлений будет регламентирован порядок: полного апелляционного производства (с предъявлением и исследованием новых фактов и обстоятельств по не вступившим в законную силу постановлениям судов первой инстанции); кассационного производства (по вступившим в законную силу постановлениям судов первой инстанции); производства по делам в связи со вновь открывшимися обстоятельствами.

В разделе исполнительного производства будет определен в своей основе порядок реализации принятых судами решений, осуществления контроля за судебными приставами (исполнителями) и рассмотрения жалоб на их действия (бездействие).

Будет предусмотрен раздел о принципах и порядке применения норм иностранного права. Сегодня государства мира, включая входящие в Содружество Независимых Государств, заинтересованы в том, чтобы гражданские дела в отношении их подданных за рубежом решались местными судебными органами, а не поднимались на дипломатический уровень, осложняя межгосударственные отношения <*>. С этой целью в модельный Кодекс предполагается внести положения упомянутых в начале этой статьи международных договоров, заключенных в рамках Содружества Независимых Государств, а также Гаагской конвенции по вопросам гражданского процесса от 1 марта 1954 года, Нью — Йоркской конвенции о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений (1958 г.), Венской конвенции о дипломатических сношениях от 18 апреля 1961 года, Венской конвенции о консульских сношениях от 24 апреля 1963 года, Венской конвенции о праве международных договоров (1969 г.).

———————————

<*> См.: Лукашук В.В. Международное право в судах государств. СПб., 1993. С. 7.

При подготовке проекта будет изучен опыт процессуальной регламентации судебной деятельности в правовых системах разных государств мира, поскольку сравнительное правоведение дает возможность не только познать системы национального права, но и подсказать законодателям, какие идеи и принципы международной унификации целесообразно воспринять. В этом отношении правовая наука уже давно приобрела транснациональный характер <*>.

———————————

<*> См.: Давид Р., Жоффе — Спинози К. Основные правовые системы современности. М., 1996. С. 11.

Основные концептуальные положения модельного Кодекса, часть которых приведена выше, одобрены Постоянной комиссией по правовым вопросам Межпарламентской Ассамблеи на состоявшемся 23 февраля 2000 года заседании.

О большой заинтересованности в проекте недавно сообщили Верховный Суд Казахстана, Верховный Суд Украины, Экономический суд СНГ, председатель суда столицы Азербайджанской Республики города Баку, председатель Федерального суда Санкт — Петербурга, приславшие в Секретариат ассамблеи положительные отзывы о концепции модельного Кодекса. О желании участвовать в проекте заявили Лейденский университет (Нидерланды) и Университет имени Христиана Альбрехта в городе Киле (Германия).

На прошедшем 9 — 10 марта 2000 года в Санкт — Петербурге под эгидой Совета Европы и Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации международном семинаре по проблемам кодификации законодательства и доступа граждан к правовой информации заместитель председателя Совета при Президенте Российской Федерации по вопросам совершенствования правосудия профессор С.Е. Вицин подчеркнул, что значение модельного Кодекса гражданского судопроизводства для стран СНГ невозможно переоценить.

Работа над проектом модельного Кодекса гражданского судопроизводства для стран — участниц СНГ, начинающих создавать основы открытого демократического общества, предоставит уникальные возможности в плане формирования доступной, гуманной и справедливой системы гражданских судов, способной реализовать современные стандарты и средства юридической защиты частных и публичных прав и охраняемых законом интересов.