О мерах принуждения в уголовно-процессуальном законодательстве

04-03-19 admin 0 comment

Бажанов С.
Законность, 1996.


С. Бажанов, начальник кафедры уголовного процесса и криминалистики Владимирского филиала РВШ МВД РФ, кандидат юридических наук.

Совершенствование правоохранительной деятельности в значительной степени затрудняется из-за противоречий, которые приходится наблюдать между такими слагаемыми уголовного процесса, как эффективность и справедливость, рационализм и гуманизм.

Толковый словарь русского языка термин «гуманный» определяет как «человечный», «отзывчивый», «культурный», а выражение «рациональный» — «разумно обоснованный», «целесообразный».

Отсюда следует, что при переработке норм уголовно-процессуального закона не следует впадать в крайности. Предпочтительнее придерживаться тактики «здорового компромисса», «взаимопроникновения» рассматриваемых категорий, что особенно важно в тех случаях, когда прагматическое решение процедурных задач не требует нещадной эксплуатации так называемого «чистого разума», а также сколько-нибудь значимых материальных затрат.

Спроецируем изложенное на правовой институт мер принуждения в уголовно — процессуальном законодательстве Российской Федерации.

Как известно, УПК РСФСР задержание подозреваемого в порядке ст. 122 и избрание в отношении него, а также обвиняемого меры пресечения в виде заключения под стражу (ареста) допускает лишь в тех случаях, когда санкция статьи уголовного закона за соответствующее общественно опасное деяние предусматривает наказание на срок свыше одного года лишения свободы и в исключительных случаях — не свыше одного года (ст. ст. 90, 96 УПК).

В интересах практики сразу заметим, что при обновлении УПК РФ целесообразнее либо вовсе избавиться от обтекаемых формулировок типа «на срок свыше (не свыше) одного года», либо заменить их более содержательными и точными по смыслу, например «на срок один год и более», и в так называемых особых случаях «на срок до одного года включительно».

К сожалению, проект УПК, разработанный Министерством юстиции Российской Федерации, процедуру избрания в отношении обвиняемого меры пресечения в виде заключения под стражу (ареста) заформализовал до неприличия. Это во-первых. А во-вторых, по-прежнему увязывает возможность ее применения с санкцией статьи уголовного закона, которая теперь уже должна предусматривать наказание в виде лишения свободы на срок свыше (не свыше) двух лет (ст. ст. 80 — 94 проекта).

Если же учесть, что в современном, мягко говоря, подвижном уголовном законодательстве России содержится около сотни составов преступлений, по которым наказание в виде лишения свободы отсутствует вовсе, а по некоторым — до 6 месяцев, становится очевидной ситуация, искусственно осложняющая выполнение задачи по нейтрализации тенденции роста преступности.

К этому следует добавить, что политика приватизации, объективным следствием которой явится массовая безработица, приведет к размыванию социальной базы, в силу чего безработные и бомжи, почувствовав себя ущемленными, станут тяготеть к противоправным действиям.

В этой связи доктрина совершенствования уголовной политики России в рассматриваемом вопросе должна, как представляется, исходить прежде всего из необходимости определения типов поведения, нуждающихся в уголовно — правовом запрете. По мнению некоторых ученых, с которым трудно не согласиться, декриминализация деяний, ныне являющихся уголовно наказуемыми, может составить примерно 50 процентов.

А коль скоро содеянное трактуется Уголовным кодексом как преступное, органы дознания и предварительного следствия в стадии предварительного расследования должны иметь реальную возможность применения в отношении подозреваемого (обвиняемого) любой меры пресечения, в том числе ареста, независимо от того, предусматривает санкция статьи уголовного закона наказание в виде лишения свободы или нет. Тем более что ст. 47 УК допускает зачет предварительного заключения при назначении судом (судьей) наказания в виде исправительных работ либо других мер уголовного воздействия.

Целесообразность такого решения проблемы обусловлена еще и тем, что потребность в задержании или аресте подозреваемого (обвиняемого) может возникнуть на этапе реализации «сырых» оперативных материалов, когда промедление с началом расследования может повлечь невосполнимые потери, а хорошо доказан лишь один эпизод — малозначительное преступление.

И обратная ситуация. Существует правило, согласно которому в суде, в силу упрощенного понимания некоторыми судьями принципа презумпции невиновности, доказательства нередко убывают. В зависимости от степени ответственности представителей судебной власти и всего того, что принято именовать внутренним судейским убеждением, результатом рассмотрения дела может оказаться переквалификация действий подсудимого на статью уголовного закона, не предусматривающую наказание в виде лишения свободы.

И в том, и в другом случае предлагаемый вариант разрешения проблемы, не нарушая конституционных прав, свобод и интересов законопослушных граждан, в большей степени работает на представителей исполнительной власти, нежели против них.

Не менее прагматично в законодательном порядке должен разрешаться вопрос о применении меры пресечения к разыскиваемому обвиняемому. По закостенелой традиции прокуроры, осуществляющие надзор за органами предварительного расследования, подчас заочно санкции на арест обвиняемого, числящегося «в бегах», не дают и рекомендуют до обнаружения последнего, как это ни парадоксально, использовать в отношении него подписку о невыезде.

Ведомственные приказы и инструкции Генерального прокурора и министра внутренних дел РФ практикам в этом вопросе никаких «отдушин» не предоставляют.

Складывается положение, создающее иллюзорное представление о режиме законности, неотвратимым следствием чего следует серия действительных его нарушений (например, задержание органом внутренних дел в порядке ст. 122 УПК разыскиваемого обвиняемого по телетайпограмме инициатора розыска).

В связи с изложенным в новый УПК, как представляется, должны быть включены нормы, дающие правовые основания для избрания в отношении разыскиваемого обвиняемого во всех без исключения случаях меры пресечения в виде ареста, независимо от субъекта преступления (например, несовершеннолетний) и санкции статьи уголовного закона.

Следует учитывать, что в розыск может быть объявлен только обвиняемый, то есть лицо, в отношении которого в установленном законом порядке вынесено постановление о привлечении в качестве такового, что, в свою очередь, предполагает наличие достаточных для того доказательств (ст. 196 УПК). Не менее значимым является и сам факт уклонения обвиняемого от следственных органов.

Риск же следственной или судебной ошибки, временами присутствующий в подобных случаях, законодатель должен делить с представителями органов прокуратуры и МВД.

К сказанному можно добавить, что в редакционном изменении нуждается и ст. 101 УПК (ст. 94 проекта). Ее следует изложить в том смысле, что мера пресечения, избранная с согласия прокурора или по его указанию, может отменяться (изменяться) только с его ведома.