Связан ли судья доводами обвинения при решении вопроса об аресте?

04-03-19 admin 0 comment

Жуковский В.
Российская юстиция, 2003.


В. Жуковский, адвокат, профессор кафедры конституционного права Российской академии правосудия.

Как известно, с 1 июля 2002 г. только суд, в том числе и в ходе досудебного производства, вправе принимать решения об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу (п. 1 ч. 2 ст. 29 УПК РФ). С указанного момента без каких-либо изъятий действует положение Конституции РФ о том, что арест, заключение под стражу и содержание под стражей допускаются только по судебному решению (ч. 2 ст. 22).

Данное нововведение уже привело к более экономному обращению с заключением под стражу как мерой пресечения. Но стал ли новый порядок в большей мере способствовать принятию законного и обоснованного решения? Для меня этот вопрос пока остается открытым.

Например, совсем недавно мне довелось встретить номинально (только по виду) конституционный подход в принятии решения о заключении обвиняемого под стражу, который, тем не менее, на этапе надзорного производства был фактически поддержан председателем суда субъекта Российской Федерации. Именно это последнее обстоятельство убедило меня в существовании настораживающей тенденции и, возможно, не только в одном отдельно взятом регионе.

По одному из дел с моим участием в постановлении о возбуждении ходатайства об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу следователь указал, что мой подзащитный может угрожать свидетелям, иным участникам уголовного судопроизводства, уничтожить доказательства либо иным путем воспрепятствовать производству по уголовному делу (п. 3 ч. 1 ст. 97 УПК РФ). Только по этому основанию в суде на избрании меры пресечения настаивал прокурор, который, однако, со своей доказательственной задачей не справился, и суд принял решение по основаниям, обвинением не предложенным. Мой подзащитный был заключен под стражу потому, что мог совершить аналогичное преступление (в данном случае — разбой) и скрыться от органов предварительного следствия и суда (п. п. 1, 2 ч. 1 ст. 97 УПК РФ). При этом в постановлении суда не было приведено ни одного доказательства, взятого за основу при принятии решения.

В кассационной жалобе мною констатировались: «связанность» суда основаниями для избрания меры пресечения в виде заключения под стражу, которые изложены в постановлении о возбуждении соответствующего ходатайства, и недопустимость выхода за их пределы в судебном постановлении; необходимость приведения в постановлении суда доказательств в пользу избрания меры пресечения и недопустимость «голословных» решений.

Суд кассационной инстанции оставил постановление суда без изменения, а мою кассационную жалобу без удовлетворения. Председатель суда отказал в удовлетворении моей надзорной жалобы, приведя уникальные в своем роде аргументы, которые есть смысл воспроизвести дословно: «Убеждение судьи в необходимости заключения под стражу обвиняемого X. основано на исследовании всей совокупности материалов, приложенных к ходатайству следователя. При этом ст. ст. 101, 108 УПК РФ не требуют приведения в постановлении конкретных фактических данных, подтверждающих наличие тех или иных оснований для применения данной меры пресечения. Довод, что судья при рассмотрении ходатайства связан указанными следователем основаниями для заключения обвиняемого под стражу и не вправе сослаться ни на какие другие основания из числа предусмотренных ч. 1 ст. 97 УПК РФ, также является несостоятельным, поскольку такое ограничение прямо из закона не вытекает».

Тем самым были отвергнуты мои аргументы, основанные на положениях Конституции РФ и правовых позициях Конституционного Суда РФ, суть которых сводится к следующему.

Во-первых, согласно ч. 10 ст. 108 УПК РФ решение об избрании в качестве меры пресечения заключения под стражу суд может принять по собственной инициативе только в отношении подсудимого и в суде. Всякая иная самостоятельность суда в решении этого вопроса означает выполнение судом несвойственной ему обвинительной функции. Этот вопрос нашел свое отражение и во многих решениях Конституционного Суда РФ, в том числе в Постановлении от 14 января 2000 г. N 1-П по делу о проверке конституционности отдельных положений УПК РСФСР, регулирующих полномочия суда по возбуждению уголовного дела, в связи с жалобой гражданки И.П. Смирновой и запросом Верховного Суда РФ. Согласно его абз. 5 п. 6 описательно-мотивировочной части не имеет конституционных оснований содержащееся в ч. 4 ст. 256 УПК РСФСР полномочие суда при возбуждении уголовного дела в отношении нового лица применить к нему меру пресечения, поскольку в таких случаях это сопряжено непосредственно с обоснованием самим судом подозрения в совершении преступления, что является всецело функцией уголовного преследования. Данная правовая позиция Конституционного Суда РФ, основанная на конституционном принципе разделения властей и самостоятельности органов каждой из них (ст. 10 Конституции РФ), значима и для рассматриваемой ситуации. В рамках досудебного производства только прокурору, следователю и дознавателю позволено определять основания для избрания меры пресечения в виде заключения под стражу. Реализация данного правомочия является элементом уголовного преследования. Самостоятельно определяя основания для избрания меры пресечения в виде заключения под стражу, суд недопустимо замещает орган уголовного преследования. Суд, исправляя возможные просчеты органа уголовного преследования, ухудшает положение обвиняемого (подозреваемого) по собственной инициативе.

Во-вторых, согласно ч. 3 ст. 123 Конституции РФ судопроизводство осуществляется на основании состязательности и равноправия сторон. В рассматриваемой ситуации суд, так сказать, упразднил состязательность, приняв решение по обстоятельствам, которые не были предметом спора. Осталось фикцией и равенство сторон, потому что суд вопреки требованиям ч. 3 ст. 15 УПК РФ выступил на стороне обвинения. Суд также не выполнил возложенной на него ч. 3 ст. 15 УПК РФ обязанности по созданию необходимых условий для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав. Сторона защиты, действуя строго в пределах заявленных оснований для избрания меры пресечения, не была ориентирована на возможный выход за эти пределы, что стало безусловным нарушением права на защиту. Это нарушение сродни вынесению обвинительного приговора с изменением предъявленного обвинения в сторону ухудшения положения подсудимого. Принципам состязательности, равноправия сторон и обеспечения права на защиту будет соответствовать только такое развитие событий, когда при недоказанности стороной обвинения заявленных оснований для избрания меры пресечения в виде заключения под стражу суд будет принимать единственно возможное решение — об отказе в удовлетворении соответствующего ходатайства.

В-третьих, согласно ч. 4 ст. 7 УПК РФ постановления судьи должны быть законными, обоснованными и мотивированными. Это положение является логическим продолжением адресованного суду конституционного требования соблюдать Конституцию и законы (ч. 2 ст. 15 Конституции РФ). Мотивированность судебного решения как внешнее проявление его обоснованности есть не что иное, как подтверждение выводов относимыми, допустимыми, достоверными и достаточными доказательствами. Задача мотивировать решения об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу перед органами уголовного судопроизводства стояла даже тогда, когда эта мера пресечения могла быть применена по мотиву одной лишь опасности преступления (ч. 2 ст. 96 УПК РСФСР).

Конституционный Суд РФ в определении от 8 октября 1999 г. об отказе в принятии к рассмотрению жалоб граждан К.Ю. Мирзаянца, А.В. Боровских, В.Н. Вечтомова и Д.А. Колосова на нарушение их конституционных прав ст. ст. 89, 91, 96 УПК РСФСР отметил, что содержащаяся в ч. 2 ст. 96 УПК РСФСР материально-правовая характеристика перечисленных в ней преступлений как опасных презюмирует наличие оснований для заключения лица под стражу, но не предполагает освобождение органов дознания, следователя, прокурора и суда от обязанности в каждом конкретном случае подтверждать эти основания достаточными доказательствами.

Уверен, переход к новому судебному порядку избрания меры пресечения в виде заключения под стражу будет дискредитирован, если соответствующие постановления суда не станут подлинно мотивированными процессуальными актами. Замечу в завершение, что не так сложно уяснить «букву закона», как постичь его «дух». И мы делаем лишь первые шаги по пути такого постижения.