Особенности взыскания заработной платы при процедурах банкротства

04-03-19 admin 0 comment

Гершанок Л.
Законность, 2001.


Л. Гершанок, старший помощник прокурора Дзержинского района Перми.

Сегодня кризис неплатежей, а также невыплата заработной платы работникам ряда предприятий — звенья одной цепи. Аналогичны и их причины, носящие экономический характер. Несмотря на схожесть материальной сущности этих явлений, механизмы их юридической защиты различны, что частично объясняется их самостоятельными, порой несогласованными путями развития.

Несмотря на то, что ст. 30 Закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее — Закон) не относит работников к лицам, участвующим в деле о банкротстве, они, безусловно, обладают правом требования причитающейся им зарплаты. Оно вытекает не из гражданско — правовых, как у кредиторов, отношений, а из трудовых. Соответственно, нельзя относить к денежному обязательству корреспондирующую обязанность работодателя уплатить заработную плату.

Очевидно, что работник не является и не может являться кредитором, поскольку согласно ст. 307 ГК РФ обязательства кредиторов возникают исключительно из оснований, предусмотренных ГК РФ. Аналогичным образом работодатель не является должником по отношению к своим работникам.

Ограничения, накладываемые Законом, редко касаются работников, в частности их права на предъявление требований о взыскании заработной платы и предъявление исполнительных документов к взысканию. Так, ст. 57 Закона предусматривает по ходатайству кредитора приостановление на стадии наблюдения производств по делам, связанным с взысканием с должника денежных средств и иного имущества. Формально взыскание заработной платы, в силу совпадения определений понятия работодателя и должника, подпадает под определение «взыскание с должника денежных средств». Однако, во-первых, эти средства взыскиваются не кредитором, а во-вторых, взыскиваются все же не как с должника, а как с работодателя. Таким образом, было бы неверно считать, что на стадии наблюдения возможно приостановление производств по взысканию заработной платы, поскольку обычный порядок полностью сохраняется.

Однако здесь требует пояснения п. 5 ст. 58 и абз. 5 ст. 69 Закона, согласно которым с момента введения наблюдения либо внешнего управления аресты на имущество должника могут быть наложены исключительно в рамках процесса о банкротстве, т.е. только в обеспечение требований кредиторов. Глава же 13 ГПК предусматривает возможность наложения ареста на денежные средства ответчика в обеспечение и исковых требований работников. Несмотря на то, что в практике довольно редко встречаются меры по обеспечению их исков, теоретически это возможно. Норма Закона при этом нелогично лишает суд возможности принять меры по их обеспечению, поскольку согласно п. 1 ст. 57 Закона исполнительные производства по этим видам взыскания не приостанавливаются. Это дает работнику право при получении исполнительного листа предъявить его к исполнению, а судебному приставу — исполнителю удовлетворить его из принадлежащего работодателю (должнику) имущества.

Аналогичная ситуация, в том числе и с арестом имущества работодателя, складывается при внешнем управлении. Статья 70 Закона не распространяет мораторий на указанные требования, не накладывает Закон (в частности, п. 4 ст. 11) ограничения и на возможность их предъявления работниками. Однако некоторые авторы считают, что «…судебный пристав — исполнитель не имеет права арестовывать, изымать и продавать имущество должника, находящегося в процедуре банкротства, даже по не приостановленному исполнительному производству» <*>. Буквальное же толкование Закона говорит о том, что имущество нельзя только арестовывать. Думаю, что данная ситуация сложилась из-за того, что законодатель не до конца определился с концепцией регулирования несостоятельности, а также защитой прав работников при этом. Так, с одной стороны, Закон строится на концепции коллективного удовлетворения имеющихся к нему имущественных требований (п. 4 ст. 11 Закона), а с другой — делает некоторые исключения для части из них. Речь главным образом идет об указанных требованиях работников, которые при осуществлении процедур несостоятельности могут удовлетворяться через КТС (комиссия по трудовым спорам) либо суды общей юрисдикции.

———————————

<*> Скаредов Г. Арест имущества должника, находящегося в процедуре банкротства. — Сайт Интернет www.bankrot.ru

Здесь стоит оговориться, что хотя п. 1 ст. 20 Закона РФ «Об исполнительном производстве» предусматривает необходимость приостановления всех исполнительных производств при возбуждении в отношении должника дела о банкротстве, ст. 57 Закона делает из этого исключения, которые, как содержащиеся в специальном более позднем нормативном акте, имеют большую юридическую силу.

Еще одна стадия признания должника несостоятельным

(банкротом) — конкурсное производство. Ее особенность в целом и для работника в частности заключается в том, что она является завершающей и влечет, как правило, ликвидацию должника с увольнением всех его работников (ст. 119 Закона). Единственное исключение из этого правила — заключение мирового соглашения, которое, согласно ст. 120 Закона РФ «О несостоятельности (банкротстве)», возможно на любой стадии признания должника несостоятельным. Кроме того, исключительно на данной стадии возможно приостановление причитающихся работникам выплат в соответствии со ст. 98 Закона. В связи с этим ст. 96 КЗоТ здесь не действует.

При конкурсном производстве ликвидируемое юридическое лицо осуществляет свои права и обязанности, в том числе связанные с трудовыми отношениями, через арбитражного управляющего, который действует от его имени как исполнительный орган. Требования же работников о выплате причитающихся сумм фактически должны предъявляться к ликвидируемому юридическому лицу в лице конкурсного управляющего, а в случае их неудовлетворения — в КТС либо непосредственно в суд общей юрисдикции.

Здесь стоит остановиться на одной практической, да и теоретической проблеме. Статья 40.3 КЗоТ содержит понятие сохраняемой заработной платы, которая представляет из себя денежную сумму в размере среднего месячного заработка работника, выплачиваемую ему ежемесячно до его трудоустройства, но не свыше трех месяцев после его увольнения по п. 1 ст. 33 КЗоТ в связи с ликвидацией организации. Позволю не согласиться с существующим мнением, рекомендующим при сокращении работника в связи с ликвидацией организации сразу же выплачивать ему сохраняемую заработную плату, по крайней мере, за второй месяц. Данное право возникает у работника только по истечении одного месяца после его увольнения, и выплачивать ее до этого было бы неправильно как юридически, так и по сути, поскольку основания для этого нет. Подобные выплаты привели бы к необоснованному уменьшению конкурсной массы и, как следствие, ущемлению прав иных кредиторов, а при бюджетном финансировании должника — и к нецелевому использованию бюджетных средств.

При этом остается неясным, кто в указанной ситуации должен выплачивать заработную плату, если юридическое лицо ликвидировано. Ситуация осложняется тем, что не известен момент нового трудоустройства работника, в связи с чем при ликвидации не представляется возможным рассчитать причитающуюся ему в дальнейшем сумму. Это обстоятельство делает затруднительным капитализацию соответствующих платежей. Логично было бы возложить обязанность обеспечения указанных выплат на конкурсного управляющего, как на лицо, осуществляющее ликвидацию должника. Однако его полномочия завершаются с окончанием конкурсного производства (ст. 99 Закона).

Очевидно, в будущем здесь не обойтись без промежуточного субъекта, который фактически бы выплачивал высвобожденным работникам сохраняемую заработную плату в период их трудоустройства за уже ликвидируемого работодателя. Очевидно и то, что источник указанных выплат должен аккумулироваться за счет конкурсной массы должника в рамках второй очереди. Каким образом будут обеспечены указанные выплаты полностью, сегодня зависит от конкурсного управляющего и конкретного высвобождаемого работника касаться не должно.