Законы природы и законы юридические

04-03-19 admin 0 comment

Залесский В.В.
Журнал российского права, 2007.


Залесский Виктор Васильевич — заведующий отделом гражданского законодательства зарубежных государств, доктор юридических наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ.

Прежде чем переходить к обсуждению обозначенной проблемы, следует хотя бы кратко определить содержание термина «природа». Многочисленные дефиниции этого понятия, которые дают представители различных философских направлений, в основном сходятся. Выдающийся французский философ-материалист XVIII в. Поль Анри Гольбах полагал, что природа в широком смысле — «великое целое», все сущее, весь мир как бесконечное многообразие его конкретных проявлений.

Законы природы определяют объективное взаимоотношение материальных и иных сущностей и формулируются исследователями на общем языке, которым они пользуются (в Древнем Египте — один язык, в Древнем Китае — другой и т.д.). Источники законов природы нам недоступны. Сами закономерности нельзя рассматривать как вечные и неизменные. Мы в состоянии раскрыть только обозначения. Но где? Наука, и не только наука, задумывалась над этим — где «прочитать»? Кто может просветить? На первых этапах развития знания значительная роль отводилась религии. Объективный идеализм Платона (V — IV вв. до н.э.), в частности, состоял в том, что высший разум устанавливает вечные идеи и закладывает их в человеческие души еще до рождения человека. А души потом эти идеи припоминают. Вслед за Платоном арабский мыслитель XII в. Ибн Рушд (Аверроэс) писал о едином, вечном и общем для всех интеллекте. По Платону все диктуется высшим разумом и, следовательно, нет места случайности. Близок к такому представлению был и Демокрит. Он считал, что никакой случайности быть не может: «Люди сотворили себе кумира из случая как прикрытия присущего им недомыслия». Высказываясь против Демокрита, Аристотель писал: «Уничтожение случая влечет за собой нелепые последствия. Есть многое, что совершается не по необходимости, а случайно…»

Таким образом, уже в те далекие времена обнаружились два направления понимания объективных закономерностей развития явлений. Исторически в сознании человека укореняется привычка видеть за вероятностями однозначные закономерности, логично сочетающаяся с нежеланием разглядеть вероятность в необратимых процессах. Жесткая предопределенность и абсолютная упорядоченность многими воспринимаются положительно, хотя это ведет к стагнации и полностью исключает какое-либо развитие. Среди предполагаемых нами взаимосвязей явлений мы стремимся на первое место поставить конструкцию «post hoc, ergo propter hoc», хотя в действительности последствия могут быть вызваны различным сочетанием факторов. Юриспруденция стремится к предсказуемости и получению задуманного результата. Здесь появляется место для божественной предопределенности, но такая предопределенность не более чем фикция. И ведь на это обращено внимание даже в Библии: «…не проворным достается успешный бег, не храбрым — победа, не мудрым — хлеб, и не разумным — богатство, и не искусным — благорасположение, но время и случай для всех» (Екклесиаст, 9 — 11).

Объективность законов природы определяет относительную объективность законов общества как одного из феноменов природы, с учетом вероятностного характера развития отношений — сама вероятность и неопределенность — незыблемые закономерности мира, и не только сугубо материального, но и духовного в широком смысле этого слова. Вероятностная форма причинности — основная ее форма. В любом процессе присутствуют элементы вероятности, неопределенности и связанной с этим необратимости. Это можно видеть на примере любого природного процесса и в развитии любого социального, в том числе в становлении, существовании и реализации, правоотношения. Можно ли быть абсолютно уверенным в успешном завершении сделки купли-продажи товара? Да, этой сделкой надо управлять (с обеих сторон), но флуктуация не исключается. Сделать эту простую конструкцию закрытой, с исключением управления, и она со временем развалится, деградирует, разупорядочится. Такая судьба ожидает и весьма крупные системы, в том числе государственные. Наглядный пример — Советский Союз, оказавшийся в определенной изоляции от внешних структур. Изоляция любой действующей системы останавливает поступление импульсов извне, отдает систему во власть разрушающих случайностей, толкающих систему по пути к беспорядку. «Человеческое общество представляет собой необычайно сложную систему, способную претерпевать огромное число бифуркаций, что подтверждается множеством культур, сложившихся на протяжении сравнительно короткого периода в истории человечества» <1>. Почему прекратили свое существование древнеегипетское государство, государство инков или майя и др.? Вызванные природными и социальными явлениями бифуркации нарушили внутреннюю устойчивость системы, вместо которой возникли новые системы, отвечающие изменившимся условиям.

———————————

<1> Пригожин И., Стенгерс И. Порядок из хаоса. М., 2003. С. 276.

Для поддержания и тем более повышения степени упорядоченности, устойчивости системы необходимо ею управлять. Вот здесь-то и нужно, чтобы, прежде всего, система не была закрытой, изолированной, была бы открытой. Сама возможность осуществления управления предполагает существование различных вариантов, при необходимости включая элемент случайности — чтобы управлять, надо иметь выбор из неопределенности. Принятие любого решения в правовой сфере, области правоотношений обусловливается выбором, который делается на базе оценки разнообразных факторов. То же самое можно сказать о нормотворческой деятельности, каким бы нормотворческим органом она ни осуществлялась.

Большое значение имеет возможность самоорганизации структур как в области природных явлений (например, образование острова в океане в результате извержения подводного вулкана), так и в сфере социально-экономических отношений (образование политической партии, например). Самопроизвольная организация — это самопроизвольное упорядочивание, самопроизвольный переход от беспорядка к порядку или, конкретнее, самопроизвольный синтез относительно простых структур в более сложно организованные. Для организации системы правоотношений саморегулирование принципиально важно. Однако самоорганизация и саморегулирование в праве не могут рассматриваться в целом как спонтанный процесс, имеющий место в природе, — он происходит под упорядочивающим воздействием человека. Успешность правового регулирования зависит от его соответствия процессу саморегулирования общественных отношений. Только в этом случае из хаоса неопределенного числа отношений может возникнуть предусмотренный порядок.

В действующем гражданском праве серьезное внимание обращено именно на процесс саморегулирования, а основная задача нормативного, государственного воздействия сводится к установлению достаточно просторных рамок усмотрения субъектов правоотношения. Фактически происходит сокращение сферы воздействия гражданско-правовых норм, вместо которых получают распространение разнообразные кодексы корпоративного управления, корпоративного поведения, корпоративной этики и т.д. В нормах гражданского права им находят обоснование в правилах, дающих участникам правоотношения возможность действовать (и оценивать свои действия!) с позиций разумности и добросовестности (см., например, ст. 314 ГК РФ — «разумный срок»; соответствующие рекомендации содержатся в Принципах международных коммерческих договоров — восполнение недостающих условий договоров производится с учетом намерений сторон, характера и цели договора, добросовестности и честной деловой практики, а также разумности).

Внедрение этических категорий, конечно, не ново и имеет давние традиции, опирающиеся на всевозможные «божественные установления». Право всегда рассматривалось как минимум нравственности. Тысячелетние попытки внедрения этических категорий на основе «божественных установлений» не дали желаемого результата. Разве сократилось число убийств провозглашением заповеди «Не убий» на Моисеевых скрижалях? Пришлось использовать меры карательного характера. Это еще один пример действия закона вероятностного, неопределенного характера развития событий.

Процесс развития любой сложной структуры, в том числе государственной или структуры правоотношений, проходит стадии упорядочения и разупорядочения, т.е. от беспорядка к порядку и наоборот. Поддерживать и тем более повышать степень упорядоченности системы нужно, управляя ею, а для этого система должна быть открытой. При этом система лишается «защитной оболочки», открывается доступ для дезорганизующих факторов, но открывается доступ и для факторов управляющих. Наблюдение за работой промышленных предприятий, оказавшихся в изоляции, свидетельствует об их неизбежной деградации — они постепенно выпадают из системы правоотношений, связывающих их с поставщиками и потребителями, с кредитными институтами. Дело заканчивается возникновением беспорядка, что находит свое правовое выражение в банкротстве. Но за банкротством может последовать переход к упорядочению системы и восстановлению либо возникновению новой структуры в рамках вероятностных процессов. В настоящее время изучением этих сложных процессов занимается относительно новая наука — синергетика (от греческого «син» — совместно, «эргос» — действие). Изучаются процессы самоорганизации, которые возникают в сложных системах в результате согласованного взаимодействия (кооперации) составляющих частей.

Один из существенных вопросов о предмете синергетики состоит в том, что считать сложной системой. Каким должен быть уровень сложности? Первичной единицей в урегулированных правом общественных отношениях является правоотношение. И, пожалуй, каждое из них отличается определенной сложностью, будь то административное по поводу наложения и взыскания штрафа, гражданское из договора поставки либо уголовное — в связи с привлечением к ответственности за совершение преступления. Полагаем, что все приведенные примеры говорят именно о сложных системах, в которых содержится неопределенное количество элементов, появление или исчезновение которых в связи с вероятностным характером развития событий способно внести изменения в процесс самоорганизации и выдать неожиданный результат. Конечно, уровень сложности систем неодинаков и, следовательно, степень вероятности и неопределенности различна.

Возможность управления любыми процессами связана с возможностью прогнозирования их развития под действием управляющих факторов. Ныне научное обоснование таких прогнозов позволяет дать информатика. Как писал Норберт Винер, «процесс получения и использования информации является не чем иным, как процессом нашего приспособления к случайностям внешней среды и нашей жизнедеятельности в этой среде» <2>.

———————————

<2> Винер Н. Кибернетика и общество. М., 1954. С. 135.

Одним из важнейших среди известных законов природы является открытый в начале XIX в. французским ученым Сади Карно второй закон термодинамики, первоначально предполагавший весьма узкую область применения, но затем раскрывший свое всеобщее значение в трудах Рудольфа Клаузиуса, который в 1850 г. сформулировал второе начало термодинамики, а позднее (в 1865 г.) ввел понятие энтропии. Во второй половине XIX в. первое и второе начала термодинамики выступают уже в виде общих принципов, выходящих за рамки собственно термодинамики и распространяющихся также на область общественных отношений. Можно ли наблюдать действие этих принципов, а по сути, неких всеобщих законов в системе общественных отношений, в том числе в правоотношениях?

Здесь необходимо очень кратко дать определения первому и второму началам термодинамики. Первое начало означает закон сохранения энергии в применении к термодинамическим системам, второе — определяет направление термодинамических процессов, не допуская передачи тепла от более холодных тел к более горячим. Второе начало представляет собой закон возрастания энтропии. Энтропия впервые введена в термодинамику для определения меры необратимого рассеивания энергии. Проявления энергии разнообразны. В связи с этим энтропия может иметь место в различных материальных системах. Так, существует информационная энтропия как мера хаотичной информации, связанная с вероятностью появления неожидаемых символов в процессе передачи сообщений. Энтропия, раскрытая в теории управления, есть мера неопределенности состояния или поведения системы в имеющихся условиях. Австрийский физик Л. Больцман доказал, что энтропия — это показатель неупорядоченности системы, она не может уменьшаться в замкнутых системах, т.е. в системах, не получающих внешней энергетической подпитки. Энтропия — хаос, противостоящий порядку. Любая замкнутая система подвержена действию энтропии и постепенно приходит в состояние неупорядоченности. Энтропия применительно к управляемым системам является мерой неопределенности состояния или поведения системы в конкретных условиях.

Действие первого и второго начал термодинамики определяется вероятностными движениями внутри системы и выходом в окружающую среду. Рассматривая систему правоотношений как объективно существующее явление, порожденное упорядочивающей деятельностью общественного человека, мы должны признать, что эта система, как и природные системы, существует и развивается в рамках вероятностных движений ее составляющих, движений, подчиненных воздействию первого и второго начал термодинамики. Энтропия макросистем в праве, а таковых по крайней мере две — система законодательства (нормотворчества) и система наличных правоотношений, — это не только мера их разупорядоченности, но и мера нашего знания внутренней структуры макросистемы. Право выступает как один из антиэнтропийных рычагов воздействия на развитие общественных отношений. Право вынуждено все время заботиться о поддержании порядка, дабы избежать хаоса, свойственного подстерегающей любую сложную систему энтропии. Возможно ли наблюдать действие указанных принципов в системе общественных отношений, в том числе — в правоотношениях? Непосредственное действие вряд ли можно обнаружить, но в преобразованном виде, т.е. приобретшим особенности, вызванные спецификой сферы действия, — безусловно. Необходимость упорядочения системы законодательства осознается в высших законодательных органах. Так, председатель Комиссии Совета Федерации по методологии реализации конституционных полномочий СФ Г.Э. Бурбулис отмечает: «Законодательство сохраняет бессистемность — количество не отвечает качеству. Мы не научились синхронизировать федеральное законодательство с региональным, мы продолжаем принимать законы «заплатного» законодательства» <3>.

———————————

<3> РГ. 10 марта 2007 г.

Развитие законодательства основывается на субъективной оценке законодателем необходимости правового регулирования некоего комплекса общественных отношений. При этом важно просчитать на перспективу вероятность желаемого воздействия и получения предполагаемого результата. Обращение к вероятностным закономерностям, свойственным любым процессам в природе и обществе, создает возможность решить многие практически важные задачи планирования, проектирования, управления в сфере общественных отношений. Случайность может работать, помогать находить оптимальные решения практически в любых ситуациях. Неограниченные возможности случайного поиска объясняются тем, что случай является источником всех и всяческих возможностей, включая такие, которые необходимы для отыскания оптимального решения в заданной ситуации. Как уже отмечалось выше, сама возможность осуществления управления предполагает существование случайностей: чтобы управлять, надо иметь выбор из ряда вероятных решений, из многих неопределенностей.

Рассматривая системы правоотношений в отраслях права, следует руководствоваться также законом динамического равновесия, определяющим относительно гармоничное развитие отношений в природе и в обществе. Одной из фундаментальных закономерностей существования и развития природы и общества является максимальное использование возможностей бесконфликтного развития. Катаклизмы и конфликты хотя и составляют неизбежный элемент движения материи и развития сознания, в историческом плане представляются достаточно редкими, чрезвычайными событиями, реализуемыми вследствие вероятностных, плохо охватываемых предвидением явлений. Одной из форм относительно бесконфликтного развития, в которой, в частности, реализуется действие закона динамического равновесия, является договор. Термин «договор» в своем глубинном значении обозначает объективно необходимую гармонию интересов в природе и обществе. В человеческой практике действие закона динамического развития проявляется через категорию согласования (в гражданском праве, в международном праве и т.д., и не только в праве). Широкое понятие согласования получает выражение через более узкие категории договора, пакта, контракта, приобретающие свойства формализованности. Применительно к природным явлениям термин «договор» и содержащееся в нем понятие не получают буквального толкования. Тем не менее и в природе мы наблюдаем явление, подобное договору в нашем современном человеческом понимании.

Законодательное регулирование определенного круга общественных отношений всегда преследует конкретную цель, достижимость которой обусловлена многими факторами, порой упускаемыми из виду (субъективный момент законотворчества). Многие же обстоятельства вообще не могут быть сознательно приняты во внимание из-за чрезвычайной сложности взаимодействия неопределенной множественности и разнообразия взаимодействия элементов системы. В глобальном плане связь между элементами системы общественных отношений, включая их правовое регулирование, является достаточно эффективной. Процесс формирования и существование этой связи характеризуются ее устойчивостью, а с другой стороны, наличием неустойчивости из-за происходящих в общественных отношениях флуктуаций. Конкуренция между устойчивостью и неустойчивостью определяет порог равновесного существования системы. Неустойчивость может быть вызвана наличием бифуркаций, т.е. приобретением динамической системой нового качества. Вероятностный характер явлений в любой природной или социальной среде обусловливает неустойчивость системы, но вместе с тем является обязательным условием ее развития.

Система правоотношений не относится к разряду природных, но подчинена тем же закономерностям, что и природные системы, такие, например, как сосуществование живых существ в замкнутом водоеме. Поэтому важно в процессе исследования права и правоотношений не ограничиваться только антропологическим аспектом проблемы, как это делают многие авторы, обращающиеся к философии права. Так, А.Ф. Закомлистов основное внимание относительно процессов правотворчества уделяет деятельности человека, видя одну из задач своего исследования в том, чтобы дать «социально-антропологическое истолкование юридического через феномены правонарушения и юридической ответственности» <4>. Вместе с тем отдельные высказывания упомянутого автора указывают на то, что естественнонаучный подход к делу не исключается при анализе юридических категорий. А.Ф. Закомлистов пишет: «…социальная философия становится продолжением того типа научности, который сложился в естествознании» <5>. Можно предположить, что автор не отказывается от признания существования природных закономерностей, решающим образом влияющих на развитие социальных процессов, включая формирование права. Но как в работе А.Ф. Закомлистова, так и в других трудах по философии права (например, в капитальных произведениях В.С. Нерсесянца <6>) упор делается на исследование социальной сущности права, его происхождения и развития исключительно в связи с «человеческой» сущностью этого феномена. Взаимосвязь и обусловленность объективными законами природы не рассматриваются.

———————————

<4> Закомлистов А.Ф. Юридическая философия. СПб., 2003. С. 37.

<5> Там же. С. 23.

<6> См., напр.: Философия права. М., 1997.

Такая позиция была по крайней мере оправданна во времена господства креационистских взглядов. В основе креационизма лежит представление о неизменности раз и навсегда данных соотношений явлений; все предопределено неким первичным актом творения, любые изменения в развитии и соотношении явлений возможны только по воле некоего верховного существа, управляющего всеми событиями на земле, включая деятельность человека. Эволюционистские теории исходят из представления о постоянном изменении окружающей среды под влиянием самопроизвольно развивающихся факторов. Развитие права, принятие новых законов и иных нормативных актов определяются потребностями совершенствующегося общества. В связи с этим возникает вопрос об эффективности конкретного закона, о том, какие случайные события могут быть обусловлены вступлением его в действие. Слишком расточительно и в материальном, и в нравственном аспектах создавать законы по методу проб и ошибок, слишком велико значение субъективного фактора. Но в наше время есть возможность свести к минимуму негативные возможности субъективизма в области законотворчества. Оценка вероятностных последствий и в связи с этим определение направления разработки конкретного нормативного акта ныне облегчаются использованием методики относительно недавно возникших научных направлений — кибернетики, информатики, синергетики.