Гражданский иск в уголовном процессе

04-03-19 admin 0 comment

Божьев В.
Законность, 2004.


В. Божьев, доктор юридических наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ.

Уголовно-процессуальный кодекс РФ 2001 г. традиционно, вслед за Уставом уголовного судопроизводства 1864 г. (УУС) и УПК РСФСР (1923 и 1960 гг.), предусмотрел возможность рассмотрения в рамках производства по уголовному делу гражданского иска о возмещении (компенсации) вреда, причиненного преступлением.

Такое решение законодателя вполне согласуется с Конституцией РФ, гарантирующей лицам, потерпевшим от преступлений, доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба (ст. 52), и положениями Декларации Генеральной Ассамблеи ООН об основных принципах правосудия для жертв преступлений и злоупотреблений властью (1985 г.).

В действующем УПК в определенной мере сохранены существовавшие ранее общие представления (ст. 29 УПК РСФСР) о гражданском иске в уголовном процессе как о требовании, заявленном при производстве по уголовному делу лицом (физическим или гражданским), о возмещении причиненного преступлением имущественного вреда.

Возможности потерпевшего этим, однако, не исчерпываются, так как нормами УПК РФ ему предоставлено право предъявления иска об имущественной компенсации морального вреда, причиненного преступлением (ч. 1 ст. 44).

Но не только в этом состоит новизна современной нормативно-правовой регламентации понятия гражданского иска в уголовном процессе. Увязывая его (это понятие) не только с процессуальными, но и материально-правовыми компонентами, законодатель поставил разрешение гражданского иска в зависимость от установления факта причинения вреда непосредственно преступлением. В силу этого и возможность вынесения решения (определения, постановления) о признании лица гражданским истцом в уголовном процессе обусловлена наличием оснований полагать, что вред причинен лицу непосредственно преступлением.

Новизна в трактовке понятий гражданского иска и гражданского истца в уголовном процессе очень важна, так как она, во-первых, соответствует уголовно-правовым и гражданско-правовым представлениям об ответственности за причинение вреда. Во-вторых, такое нормативно-правовое понятие гражданского иска обеспечивает рассмотрение уголовного дела в рамках очерченного законом предмета доказывания по уголовному делу (ст. 73 УПК). И, наконец, в-третьих, оно (это понятие) предостерегает следователей, дознавателей и суд от неоправданного расширения круга субъектов уголовно-процессуальных отношений по находящемуся в их производстве уголовному делу.

В связи с этим заслуживают внимания положения ч. 3 ст. 44 УПК, замкнувшие круг лиц, субъективно способных предъявить гражданский иск в уголовном процессе в интересах пострадавших от вреда, причиненного преступлением. Законом, в частности, подтверждено, что в защиту интересов несовершеннолетних, лиц, признанных недееспособными либо ограниченно дееспособными в порядке, установленном нормами гражданского процессуального законодательства, лиц, которые по иным причинам не могут защищать свои права и законные интересы, иск может быть предъявлен их законными представителями или прокурором, а в защиту интересов государства — прокурором.

Допускаемая законом возможность одновременного рассмотрения в рамках одного дела (уголовного) вопросов уголовно-правовой и гражданско-правовой ответственности может наступить лишь ввиду совершения деяний, запрещенных как уголовным, так и гражданским законодательством. Таким образом, та и другая ответственность, как видим, обусловлены наличием единого юридического факта — совершением преступления и причинением непосредственно этим преступлением вреда.

Требование о возмещении имущественного или о компенсации морального вреда, причиненного преступлением, может быть рассмотрено и в порядке гражданского судопроизводства. Такая возможность сохраняется даже в случае прекращения уголовного дела ввиду отказа государственного обвинителя от обвинения. Однако рассмотрение иска одновременно с уголовным делом предпочтительнее как для суда, так и для потерпевшего (экономия средств на производство по делу; освобождение истца от оплаты госпошлины; наличие благоприятных условий для более полного и быстрого доказывания иска и установления лиц, обязанных нести гражданско-правовую ответственность за деяния причинителя вреда; наличие более эффективных средств обеспечения явки ответчика в суд; возможность скорейшего возмещения или компенсации причиненного вреда и т.д.).

Целесообразность рассмотрения гражданского иска в уголовном деле обусловлена еще и тем, что установление характера и размера причиненного преступлением вреда имеет не только гражданско-правовое, но и уголовно-правовое значение. Поэтому закон их относит к числу обстоятельств, которые подлежат доказыванию по каждому уголовному делу (п. 4 ч. 1 ст. 73 УПК).

Гражданский иск, как один из важнейших способов защиты субъективных прав граждан, является единым правовым понятием для гражданского и уголовного процессов. Этот вывод не колеблет имеющиеся особенности рассмотрения гражданского иска в уголовном деле, обусловленные спецификой уголовного судопроизводства. Гражданский иск и в этом случае остается иском о присуждении. При этом как в гражданском, так и уголовном судопроизводстве гражданский иск характеризуется особой процессуальной формой рассмотрения спора о праве гражданском с обеспечением процессуальных гарантий сторонам.

Но возможность предъявления гражданского иска в уголовном деле не безгранична. Такой иск может быть предъявлен не только потому, что одно лицо причинило вред другому, а потому, что это лицо (причинитель вреда) обвиняется в совершении именно того преступления, которым непосредственно причинен этот вред и которое является предметом расследования и (или) судебного разбирательства. Если же лицо, обвиняемое в совершении преступления, действительно причинило вред, но не тем преступлением, которое является предметом расследуемого или рассматриваемого судом уголовного дела, к нему не может быть предъявлен иск в рамках данного уголовного дела.

Уместно в связи с этим напомнить, что свыше трех десятков лет тому назад Верховный Суд России констатировал, что суд не вправе выносить решение по существу заявленного гражданского иска в уголовном процессе, если иск не связан с предъявленным обвинением (Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1972. N 8. С. 12 — 13). Российские суды вполне обоснованно придерживаются этой позиции до сих пор.

Основанием иска в науке гражданского процесса принято считать юридические факты, на которых истец основывает свои исковые требования. Это положение всецело распространяется на гражданский иск в уголовном деле, который не может быть рассмотрен судом, если нет юридических фактов, обусловливающих возникновение гражданско-правовых отношений. Ими в уголовном судопроизводстве, как сказано, принято считать факты совершения преступлений и наличие вреда, причиненного этим преступлением.

Особенности рассмотрения гражданского иска вместе с уголовным делом в известной мере обусловлены зависимостью от характера совершенного преступления. Связь иска с преступлением предопределяет ограничение состава сторон по спору о праве гражданском их отношением к совершенному преступлению и его последствиям. В то же время недооценка на практике значения связи гражданского иска в уголовном деле с преступлением, в котором обвиняется лицо, приводит к попыткам расширения круга субъектов уголовного процесса, вовлекаемых в сферу уголовно-процессуальных отношений в связи с иском. Тем самым необоснованно усложняется ведение производства по делу.

Требование о возмещении вреда, причиненного преступлением, предъявляется в процессе производства по уголовному делу к обвиняемому (подсудимому) или лицу (физическому или юридическому), несущему по закону имущественную ответственность за его действия. К тому же следует иметь в виду, что соответчиками могут быть лишь лица, причинившие ущерб совместными действиями, при условии, если все они обвиняемые (подсудимые) не только по одному делу, но и за совершение одних и тех же деяний. С учетом этого требования привлекаются в качестве ответчиков и лица, несущие ответственность за действия указанных лиц.

Возложение на государственные органы, осуществляющие производство по уголовному делу (дознавателя, следователя, прокурора, судью), обязанности обеспечить потерпевшему возмещение причиненного преступлением вреда (ч. 3 и 4 ст. 42 УПК) означает, что при наличии фактических данных, дающих основания полагать о причинении вреда непосредственно преступлением, указанные субъекты (прежде всего следователи, дознаватели) обязаны разъяснить потерпевшему право на предъявление гражданского иска при производстве по уголовному делу.

В связи с этим нельзя не отметить, что в УПК сделана не вполне удачная попытка «усовершенствовать» устоявшиеся за последние полтора века в законодательстве и на практике представления о времени, в течение которого может быть предъявлен гражданский иск в уголовном деле. В УПК РФ 2001 г., в частности, установлено, что гражданский иск предъявляется после возбуждения уголовного дела, но до окончания предварительного следствия (ч. 2 ст. 44). Первая часть этого фрагмента закона, определяющая начальный момент течения времени, отпущенного для предъявления иска, в действующем законе дана предпочтительнее, чем в УПК РСФСР 1960 г. А вот завершающая часть ч. 2 ст. 44 (возможность предъявления иска до окончания предварительного следствия) — это наименее удачный из возможных вариантов решения вопроса, существенно ограничивающий права потерпевших.

Видимо, невдомек было разработчикам проекта УПК РФ, что в реальной практике граждане, пострадавшие от преступления, к сожалению, нередко узнают о своем праве на иск, лишь оказавшись в суде. Не случайно по Уставу уголовного судопроизводства 1864 г. этим крайним рубежом было открытие судебного заседания (ст. 7), по УПК РСФСР 1923 г. (ст. 15) и 1960 г. (ст. 29) — до начала судебного следствия. Почти сто пятьдесят лет отрабатывалась в России оптимальная модель так называемого соединенного судопроизводства. Медленно, правда, но ее развитие все же шло по восходящей. Спрашивается: кому и зачем понадобилось «ломать» то, что устоялось и вполне отвечало здравому смыслу?

Указанная «новаторская» находка не осталась незамеченной практикующими юристами. И «аварийная команда» (так называемая мониторинговая группа) вынуждена была спешно разработать проект изменений ч. 2 ст. 44. Федеральным законом от 26 июня 2003 г. (4 июля 2003 г.) новые предложения были инкорпорированы в УПК РФ. Но разработчики нововведений, ликвидировав одну допущенную ошибку, совершили другую, предусмотрев, что гражданский иск в уголовном процессе может быть предъявлен «…до окончания судебного следствия при разбирательстве данного уголовного дела в суде первой инстанции».

Такое решение вопроса приемлемо при рассмотрении небольших и несложных дел, например, мировым судьей. Но оно таит опасность создания значительных трудностей при рассмотрении многотомных групповых дел, рассматриваемых по первой инстанции районными, областными и равными им судами, так как может вызвать (в связи с предъявлением иска в конце судебного следствия) необходимость повторного допроса свидетелей, уже покинувших с разрешения председательствующего зал судебных заседаний.

Процесс исследования доказательств, подтверждающих обвинение и гражданский иск (если он предъявлен), обычно идет одновременно. Поэтому было бы оправданным избрать один из двух вариантов установления ограничения во времени возможности предъявления иска: либо — до открытия судебного заседания (вариант УУС 1864 г.), либо — до начала судебного следствия (модель УПК РСФСР 1923 и 1960 гг.), что более правильно. Но разработчики проекта закона, как видим, решили иначе.

Для предотвращения указанных негативных последствий, которые может вызвать применение ч. 2 ст. 44 (в новой редакции), следует не только рекомендовать следователям тщательно доводить до сведения потерпевших их право на предъявление гражданского иска, но и разъяснить, когда это нужно делать. К сожалению, право потерпевшего на иск даже не указано в рекомендуемом УПК РФ бланке постановления о признании лица потерпевшим и разъяснении ему прав (приложение 53). Прокурору при проверке дела, поступившего от следователя, необходимо тщательно выяснять выполнение следователем указанных рекомендаций. Наконец, судьям в подготовительной части судебного разбирательства следует обстоятельно разъяснить потерпевшему его права, в том числе право на предъявление иска.

Отнеся гражданского истца к участникам уголовного судопроизводства со стороны обвинения, законодатель (вольно или невольно) тем самым возлагает на него исполнение функции обвинения. Однако необходимо иметь в виду, что гражданский истец в публичном процессе, которым является уголовное судопроизводство, может осуществлять лишь функцию субсидиарного (вспомогательного) обвинителя, так как по большинству дел уголовное преследование осуществляется на публично-правовых началах.

Лишь по делам частного обвинения (пять составов преступления) преследование осуществляет частный обвинитель (потерпевший), а по делам частно-публичного обвинения (девять составов преступления) только начальный этап судопроизводства (возбуждение уголовного дела) зависит, как правило, от воли потерпевшего (ч. 3 ст. 20 УПК).

Таким образом, абсолютное большинство преступлений преследуется в публичном порядке, т.е. дознавателем, следователем, прокурором. На них же возлагается и обязанность доказывания наличия оснований гражданско-правовой ответственности, так как их установление — не что иное, как установление (одновременно) и оснований уголовно-правовой ответственности, которые входят в предмет доказывания по каждому уголовному делу.

Заметим, что закон не только возлагает эту обязанность на властных субъектов уголовно-процессуальных отношений, ответственных за ведение производства по делу, но и наделяет их для этого полномочиями по собиранию и использованию различных средств доказывания, включая такие, которые связаны с применением мер принуждения (выемки, обыски, осмотры и т.п.). Поэтому именно на государственные органы (дознавателя, следователя, прокурора, суд) закон возлагает полномочия по собиранию, проверке и оценке доказательств по уголовному делу. Отнюдь не случайно в ранее действовавшем УПК было установлено, что доказывание гражданского иска в уголовном деле производится по правилам, установленным УПК (ч. 5 ст. 29 УПК РСФСР).

Тот факт, что в УПК РФ аналогичное положение отсутствует, не дает оснований сомневаться в сохранении прежнего порядка доказывания оснований гражданского иска, предъявляемого в ходе производства по уголовному делу. Просто использован иной прием законодательной техники: не устанавливая особого порядка доказывания гражданского иска в уголовном процессе, законодатель тем самым подтвердил распространение на иск общих правил доказывания, ибо в тех случаях, когда он считал необходимыми отступления от общего порядка, специально оговаривал это в тех или иных нормах УПК (ст. ст. 314 — 317, 318 — 320, 420 (ч. 2), 433 (ч. 3), 448 — 452).

В то же время с учетом интересов и процессуального положения гражданского истца действие общих правил доказывания означает, что он (истец) должен способствовать органам расследования, прокурору и суду в установлении характера и размера причиненного преступлением вреда. Для этого закон дает ему возможность представлять доказательства, а также использовать в этих целях широкий круг других процессуальных прав на досудебных этапах судопроизводства и в суде (ч. 4 ст. 44 УПК).

В ст. 44, определяющей объем процессуальных правомочий гражданского истца в ходе производства по уголовному делу, прямо не указано на его право ставить перед лицами, ответственными за ведение предварительного расследования, вопрос о принятии мер по обеспечению гражданского иска. Нет подобного положения и в ст. 42 УПК. Тем не менее в действительности гражданский истец таким правом располагает. Во-первых, оно охватывается его правами на заявление ходатайств. Во-вторых, эта возможность следует из другого положения УПК, согласно которому потерпевшему обеспечивается возмещение имущественного вреда, причиненного преступлением.

Однако надо иметь в виду, что дознаватель или следователь не вправе разрешить это ходатайство своим постановлением. Они обязаны это сделать по получении на то решения суда, вынесенного по их ходатайству, согласованному с прокурором (ст. 115 УПК). Применительно же к производству в суде указанное право потерпевшего и гражданского истца прямо предусмотрено законом (ст. 230 УПК).