Допустимость доказательств, собранных защитником, и осуществление функции защиты в уголовном судопроизводстве

04-03-19 admin 0 comment

Карякин Е.
Российская юстиция, 2003.


Е. Карякин, старший преподаватель кафедры уголовного процесса Оренбургского государственного университета, кандидат юридических наук.

Наделение защитника правом на собирание доказательств в соответствии с УПК РФ вызвало неоднозначную реакцию со стороны ученых-процессуалистов. Кто-то так и остался противником этого, но кто-то воспринял нововведение как должное, между тем закон есть закон и необходимо строго следовать его букве.

Как известно, деятельность адвоката в соответствии с УПК РСФСР не включала в себя собирание доказательств, но и УПК РФ, предусмотрев данное полномочие, не снял наболевших вопросов, а лишь добавил их. Как представляется, получение защитником предметов, документов и иных сведений, а также истребование справок, характеристик, иных документов от органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и организаций имели место и в соответствии с УПК РСФСР, в котором речи о собирании защитником доказательств вообще не велось, а говорилось лишь об их представлении. И действительно, для того чтобы защитнику представить определенное доказательство, необходимо первоначально его получить. Конечно, положительно, что законодатель предусмотрел возможность защитнику от своего имени, а не от имени юридической консультации обращаться с запросами к государственным органам, организациям, предприятиям, учреждениям, а последних обязал предоставлять запрашиваемые документы и их копии. Однако данная норма в отсутствие указаний законодателя на срок, в который должны быть предоставлены документы и санкции за ее невыполнение, выглядит, по меньшей мере, нелогично.

По справедливому замечанию ряда авторов, неурегулированным остался тот случай, когда защитник истребует документы, составляющие государственную, коммерческую и другую охраняемую законом тайну. Как видится, необходимо законодательно оговорить те случаи, когда истребованные защитником документы не могут быть ему предоставлены.

Последний же способ собирания доказательств защитником из трех предусмотренных ч. 3 ст. 86 УПК РФ сосредоточил в себе наибольшее количество неясностей. Каков механизм проведения опроса защитником лиц с их согласия? Каков порядок фиксации полученных сведений? И, наконец, каков порядок оценки допустимости таких доказательств? Именно доказательств, а не сведений, потому как законодатель в ч. 3 ст. 86 УПК РФ говорит: «Защитник вправе собирать доказательства…»

Итак, в законе не дается указаний ни по поводу понятия опроса, ни по поводу порядка его проведения, ни способа фиксации его результатов. Представляется возможным на основе действующего уголовно-процессуального законодательства представить опрос лица защитником в виде беседы защитника с гражданином, выразившим согласие на это, с целью получения сведений, относящихся к уголовному делу и позволяющих доказать невиновность или меньшую виновность подзащитного, результаты которой фиксируются в произвольной форме. В качестве формы фиксации может выступить протокол с указанием места и времени начала и окончания опроса, анкетных данных опрашиваемого и защитника (если это адвокат — принадлежность к коллегии адвокатов). Кроме того, предварять в протоколе конкретные сведения, данные опрашиваемым лицом, должна подпись данного лица о наличии согласия на опрос, протокол на каждой его странице и в заключении подписывается защитником и опрашиваемым. Считаем возможным в качестве дополнительного средства фиксации использовать видеозапись. Думается, такой вариант фиксации основан на законе, но как его недостаток следует рассматривать некую камерность, келейность беседы защитника и гражданина. Где гарантии от злонамеренных действий со стороны защитника — угроз, шантажа, попыток подкупа гражданина или введения его в заблуждение?

В этой связи смеем предположить, что присутствие при опросе лица защитником кого-то, пользующегося доверием и выступающего впоследствии гарантом фиксации хода опроса, поможет решить хотя бы некоторые проблемы и послужит гарантией обеспечения прав защитника на собирание доказательств. В качестве такого гаранта вполне может выступить нотариус как должностное лицо, действующее от имени государства. По окончании опроса нотариус, при нем присутствующий, при условии соблюдения требований закона и уплаты государственной пошлины прошивает и заверяет протокол опроса, о котором говорилось выше, и делает запись в регистрационной книге (Руднев В., Беньягуев Г. Возможно ли участие нотариуса в уголовном судопроизводстве? // Российская юстиция. 2002. N 8. С. 28 — 29).

Другой вариант закрепления результатов опроса (Кузнецов Н., Дадонов С. Право защитника собирать доказательства: сущность и пределы // Российская юстиция. 2002. N 8. С. 32) — изложение содержания беседы в ходатайстве с указанием лица, подлежащего вызову для его допроса следователем, думается, в принципе возможен. Однако, на наш взгляд, такой вариант не отвечает духу УПК РФ и возвращает нас во времена, когда беседа защитника с гражданином рассматривалась как предпроцессуальная деятельность. Было бы странным обращаться к позициям, сформированным в период реформирования УПК РСФСР, если новый закон уже обозначил подход к данной проблеме.

Большое, если не сказать огромное, значение приобретают нравственно-этические аспекты указанной уголовно-процессуальной деятельности защитника. Защитник ни в коем случае не должен злоупотреблять предоставленным ему правом на собирание доказательств: не должен использовать ложь, введение в заблуждение лица, обладающего определенными сведениями, принуждение последнего к беседе, а тем более принуждение к даче ложных сведений. Несомненно, в первую очередь, встретившись с определенным гражданином, защитник должен представиться, а затем вежливо указать цель встречи и испросить согласие на проведение опроса, если гражданин не желает беседовать, безотносительно от того, приводит ли он причины этого или нет, защитник должен окончить беседу. Иное развитие событий в указанном случае должно рассматриваться как угроза допустимости полученного защитником доказательства. Исходя из того, что правовая норма есть не что иное, как социально-нравственное веление, установленное государством и обеспеченное его принудительной силой, стало быть, в случае нарушения этой нормы включается механизм реализации принудительных предписаний, носящих негативный характер, что в данном случае имеет форму недопустимости доказательств, полученных в ходе опроса лица защитником и подпадающих под действие ст. 75 УПК РФ. Так, сторона обвинения вправе заявить перед судом ходатайство об исключении результатов опроса как доказательства, представленного защитником по причине их недопустимости в соответствии со ст. 75 УПК РФ.

Как видится, не стоит рассматривать право защитника собирать доказательства как профессиональную обязанность адвоката, заключающуюся в установлении очевидцев криминального события, опросе этих лиц с их согласия или сообщении о них должностному лицу для их допроса в качестве свидетелей, как это предлагают Н. Кузнецов и С. Дадонов (Указ. раб. С. 32). Следует отметить, что в качестве защитника в соответствии со ст. 49 УПК РФ может выступать и не адвокат. Кроме того, принимать ли меры по установлению конкретного лица, проводить ли его опрос или не проводить, определяет сам защитник, руководствуясь интересами подзащитного, а также тактическими приемами, выбранными применительно к определенной ситуации. Закон не запрещает защитнику «придержать» результаты опроса гражданина, например не представлять их следователю в ходе предварительного следствия, а сделать это в судебном заседании с целью разрушения обвинительного тезиса. Вполне возможна также ситуация, когда защитник предполагает, что показания определенных лиц могут помочь его подзащитному, заявляет о них следователю, однако эти лица дают обвинительные показания в отношении подзащитного.

И последнее: оцениваться собранные защитником доказательства должны по единым правилам, наравне с доказательствами стороны обвинения, руководствуясь закрепленным в ст. 17 УПК РФ принципом свободы оценки доказательств. Как известно, никакое отдельно взятое доказательство не только не имеет заранее установленной силы, но не имеет и заранее установленного «бессилия».