Заключение под стражу и производство некоторых следственных действий с участием несовершеннолетних подозреваемых, обвиняемых

04-03-19 admin 0 comment

Макаренко И.
Законность, 2004.


И. Макаренко, доцент Института права БашГУ.

Целесообразность применения к несовершеннолетним заключения под стражу всегда вызывала дискуссии, которые в конечном счете сводились к тому, что эта мера пресечения должна использоваться в отношении рассматриваемой группы правонарушителей в крайне редких случаях.

В ст. 13 Минимальных стандартных правил ООН, касающихся отправления правосудия в отношении несовершеннолетних, утвержденных 40-й сессией Генеральной Ассамблеи ООН 29 ноября 1985 г. (Пекинские правила), указано, что «содержание под стражей до суда применяется лишь в качестве крайней меры и в течение кратчайшего периода времени».

В соответствии с ч. 2 ст. 108 УПК РФ к несовершеннолетнему подозреваемому или обвиняемому заключение под стражу в качестве меры пресечения может быть применено в случае, если он подозревается или обвиняется в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления. В исключительных случаях эта мера пресечения может быть избрана в отношении несовершеннолетнего, подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления средней тяжести. Однако не ясно, что подразумевает законодатель под исключительными случаями. Что касается взрослых подозреваемых или обвиняемых, то в соответствии с ч. 1 ст. 108 УПК исключительные случаи для них ограничены наличием одного из следующих обстоятельств: если подозреваемый или обвиняемый не имеет постоянного места жительства на территории России, его личность не установлена; им нарушена ранее избранная мера пресечения; он скрылся от органов предварительного расследования или от суда.

Неопределенность в отношении несовершеннолетних влечет произвольное толкование исключительности случаев. Есть мнение, что исключительными можно считать случаи, когда несовершеннолетний ранее совершил преступление, привлекался к уголовной ответственности, освобождался от уголовной ответственности; совершил (сам или в составе группы) несколько преступлений или серию преступлений, его преступная деятельность продолжалась длительный период; личность несовершеннолетнего требует его изоляции от общества (не учится, не работает, состоит на учете в милиции, является наркоманом, совершает правонарушения и т.д.) и др. <*>.

———————————

<*> См.: Багаутдинов Ф. Ювенальная юстиция начинается с предварительного следствия // Российская юстиция. 2002. N 9.

Таким образом, исключительность случаев, при которых несовершеннолетнему подозреваемому или обвиняемому в совершении преступления средней тяжести может быть избрана мера пресечения в виде заключения под стражу, ничем не ограничена. Думаю, законодатель должен быть последовательным в защите прав несовершеннолетних. В этой связи целесообразно было бы уточнить, что к несовершеннолетним подозреваемым или обвиняемым в совершении преступления средней тяжести может быть применена мера пресечения в виде заключения под стражу в исключительных случаях при наличии одного из обстоятельств, предусмотренных в ч. 1 ст. 108 УПК.

Кроме того, необходимо отметить в действующем УПК и некоторое формальное ограничение прав защитника в судебном заседании при принятии решения об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу.

В ч. 2 ст. 51 УПК РСФСР указывалось, что защитник имеет право знакомиться с материалами, направляемыми в суд в подтверждение законности и обоснованности применения к подозреваемому или обвиняемому заключения под стражу в качестве меры пресечения и продления срока содержания под стражей. В ст. 53 УПК РФ это уточнение отсутствует, есть лишь общая формулировка о праве защитника знакомиться с протоколом задержания, постановлением о применении меры пресечения, протоколами следственных действий, произведенных с участием подозреваемого, обвиняемого, иными документами, которые предъявлялись либо должны были предъявляться подозреваемому, обвиняемому, а по окончании предварительного расследования знакомиться со всеми материалами уголовного дела.

В Определении Конституционного Суда РФ от 12 мая 2003 г. «По жалобе гражданина Коваля С.В. на нарушение его конституционных прав положениями статей 47 и 53 УПК РФ» сказано, что, поскольку в соответствии со ст. 55 Конституции РФ ограничения права граждан на доступ к информации, содержащейся, например, в документах, которые подтверждают законность и обоснованность применения к подозреваемому или обвиняемому меры пресечения в виде заключения под стражу, могут быть установлены только законом, а п. 12 ч. 4 ст. 47 и п. 7 ч. 1 ст. 53 УПК РФ не содержат каких-либо указаний на необходимость введения подобных ограничений в отношении обвиняемого и его защитника, применение названных норм должно осуществляться в соответствии с приведенными правовыми позициями. По мнению Конституционного Суда, отсутствие прямого указания на это право в ст. ст. 47 и 53 УПК РФ не препятствует обвиняемым, права и свободы которых затрагиваются судебными решениями об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу или о продлении срока содержания под стражей, и их защитникам в ознакомлении с материалами, на основании которых принимаются эти решения.

Тем не менее в настоящее время в правоприменительной практике в судах Республики Башкортостан встречаются многочисленные случаи отказа защитникам и обвиняемым в ознакомлении с названными материалами. Чтобы исключить формальные коллизии между конституционно-правовым смыслом и уголовно-процессуальной формулировкой рассматриваемых норм, следовало бы их детализировать, уточнить и привести в соответствие с Конституцией РФ.

Вызывает сомнения и норма, регулирующая производство допроса. Так, в ч. 4 ст. 173 УПК РФ установлено, что повторный допрос обвиняемого по тому же обвинению в случае его отказа от дачи показаний на первом допросе может проводиться только по просьбе самого обвиняемого.

На наш взгляд, эта новация, с одной стороны, нарушает право следователя на самостоятельное решение вопроса о целесообразности производства того или иного следственного действия, тем более если им собраны новые доказательства виновности обвиняемого. С другой стороны, подростку, отказавшемуся от дачи показаний, будет сложно просить следователя допросить его повторно исходя из возрастных особенностей психики, в частности упрямства, которое связано с неправильным представлением о целесообразности, принципиальности, независимости и самостоятельности. В результате «работа с таким обвиняемым будет, несомненно, продолжаться, но, увы, уже не в процессуальном, обеспеченном достаточно прописанными в законе гарантиями его прав, режиме, а исключительно оперативным путем со всеми его известными преимуществами и, главное, — недостатками» <*>.

———————————

<*> Баев О.Я. Новации норм доказательственного права в УПК РФ 2002 г. и проблемы их реализации // 50 лет в криминалистике: К 80-летию со дня рождения Р.С. Белкина. Воронежский государственный университет, 2002. С. 34.

В ст. 164 УПК РФ предусмотрены общие правила производства следственных действий, в том числе право следователя привлечь к участию в следственном действии должностное лицо органа, осуществляющего оперативно-розыскную деятельность. В целом эта норма является положительной, так как и раньше следователи приглашали оперативных работников участвовать в следственных действиях, что было весьма полезно при производстве ряда процессуальных действий, но ничем не регламентировалось. Тем не менее при производстве вербальных следственных действий, где присутствие дополнительных лиц необходимо предусматривать только исходя из целесообразности их участия, присутствие оперативного работника вряд ли будет оправданным. С какой целью может быть, например, приглашено должностное лицо органа, осуществляющего оперативно-розыскную деятельность, на допрос несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого?

Если исходить из того, что следователь в таком случае эффективнее сможет использовать информацию, полученную оперативным путем, то, на наш взгляд, он может достаточно результативно использовать ее, получив заранее в процессе подготовки к допросу. Тогда не будет никакой необходимости привлекать оперативного работника в качестве непосредственного источника данной информации.

Если же предположить, что следователь приглашает должностное лицо органа, осуществляющего оперативно-розыскную деятельность, для установления определенного паритета (защитник и обвиняемый — с одной стороны, следователь и оперативный работник — с другой), то следует заметить, что следователь, пригласив на допрос несовершеннолетнего с адвокатом, остается хозяином положения, руководит следственным действием, задает любые относящиеся к делу вопросы и в то же время дает разрешение адвокату задавать вопросы или отводит их. Следователь, обладая широкими полномочиями при производстве допроса, вряд ли нуждается в психологической поддержке оперативного работника.

Если же оперативный работник до начала допроса несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого уже «беседовал» с допрашиваемым и сумел внушить ему страх перед своей персоной, то во время допроса его присутствие может оказать влияние на дачу тех или иных показаний. Остается в таком случае только выяснить, где находится граница между психическим насилием и законным психологическим воздействием на допрашиваемого во время допроса?

Производство очной ставки с участием несовершеннолетних также вызывает ряд вопросов. Как известно, с учетом процессуального положения, возраста и особенностей психики подростков в законе предусмотрены дополнительные гарантии, обеспечивающие законность получения от них объективных и полных показаний. В том случае, когда одним из участников очной ставки является несовершеннолетний обвиняемый или подозреваемый, необходимо участие защитника (ч. 2 ст. 425 УПК), законного представителя (ч. 1 ст. 426), а при допросе подозреваемого, обвиняемого, не достигшего возраста шестнадцати лет либо достигшего этого возраста, но страдающего психическим расстройством или отстающего в психическом развитии, обязательно участие педагога или психолога (ч. 3 ст. 425).

Если анализировать и далее круг участников очной ставки, то следователь вправе привлечь к участию в следственном действии и должностное лицо органа, осуществляющего оперативно-розыскную деятельность (ч. 7 ст. 164 УПК).

Целесообразность производства очной ставки при таком количестве участников вызывает некоторые сомнения. Будет ли эффективным это следственное действие, на котором присутствуют, например, два несовершеннолетних обвиняемых до шестнадцати лет с педагогом (вопрос: один педагог на двоих обвиняемых или каждому обвиняемому — своего педагога; должны ли быть педагоги знакомы несовершеннолетним или, напротив, незнакомы?), законными представителями, адвокатами, а при желании следователя — еще и с оперативными работниками? Вряд ли такое количество участников будет способствовать устранению противоречий и сохранению психологического контакта в случае, если он был установлен.

По мнению Л. Каневского, очная ставка — не единственный и не лучший способ устранения противоречий в показаниях несовершеннолетнего обвиняемого и других допрошенных по делу лиц. Поэтому, если есть возможность устранить их в процессе анализа собранных доказательств или проведения иных следственных действий (следственного эксперимента, проверки и уточнения показаний на месте и др.), следователь должен использовать такие возможности <*>.

———————————

<*> См.: Каневский Л.Л. Тактика следственных действий по делам о преступлениях, совершенных несовершеннолетними. Уфа: Восточный университет, 2001. С. 78.

Присоединяясь к этому мнению, мы считаем, что очную ставку с участием несовершеннолетних следует проводить лишь в тех случаях, когда были использованы, но не дали результата другие способы установления истины по спорным обстоятельствам.