Некоторые аспекты международно — правового сотрудничества государств — членов Совета Европы в области борьбы с коррупцией

04-03-19 admin 0 comment

Швец Е.В.
Журнал российского права, 2000.


Швец Елена Владимировна — второй секретарь Правового департамента МИД РФ.

Сегодня коррупция является одной из наиболее обсуждаемых проблем. Юридическая практика и средства массовой информации многих стран мира постоянно фиксируют факты, свидетельствующие об актуализации проблемы коррупции и, соответственно, о необходимости принятия государствами согласованных действий в борьбе против этого негативного явления.

Совет Европы проявил заинтересованность в международной борьбе против коррупции, поскольку очевидной является исходящая от нее угроза не только международной торговле или международным финансовым интересам, но и основным принципам организации, а именно: верховенству права, стабильности демократических институтов, правам человека, социальному и экономическому прогрессу. Это связано также с тем, что борьба с коррупцией — предмет, пригодный, по мнению экспертов, для международно — правового сотрудничества: с этой проблемой так или иначе сталкиваются практически все государства — члены Совета Европы, и нередко здесь проявляются транснациональные элементы.

Продолжительные дискуссии позволили выработать подход Совета Европы к проблеме коррупции, который стал определяться «междисциплинарным» характером этого явления: оно может одновременно рассматриваться с точки зрения уголовного, гражданского и административного права.

В соответствии с решениями и резолюциями конференций министров европейских стран 1994 г. (Мальта), 1997 г. (Чехия) и 1999 г. (Молдова), а также с Программой действий против коррупции, принятой Комитетом министров Совета Европы в ноябре 1996 года, осуществление политики, нацеленной на защиту общества от коррупции, становится первоочередной задачей и придает определенную направленность работе по содействию в осуществлении борьбы с коррупцией на региональном и национальном уровнях.

Для координации действий во исполнение вышеупомянутых решений Комитет министров Совета Европы создал в сентябре 1994 года Междисциплинарную группу по коррупции. В ее задачу входят рассмотрение мер, которые могли бы быть приняты на международном уровне, и разработка типовых законов или кодексов поведения, включая международные конвенции о сотрудничестве в борьбе с этим феноменом. Группа с мандатом работы до конца 2000 г. начала свою деятельность в марте 1995 года.

Одним из результатов поиска совместных мер в ответ на вызовы, возникающие в связи с ростом коррупции, явились разработка и принятие двух международных конвенций: Конвенции об уголовной ответственности за коррупцию (1998 г.) и Конвенции о гражданско — правовой ответственности за коррупцию (1999 г.).

Конвенция об уголовной ответственности за коррупцию (далее — Конвенция 1998 г.) принята в Страсбурге 4 ноября 1998 года и открыта для подписания 27 января 1999 года <*>. По состоянию на апрель 2000 года ее подписали более 30 государств. Россия сделала этот важный шаг в первый день открытия Конвенции для подписания на основании распоряжения Президента Российской Федерации от 25 января 1999 года N 18-рп. Готовятся документы о ее ратификации Россией.

———————————

<*> См.: Текст Конвенции: International Cooperation in criminal matters. Collected texts. Council of Europe publishing. 2000. P. 47.

Конвенция о гражданско — правовой ответственности за коррупцию (далее — Конвенция 1999 г.) принята в Страсбурге 9 сентября 1999 года <*> и открыта для подписания 4 ноября 1999 года. По состоянию на декабрь 1999 года ее подписали 14 государств. Россия готовится подписать Конвенцию в ближайшее время.

———————————

<*> Ibid. P. 137.

Следует отметить, что в соответствии со ст. 32 Конвенции 1998 г. и ст. 15 Конвенции 1999 г. они вступят в силу после сдачи депозитарию документов о ратификации, принятии или одобрении от 14 государств. Столь необычно высокое число ратификаций для конвенций, разработанных в рамках Совета Европы (обычно — три, четыре), обусловлено активным разрастанием коррупции, в частности международной, борьба против которой будет эффективной только в том случае, если как можно больше государств одновременно примут необходимые для этого меры. Широко признано, что коррупция негативно влияет на международную торговлю, препятствуя применению правил конкуренции и осложняя функционирование рыночной экономики. Существенным является и то, что государство смогло бы привлечь к ответственности за коррупцию свои национальные компании, входящие в состав транснациональных компаний, если бы другие страны приняли на себя такие же обязательства. С другой стороны, для того чтобы избежать создания помех для национальных компаний нескольких договаривающихся сторон, осуществляющих по смыслу конвенций надлежащую деятельность, конвенции требуют отражения их положений в национальном законодательстве одновременно как можно большего числа государств.

Конвенция 1998 г. имеет традиционную для международного договора структуру (преамбула и 5 глав). Первая глава — «Использование терминов» — содержит определения понятий «публичное должностное лицо», «судья», «юридическое лицо». Во второй главе — «Меры, которые должны быть приняты на национальном уровне» — рассматриваются виды преступных деяний, связанных с коррупцией, а также вопросы сотрудничества национальных органов, защиты свидетелей, сбора доказательств, конфискации доходов и т.п. Третья глава посвящена контролю за выполнением Конвенции. Четвертая глава затрагивает аспекты международного сотрудничества государств — участников Конвенции (взаимная помощь, выдача, обмен информацией и др.). Пятая глава названа «Заключительные положения» (подписание и вступление в силу, присоединение к Конвенции, оговорки и поправки, урегулирование споров и др.).

Конвенция 1999 г. также имеет преамбулу и следующие главы: первая — «Меры, которые должны быть приняты на национальном уровне», вторая — «Международное сотрудничество и контроль за выполнением» и третья — «Заключительные положения».

Следует остановиться на основных понятиях, содержащихся в рассматриваемых Конвенциях, в частности, понятиях «коррупция» и «преступления, связанные с коррупцией».

В ходе подготовительной работы по определению подхода к разделению конвенций на уголовно — правовую и гражданско — правовую эксперты Совета Европы разработали предварительное общее определение коррупции. Согласно этому определению под коррупцией понимается взяточничество (подкуп) и любое другое поведение лица, наделенного ответственностью в публичном или частном секторе, которое нарушает свои обязанности, вытекающие из его публичного статуса как публичного лица, частного наемного работника, независимого агента или из другого статуса подобного рода, и нацелено на получение неправомерных преимуществ любого рода для себя или любого другого лица.

Особое место в подготовке конвенций было уделено формулировкам понятий «коррупция», использованным в документах других международных организаций, таких, как Конвенция Европейского союза о борьбе против коррупции должностных лиц Европейского сообщества и должностных лиц государств — членов Европейского союза от 26 мая 1997 года и Конвенция Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) о борьбе с подкупом иностранных должностных лиц при заключении международных коммерческих сделок от 17 декабря 1997 года.

Поскольку выявилось, что на сегодняшний день в определении коррупции нет полной ясности и правовой точности, было признано целесообразным рассматривать в Конвенции 1998 г. понятие коррупции исходя из внутреннего законодательства государств — участников, а в Конвенции 1999 г. дать определение коррупции только для целей Конвенции.

Действительно, коррупция, как отмечает В.В. Лунеев, сегодня является скорее не правовым, а синтетическим социальным или криминологическим понятием, поэтому ее необходимо рассматривать не как конкретный состав преступления, а как совокупность родственных видов деяний <*>.

———————————

<*> См.: Лунеев В.В. Преступность XX века. Мировые, региональные и российские тенденции. М., 1999. С. 271.

Именно поэтому в Конвенции об уголовной ответственности за коррупцию 1998 г. единое определение коррупции не приводится, а рассматриваются некоторые преступные деяния, которые определены экспертами Совета Европы как «коррупционные преступления».

Практика последних лет показывает, что в процессе международного сотрудничества приходится сталкиваться с двумя видами трудностей при судебном преследовании, касающемся транснациональных коррупционных дел, в частности, в отношении подкупа иностранных публичных должностных лиц.

Один из них связан с определением коррупционного преступления, часто понимаемого неодинаково из-за различий понятия «публичных должностных лиц» в национальном праве разных стран.

Другая трудность обусловлена ограниченностью возможностей международного сотрудничества: из-за процедурных, а иногда и политических помех откладывается или осложняется судебное преследование за преступления такого рода. Стремясь гармонизировать определение коррупционных преступлений, государства — участники Конвенции должны соблюдать принцип, означающий, что деяние преследуется как по закону одного государства — участника, так и по закону другого государства — участника.

Для целей Конвенции 1998 г. понятие «публичное должностное лицо» определяется путем ссылки на определения «должностное лицо», «публичный служащий», «мэр», «министр» или «судья», существующие в национальном праве государства, в котором данное лицо осуществляет свои функции, и на то, как эти определения применяются в уголовном праве данного государства. При этом разработчики Конвенции хотели охватить все возможные категории должностных лиц, которые могут быть замешаны в подкупе. Однако это не обязательно означает, что государства должны пересмотреть определения должностного лица в национальном законодательстве. Договаривающиеся стороны принимают на себя обязательства по Конвенции только в той мере, которая совместима с их конституциями и фундаментальными принципами правовой системы, включая принцип федерализма, в тех случаях, где это необходимо.

Надо отметить, что в понятие должностного лица включены и судьи. Термин «судья» для целей Конвенции включает прокуроров и лиц, занимающих судебные должности. Решающим элементом включения этих лиц в данную категорию является не официальное наименование их должности, а «юридическая» природа осуществляемых ими функций. Прокуроры специально указываются в этом определении, хотя в некоторых государствах они не рассматриваются в качестве членов судебного корпуса. Члены судебного корпуса (по смыслу Конвенции, это судьи и в некоторых странах — прокуроры) являются независимой и беспристрастной властью, отдельной от исполнительной ветви власти. Их включение в понятие должностных лиц оправдано исключительно для целей применения этой Конвенции.

Конвенция также дополнительно предусматривает следующее положение: в случае судебного преследования какого-либо публичного должностного лица одного государства применение другим государством (осуществляющим судебное преследование) определения публичного должностного лица возможно лишь в той степени, в какой это определение не противоречит его национальному праву.

В качестве мер, которые должны быть приняты на национальном уровне государствами — участниками Конвенции 1998 г., указываются законодательные и иные меры для определения в качестве преступлений целого ряда деяний, которые Конвенция связывает с коррупцией.

Конвенцией выделяются два вида подкупа публичных должностных лиц: активный и пассивный.

Под активным подкупом публичного должностного лица в Конвенции понимается преднамеренное обещание, предложение или предоставление любым лицом, прямо или косвенно, любого неправомерного преимущества любому из публичных должностных лиц для самого этого лица или любого иного лица, с тем чтобы это публичное должностное лицо совершило действия или воздержалось от их совершения при осуществлении своих функций.

Под пассивным подкупом публичного должностного лица понимается прямое или косвенное преднамеренное испрашивание или получение публичным должностным лицом любого неправомерного преимущества для самого себя или любого иного лица, или же принятие, предложение или обещание такого преимущества, с тем чтобы это должностное лицо совершило действия или воздержалось от их совершения при осуществлении своих функций.

В статьях 2 — 11 Конвенции 1998 г. активный и пассивный подкупы более детально рассматриваются применительно к различным категориям публичных должностных лиц:

национальным публичным должностным лицам;

членам национальных публичных собраний;

иностранным публичным должностным лицам;

членам иностранных публичных собраний;

лицам, которые руководят организациями частного сектора или работают в них в любом качестве;

должностным лицам международных организаций;

членам международных парламентских собраний;

судьям и должностным лицам международных судов.

Кроме подкупа, Конвенция предлагает государствам — участникам признать в качестве уголовно наказуемых деяний в соответствии с их национальным законодательством преднамеренное обещание, предоставление или предложение, прямо или косвенно, любого неправомерного преимущества любому лицу, которое утверждает или подтверждает, что оно может оказать неуместное влияние на принятие решения любым лицом из числа тех, о которых уже говорилось, за вознаграждение, независимо от того, предоставляется ли неправомерное преимущество ему самому или кому-либо еще, а также испрашивание, принятие или согласие с предложением или обещанием предоставить такое имущество в вознаграждение за такое влияние, независимо от того, оказано или нет влияние и был ли получен в результате предположительно оказанного влияния ожидаемый результат (ст. 12 «Злоупотребление влиянием в корыстных целях»).

Правонарушениями в области коррупции Конвенция 1998 г. рекомендует государствам — участникам также признать следующие преднамеренные действия или бездействие с целью совершения, сокрытия или искажения, если они связаны с вышеупомянутыми деяниями:

а) оформление или использование счета — фактуры или любого другого бухгалтерского документа или отчета, содержащего ложную или неполную информацию;

б) противоправное невнесение в бухгалтерские книги сведений о платежных операциях.

Конвенция 1998 г. определяет ряд критериев, в соответствии с которыми государство — участник должно установить свою юрисдикцию в отношении вышеуказанных деяний. Юрисдикция традиционно основана на принципах территориальности, национальной принадлежности и защиты национальных интересов. Конвенция предлагает каждому государству — участнику принять такие законодательные и иные меры, которые могут потребоваться для установления его юрисдикции в отношении деяний, перечисленных выше, в случае, когда:

а) преступление совершено полностью или частично на его территории;

б) лицо, совершившее преступление, является одним из его граждан, одним из его публичных должностных лиц или членом одного из его национальных публичных собраний;

в) в преступление вовлечено одно из его публичных должностных лиц, или член его национального публичного собрания, или любое должностное лицо международных организаций (международных парламентских собраний, международных судов), которое при этом является одним из его граждан.

Конвенция не исключает осуществления государством — участником любой уголовной юрисдикции в соответствии с его национальным законодательством.

К новеллам европейского права можно отнести положение Конвенции, касающееся ответственности юридических лиц в связи с коррупционными преступлениями. Его включение вызвано, в первую очередь, все более частыми фактами участия юридических лиц в коррупционных действиях, особенно в сфере международных коммерческих сделок. Согласно ст. 18 Конвенции национальным законодательством государств — участников может быть предусмотрена возможность привлечения юридических лиц к ответственности в связи с активным подкупом, злоупотреблением влиянием в корыстных целях и отмыванием доходов, полученных преступным путем, если они совершены в интересах юридического лица любым физическим лицом, действующим в своем личном качестве или в составе органа юридического лица и занимающим руководящую должность в юридическом лице на следующих основаниях:

а) выполнение представительских функций от имени юридического лица; или

б) осуществление права на принятие решений от имени юридического лица; или

в) осуществление контрольных функций в рамках юридического лица.

Следует отметить, что в Конвенции 1998 г. отражены вопросы соучастия в коррупционных преступлениях, подстрекательства к их совершению, а также защиты лиц, сотрудничающих с правосудием, и свидетелей.

Согласно ст. 23 Конвенции банковская тайна не является препятствием для осуществления мер по содействию сбору доказательств и конфискации доходов от коррупции.

Для осуществления контроля за выполнением Конвенции 1998 г. Комитет министров Совета Европы санкционировал создание контролирующего органа — Группы государств против коррупции (ГРЕКО), которая начнет функционировать с первого дня месяца, следующего после даты сдачи депозитарию (Генеральному секретарю Совета Европы) четырнадцатого документа о ратификации, принятии или одобрении Конвенции 1998 года, то есть после ее вступления в силу.

Конвенция 1998 г. предусматривает для государств общие принципы международного сотрудничества в области борьбы с коррупцией: максимально возможное использование имеющихся многосторонних и двусторонних международных договоров в уголовно — правовой сфере, в случае их отсутствия — имеющиеся в Конвенции 1998 г. положения об оказании взаимной правовой помощи, выдаче, обмене информацией, центральных органах и прямых контактах.

В заключение следует отметить ограничение Конвенцией права государств — участников делать оговорки. Допустимы оговорки лишь к указанным в Конвенции статьям (4 — 6, 8, 10, 12, 17 и 26), причем государство не может сделать оговорки по более чем пяти упомянутым в них положениям. Никакие другие оговорки не допускаются. Таким образом достигается баланс между, с одной стороны, интересами государства — участника, стремящегося обеспечить адаптацию конвенционных обязательств к жизненным реалиям и, с другой стороны, необходимостью прогрессивного применения самого международно — правового инструмента <*>.

———————————

<*> См.: Международное право. Учебник. 1994. С. 132.

После успешного завершения работы над Конвенцией 1998 г. эксперты Совета Европы в рамках Междисциплинарной группы по коррупции сконцентрировали свои усилия на проекте Конвенции о гражданско — правовой ответственности за коррупцию, которая была принята Комитетом министров Совета Европы 9 сентября 1999 года.

Конвенция 1999 г. представляет собой первый и уникальный документ, посвященный рассмотрению гражданско — правовых аспектов коррупции. Основное ее предназначение заключается в установлении на международно — правовом уровне эффективных средств правовой защиты лиц, понесших ущерб в результате актов коррупции, чтобы создать им возможности для защиты своих прав и интересов, включая возможность получения компенсации за ущерб.

Гражданско — правовую сущность Конвенции 1999 г., как представляется, определяет ее направленность именно на возмещение ущерба от коррупции. Механизмы же возмещения этого ущерба создаются каждым государством — участником в соответствии с его внутренним правом и могут по своей правовой природе относиться к различным отраслям права.

Исключительно для целей Конвенции 1999 г. в ней приводится определение коррупции, под которой понимается просьба, предложение, дача или получение, прямо или косвенно, взятки или любого другого ненадлежащего преимущества, или перспектив таковых, которые искажают нормальное выполнение любой обязанности, или поведение, требуемое от получателя взятки для получения ненадлежащего преимущества или перспектив таковых. Это связано с необходимостью четкого и ясного определения значения термина «коррупция» в ее контексте. Тем самым Конвенция 1999 г. устанавливает правовое поле, в рамках которого государства — участники принимают меры по противодействию последствиям коррупции в гражданско — правовой сфере.

Конвенция в качестве основного средства правовой защиты лиц, понесших ущерб в результате актов коррупции, предлагает государствам — участникам предусмотреть в своем национальном законодательстве нормы, закрепляющие право указанных лиц подать судебный иск с целью получения полного возмещения ущерба. В соответствии с Конвенцией 1999 г. полное возмещение ущерба охватывает возмещение как причиненного материального ущерба, так и упущенной выгоды, и нематериального (морального) вреда.

К условиям наступления ответственности за причиненный ущерб Конвенция 1999 г. относит следующие:

а) ответчик совершил или санкционировал акт коррупции, или не предпринял разумные шаги для предотвращения акта коррупции;

б) истец понес ущерб;

в) существует причинно — следственная связь между актом коррупции и нанесенным ущербом.

Если за ущерб, причиненный актом коррупции, ответственны несколько ответчиков, то Конвенция 1999 г. предлагает государствам — участникам предусмотреть в национальном законодательстве нормы об их солидарной и долевой ответственности.

В случае, когда акт коррупции совершен публичными должностными лицами государства, Конвенция 1999 г. предусматривает принятие государствами — участниками надлежащих процедур, позволяющих лицам, понесшим ущерб в результате акта коррупции, требовать возмещения ущерба от государства либо от соответствующих органов международной организации.

В Конвенции также определяются другие гражданско — правовые аспекты защиты лиц от коррупции: учет вины потерпевшего; вопросы юридической силы контрактов; защита служащих, которые сообщают об известных им актах коррупции; точность и достоверность отражения финансовых результатов деятельности компаний и аудиторских проверок; отдельные процессуальные вопросы получения судебных доказательств.

Порядок осуществления международного сотрудничества в рамках Конвенции 1999 г. и контроля за ее выполнением (ГРЕКО) определен аналогично Конвенции 1998 г., только с указанием на то, что государства — участники руководствуются международно — правовыми документами в гражданско — правовой и коммерческой сферах.

При сравнительно — правовом анализе двух Конвенций представляется необходимым отметить различие в подходах к допустимости оговорок к Конвенциям. Если Конвенция 1998 г. предусматривает право государств — участников делать оговорки к исчерпывающему перечню статей, то в отношении положений Конвенции 1999 г. никакие оговорки не могут быть сделаны.

Учитывая масштабы и быстроту распространения в России такой опасной «болезни», как коррупция, совершенно очевидно, что опыт борьбы с коррупцией в рамках Совета Европы может стать предметом пристального внимания со стороны российских заинтересованных ведомств еще до вступления конвенций в силу.

Процесс присоединения России к конвенциям связан, в первую очередь, с внесением изменений и дополнений в российское законодательство. Пока что законодательство и система борьбы с коррупцией в Российской Федерации не позволяют вести действенную борьбу с этим явлением, угрожающим не только осуществлению конституционных, демократических принципов построения правового государства, но и экономической и национальной безопасности страны. Необходимо выработать единый понятийный механизм и принять новые законодательные акты, например: о борьбе с коррупцией; этический кодекс государственного служащего и органов государственной власти; о лоббизме; основы государственной политики в борьбе с коррупцией и др.

При этом следует иметь в виду такие важные принципы борьбы с коррупцией, как гласность и прозрачность деятельности органов судебной и исполнительной власти, осуществляющих борьбу с коррупцией; привлечение к этой деятельности СМИ, общественности, как граждан, так и общественных формирований; создание обстановки нетерпимости, осуждения фактов проявления коррупции на любом уровне.

Рассмотренные Конвенции, являющиеся частью разрабатываемой системы антикоррупционной борьбы в рамках Совета Европы, могли бы способствовать усилению борьбы с коррупцией в России, хотя использование их инициатив возможно, как представляется, только с учетом национальных интересов и исторического опыта России. Полагаем, что рекомендации государствам — участникам могут реализовываться только после глубокого и всестороннего анализа и адаптации к современным российским условиям.