Проблемы законного представительства несовершеннолетних

04-03-19 admin 0 comment

Величкова О.
Цивилист, 2007.


Величкова Оксана Ивановна, кандидат юридических наук, преподаватель кафедры гражданского права и процесса Воронежского государственного университета.

Институт законного представительства относится к достаточно разработанным вопросам гражданского права. Тем не менее и здесь можно вести речь о проблемах согласованности норм пусть и близких, но при этом разных отраслей права: гражданского и семейного.

Гражданский кодекс РФ напрямую не дает определения законных представителей ребенка, а раскрывает это понятие через другие институты, например п. 2 ст. 20 ГК РФ — о месте жительства несовершеннолетних или п. 2 ст. 26 ГК — порядок совершения сделок несовершеннолетними в возрасте от четырнадцати до восемнадцати лет. Эти и другие нормы Гражданского кодекса указывают в качестве законных представителей следующих лиц: родителей, усыновителей и опекунов (а в п. 1 ст. 26 ГК вместо опекунов определены попечители).

Семейный кодекс крайне редко использует термин «законные представители ребенка» (например, п. 1 ст. 64, ст. 99, ст. 102, п. 1 ст. 165 СК РФ). Но это не означает, что подобная правовая конструкция не имеет значения в семейном праве, скорее наоборот, просто в этом случае законодатель иначе подошел к определению указанного института. Пункт 1 ст. 64 СК РФ определяет, что «родители являются законными представителями своих детей…», другие же нормы в части законного представительства по сути приравнивают друг к другу родителей и «лиц, их заменяющих». Другими словами, под законными представителями в семейном праве понимаются не только родители, но и все другие лица, их заменяющие. К их числу можно отнести усыновителей, опекунов, попечителей и приемных родителей. Но здесь важнее не прямое перечисление всех лиц, которые по закону могут заменять родителей, а общий принцип их определения. Ведь в случаях когда ребенок лишен семейного воспитания, заботу о нем берет орган опеки и попечительства или то специальное детское учреждение, в котором ребенок проживает. Кроме этого, не исключено введение новых форм устройства детей, оставшихся без попечения родителей, как известных, так и не известных нам сегодня. (В ряде субъектов Федерации широко применяется некий заменитель приемной семьи — институт, известный под названием «патронат». При этом законодатели разных регионов вкладывают свой, «особый» смысл в понимание данного института.) В этой связи представляется не совсем удачной указанная конструкция Гражданского кодекса об определении законных представителей ребенка. Как минимум в качестве таковых не указаны усыновители и приемные родители. Конечно, можно бы было возразить, что усыновители в силу ст. 2, 137 СК РФ приравниваются к родителям, а приемные родители в силу п. 3 ст. 153 СК РФ «обладают правами и обязанностями опекуна (попечителя)».

Но эти доводы вполне понятны специалистам-теоретикам, а вот практические работники, непосредственные правоприменители зачастую не проводят подобных параллелей. Они, втиснутые в рамки инструкций, боясь за собственное рабочее место, как правило, буквально применяют ту или иную норму права. Нотариусы или работники регистрационных органов, скорее всего, откажут приемным родителям в совершении тех или иных действий от имени своих воспитанников. Могут также возникнуть проблемы при реализации детьми своих жилищных прав, при принятии решения о проведении различных медицинских вмешательств и т.д. В этой связи в качестве примера для гражданского законодательства можно использовать конструкцию, предусмотренную п. 1 ст. 52 ГПК РФ: «Права, свободы и законные интересы недееспособных или не обладающих полной дееспособностью граждан защищают в суде их РОДИТЕЛИ, УСЫНОВИТЕЛИ, ОПЕКУНЫ, ПОПЕЧИТЕЛИ ИЛИ ИНЫЕ ЛИЦА, КОТОРЫМ ЭТО ПРЕДОСТАВЛЕНО ФЕДЕРАЛЬНЫМ ЗАКОНОМ» (выделено мною. — В.О.). Данная конструкция является достаточно простой, «неотягощенной» и вполне привычной российскому праву, а главное, что она устраняла бы несогласованность норм гражданского и семейного права, что в итоге способствовало бы надлежащему и своевременному представительству прав и интересов несовершеннолетних.

Следующая проблема, на которой хотелось бы остановить внимание в рамках обусловленной темы, — это проблема дееспособности законных представителей несовершеннолетних. Если с усыновителями, опекунами, попечителями и приемными родителями все ясно, поскольку одним из условий получения данного статуса является совершеннолетие и, как следствие, дееспособность (по возрасту) гражданина (граждан), претендующего быть таковым, то дееспособность родителей не является обязательным обстоятельством для получения родительского статуса.

Пункт 3 ст. 62 СК РФ устанавливает, что «несовершеннолетние родители имеют права признавать и оспаривать свое отцовство и материнство на общих основаниях…». Таким образом, появление родительского статуса может произойти и у четырнадцатилетнего подростка (хотя известны случаи и более раннего материнства и отцовства). Данная ситуация не могла не повлечь дифференцированный подход законодателя к определению дееспособности несовершеннолетних родителей.

Так, несовершеннолетние родители, вступившие в брак, приобретают полный объем родительских прав и обязанностей наравне с совершеннолетними лицами, ставшими родителями (п. 2 ст. 61 СК РФ). Таково же семейно-правовое положение несовершеннолетних родителей, которые хотя и не состоят в браке, но достигли шестнадцати лет (п. 2 ст. 62 СК РФ). Однако разница между этими группами несовершеннолетних родителей существенна. Первые, заключив брак, автоматически приобрели и полный объем гражданской дееспособности, с точки зрения права они обладают всеми необходимыми элементами — гражданской и частичной семейной дееспособностью (родительской) для того, чтобы быть надлежащими представителями своих детей <1>. Вторая же группа несовершеннолетних родителей находится в двояком положении. Несовершеннолетние родители, не состоящие в браке и достигшие шестнадцати лет, по семейному законодательству имеют право быть надлежащими представителями своих детей. Причем представителями не только в семейных правоотношениях, но и в гражданских, гражданских процессуальных и т.д. Это вытекает из п. 2 ст. 62 СК РФ, где сказано, что «несовершеннолетние родители, не состоящие в браке… вправе самостоятельно осуществлять родительские права по достижении ими шестнадцати лет», и п. 1 ст. 64 СК РФ, установившего, что «родители являются законными представителями своих детей и выступают в защиту их прав и интересов в отношении с любыми физическими и юридическими лицами, в том числе в судах, без специальных полномочий». Однако факт рождения ребенка и приобретение родительской дееспособности с шестнадцати лет не делает такого родителя полностью дееспособным в гражданском праве. Налицо определенный парадокс: распоряжаться собственным имуществом такой родитель самостоятельно, без согласия своих законных представителей, в большинстве случаев не может (ст. 26 ГК РФ), а совершать такие же сделки от имени своего ребенка имеет право. Согласно п. 3 ст. 37 ГПК права, свободы и законные интересы несовершеннолетних родителей, не состоящих в браке, достигших шестнадцати лет, защищают в процессе их законные представители, а согласно п. 5 той же статьи права, свободы и законные интересы детей таких несовершеннолетних родителей будут защищать уже несовершеннолетние родители сами. При заключении алиментного соглашения, когда такой несовершеннолетний родитель является плательщиком алиментов, требуется согласие его законных представителей, а когда тот же родитель выступает как представитель получателя алиментов (т.е. действует как законный представитель своего ребенка), он самостоятельно заключает алиментное соглашение и согласия его законных представителей не требуется. И перечень подобных примеров, когда один и тот же субъект в практически похожих ситуациях должен действовать по-разному, можно было бы продолжить.

———————————

<1> Закон, предоставив им право быть представителями своих детей, не учитывает, что такие родители, заключившие брак в юном возрасте (ряд субъектов Федерации допускают вступление в брак в пятнадцать и четырнадцать лет, а в двух субъектах Федерации вообще не установлен минимальный возраст для вступления в брак), фактически не способны представлять интересы своих детей надлежащим образом, поскольку, как правило, не имеют достаточного уровня личностной зрелости и крайне неграмотны.

Существуют различные правовые позиции по решению указанной непоследовательности. Так, М.В. Антокольская предлагает «изменение гражданского законодательства и наделение несовершеннолетнего родителя полной дееспособностью с шестнадцати лет или… включение рождения несовершеннолетним ребенка в число обстоятельств, при наличии которых несовершеннолетний может быть эмансипирован» <2>. Другой специалист в семейном праве Н.М. Савельева предлагает рассматривать «факт рождения ребенка несовершеннолетними родителями, не состоящими в браке, как основание для признания лица полностью дееспособным как в гражданском, так и в семейном праве» <3>.

———————————

<2> Антокольская М.В. Семейное право. М., 1996. С. 221.

<3> Савельева Н.М. Правовое положение ребенка в Российской Федерации: гражданско-правовой и семейно-правовой аспекты: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Белгород, 2004. С. 10.

С указанными предложениями трудно согласиться. Представляется, что подобные способы не решат проблем надлежащего представления интересов несовершеннолетних, если их родители сами еще являются детьми (в анализируемом случае — родители от шестнадцати до восемнадцати лет, не состоящие в браке). С правовой точки зрения — возможно, а вот с позиции права ребенка на защиту — вряд ли. Ведь данное право подразумевает не защиту прав и интересов ребенка вообще, а прежде всего надлежащую защиту. Ведь не случайно при принятии наиболее значимых правовых решений несовершеннолетнему требуется согласие его родителей или иных законных представителей, людей, которые в силу своих знаний, опыта, чувства долга, ответственности должны предпринять все необходимые меры для реализации прав ребенка в его интересах. Отступать от этой идеи, сложившейся веками, в угоду приведения норм «в соответствие» вряд ли правильно. Не следует забывать, что «дееспособность, как и правоспособность, не рассматривается как естественные свойства граждан, они предоставляются им законом и являются юридическими категориями. В связи с этим нельзя говорить о равенстве дееспособности людей; ее объем зависит от способности конкретного человека разумно рассуждать, понимать смысл норм права, сознавать последствия своих действий. Обычно эти качества различаются в зависимости от возраста граждан и их психического здоровья» <4>.

———————————

<4> Захарова О.Б. Лишение и ограничение дееспособности гражданина // Арбитражный и гражданский процесс. 2005. N 4. С. 12.

На наш взгляд, было бы неверно перекладывать на плечи юных родителей, которые и так де-факто оказались в тяжелой жизненной ситуации, еще и груз решения проблем по защите прав их ребенка. Несовершеннолетние родители, как правило, из неблагополучных семей, малообеспеченные, юридически неграмотные. И как следствие, они свои интересы зачастую не могут отстоять, а закон их обязывает защищать интересы своего собственного ребенка.

Представляется, что существуют два выхода из сложившейся ситуации. Во-первых, возможно установление института опеки над детьми таких родителей и переложение обязанности по защите прав и интересов детей несовершеннолетних родителей на опекунов. Но в функции опекуна входят не только обязанности по защите прав и интересов несовершеннолетних, но и их непосредственное воспитание. В этой связи могут пострадать интересы самого несовершеннолетнего родителя, поэтому вторым вариантом является использование правовой модели, заложенной в п. 2 ст. 64 СК РФ. То есть если допустить, что несовершеннолетний родитель не в состоянии представлять интересы детей и осуществлять надлежащую защиту их законных прав и интересов, тогда орган опеки и попечительства обязан назначить представителя для защиты прав и интересов детей.

Говоря о дееспособности несовершеннолетних родителей, нельзя не выделить отдельно следующую их группу — это несовершеннолетние родители, не состоящие в браке и не достигшие шестнадцати лет. Данным лицам предоставлены лишь право на совместное проживание с ребенком и право на участие в его воспитании (п. 1 ст. 62 СК РФ). Такие родители не имеют права на самостоятельное воспитание и образование ребенка, не имеют права на защиту его прав и законных интересов и, как следствие, не могут быть законными представителями своих детей. Более того, законодатель применительно к указанным несовершеннолетним родителям отошел от стандартной конструкции «прав и обязанностей» родителей, предоставил им лишь «усеченный» объем родительских прав и не возложил на них родительских обязанностей (в том числе и обязанности по содержанию ребенка). Тем не менее согласно п. 2 ст. 62 СК РФ опека над детьми несовершеннолетних родителей, не состоящих в браке и не достигших шестнадцати лет, не является обязательной. Представляется, что подобный подход законодателя не совсем оправдан, противоречит закону и вряд ли соответствует интересам указанных лиц.

На наш взгляд, наличие у ребенка родителей, которые в силу возраста не обладают полным объемом родительских прав и обязанностей, означает, что в соответствии с п. 1 ст. 121 СК РФ надлежащее родительское попечение у такого ребенка отсутствует. Следовательно, на основании п. 1 ст. 145 СК РФ опека над таким ребенком необходима <5>.

———————————

<5> Данное предложение критикуется О.Ю. Блохиной (Ильиной) в работе «Учет интересов ребенка при реализации им своих личных прав в суде». Тверь, 2003. С. 12 — 13.

Для понимания путей выхода из сложившейся ситуации следует определить причины, по которым законодатель сделал опеку над детьми таких родителей не обязательной. Вряд ли это можно списать только на «недосмотр», на законодательное упущение. Представляется, что причиной, по которой законодатель предусмотрел все-таки не обязанность по установлению опеки над детьми несовершеннолетних родителей, а возможность такой опеки, является то, что она носит достаточно кратковременный характер. Ведь не исключена ситуация, когда ребенок появился у матери, возраст которой пятнадцать лет и девять месяцев, и, поскольку она через три месяца приобретет родительские права в полном объеме, у нее появятся и родительские обязанности. Поэтому нецелесообразна трата времени и сил на установление опеки над ее ребенком. В процессе семейного воспитания помощь ей будут оказывать ее законные представители или иные лица, с которыми она проживает. Наличие у ребенка законного представителя для защиты его прав и интересов требуется обычно в ситуациях, выходящих за рамки обыденных, например, при помещении ребенка в медицинское учреждение, защите его имущественных прав. Поэтому надо полагать, что законодатель предполагал, что если будут необходимые причины для защиты прав и интересов детей несовершеннолетних родителей, то и опека будет над ребенком установлена, а при отсутствии таковых это делать не обязательно.

Однако с подобной логикой согласиться трудно. В действующем семейном праве правам ребенка корреспондируют обязанности родителей или лиц, их заменяющих. Как уже было указано выше, несовершеннолетние родители, не состоящие в браке и не достигшие шестнадцати лет, не имеют обязанностей по отношению к своим детям. Следовательно, при отсутствии у них (детей) опекунов отсутствует субъект, который обязан реализовывать права детей таких несовершеннолетних родителей.

Изменение ситуации в семье, когда ребенку требуется помощь немедленно, в отсутствие законного представителя чревато тем, что надлежащее осуществление прав ребенка не состоится.

Способов приведения ст. 62 СК РФ в соответствие с интересами ребенка несовершеннолетних родителей несколько. Один из вариантов — закрепление в п. 2 ст. 62 СК РФ обязанности (а не права) по назначению опекуна детям несовершеннолетних родителей. Такие предложения встречаются в правовой литературе <6>. Указанный вариант, с одной стороны, является самым простым, поскольку не меняет в целом сложившейся правовой конструкции о необходимости назначения законных представителей детям, оставшимся без надлежащего попечения со стороны родителей, с другой стороны, — достаточно сложным, поскольку требует дополнительной работы органов опеки и попечительства по выявлению таких детей и длительного времени для назначения им опекунов. А с учетом кратковременности опеки в ряде случаев работа по назначению опекуна ребенку может стать практически бесполезной.

———————————

<6> Петухова Э.А. Актуальные проблемы усыновления иностранными гражданами детей, имеющих российское гражданство: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2004. С. 20; Ткаченко Т.В. Усыновление по российскому семейному праву: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Ростов н/Д, 1999. С. 13.

Другим вариантом может быть установление правила, что в случае рождения ребенка у несовершеннолетних родителей до достижения ими шестнадцати лет законными представителями данного ребенка с правами опекунов станут родители несовершеннолетних родителей. Данное правило позволило бы иметь лицо, которое реализует права ребенка и освобождает органы опеки и попечительства от работы по установлению опеки. Тем самым достигаются две цели: с одной стороны, при возникновении чрезвычайных ситуаций, когда ребенку требуется оказание немедленной помощи, его законный представитель уже имеется и не требуется времени для его назначения, с другой — даже в случаях кратковременности такого законного представительства отсутствует необходимость отвлекать работников органов опеки и попечительства от решения их насущных задач.

Однако предлагаемый вариант в том виде, как он изложен, может порождать ряд проблем при осуществлении прав ребенка, поскольку ребенок одновременно может иметь до четырех законных представителей (по двое родителей каждого несовершеннолетнего родителя). Следовательно, необходимо уточнение по конкретизации личности, на которую возлагается обязанность по законному представительству ребенка. Поскольку в большинстве случаев материнство регистрируется, тогда как отцовство конкретного мужчины нередко отсутствует, на наш взгляд, необходимо возложить обязанность по представительству ребенка на родителей несовершеннолетней матери. Спорным вопросом в данном случае будет являться возможность возложения такой обязанности на обоих родителей несовершеннолетней матери. С одной стороны, если провести аналогию законного представительства в исследуемом случае с родительскими правоотношениями, то можно допустить возложение функций по такому представительству на обоих родителей. Но это вряд ли правильно, поскольку правоотношения, возникающие между таким законным представителем и ребенком, являются, по сути, отношениями по опеке, а опекуном в силу п. 1 ст. 35 ГК РФ, п. 2 ст. 146, ст. 150 СК РФ может быть назначено только одно лицо. Следует отметить, что в настоящее время существует проект Федерального закона «Об опеке и попечительстве» <7>. В нем содержится положение о возможности наличия у одного подопечного нескольких опекунов, которые несут за свои действия солидарную ответственность. Другими словами, законопроект допускает «соопекунство», распространенное в мировой практике.

———————————

<7> Михеева Л.Ю. Опека и попечительство: теория и практика. М., 2004. С. 301 — 319.

Поскольку в настоящее время «соопекунство» не предусмотрено ни ГК РФ, ни СК РФ, представляется, в качестве оптимального варианта в данном случае будет возложение функций опекуна на мать несовершеннолетней матери, поскольку именно женщина обычно берет на себя труд по воспитанию своих внуков. Однако в любом случае необходимо предусмотреть возможность отступления от общего правила, поскольку мать несовершеннолетней может отсутствовать либо не желать иметь подобного рода обязанность либо в семье есть лицо, способное осуществлять деятельность по опеке над ребенком несовершеннолетних родителей лучшим образом.

Хочется надеяться, что идеи, высказанные в данной работе, покажутся интересными не только ученым-теоретикам, но и нашим законотворцам, ведь согласованность правовых норм разных отраслей имеет, прежде всего, важное практическое значение, позволяющее в нашем случае обеспечить надлежащую защиту прав и интересов несовершеннолетних.