Судебный порядок заключения под стражу

04-03-19 admin 0 comment

Маслов И.
Законность, 2005.


И. Маслов, старший помощник прокурора Восточного административного округа Москвы, кандидат юридических наук.

Одна из наиболее существенных новелл УПК РФ — санкционирование судом избрания в качестве меры пресечения заключения под стражу.

Судебный порядок заключения под стражу был одним из наиболее острых вопросов как в период обсуждения проектов УПК, так и в течение некоторого времени после его принятия. Потом судебная практика нарабатывалась, а дискуссии стали постепенно утихать.

Но в достаточной ли мере регламентирована в ст. 108 УПК РФ процедура рассмотрения судом ходатайства дознавателя либо следователя, возбужденного с согласия прокурора, об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу? УПК до сих пор не дает ответа на вопрос: необходимо ли вести протокол судебного заседания? В открытом или закрытом судебном заседании подлежит рассматривать ходатайства? И, пожалуй, самое существенное — должен ли суд исследовать вопрос о доказанности виновности лица (причастности к совершенному преступлению)?

Пленум Верховного Суда РФ в Постановлении от 5 марта 2004 г. «О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» уделил избранию в качестве меры пресечения заключения под стражу существенное внимание.

Ведение протокола судебного заседания является повсеместно сложившейся традицией, так как прямого указания на обязательность его ведения нет и в ст. 108 УПК, и в подзаконных нормативных актах, и в указанном Постановлении Пленума Верховного Суда РФ.

В п. 11 Постановления говорится, что рассмотрение ходатайства об аресте производится «в открытом судебном заседании, за исключением случаев, указанных в части 2 статьи 241 УПК РФ». Полагаем, что здесь Верховный Суд, по сути, указывает, что процедура рассмотрения ходатайства о заключении под стражу должна, в случае возникновения пробелов правового регулирования, производиться по аналогии с процедурами судебного производства.

В ходе судебного заседания должны быть рассмотрены и впоследствии разрешены судом вопросы о возможных намерениях обвиняемого скрыться, заняться преступной деятельностью и т.д.

При рассмотрении вопроса об избрании анализируемой меры пресечения суд проверяет данные о тяжести предъявленного обвинения, личности обвиняемого, его возрасте, состоянии здоровья, семейном положении, роде занятий и другие обстоятельства. На основе изучения этих вопросов судья должен прийти к заключению, что иная более мягкая мера пресечения не может быть применена.

В п. 4 Постановления Пленум указал, что «рассматривая ходатайство об избрании подозреваемому, обвиняемому в качестве меры пресечения заключения под стражу, судья не вправе входить в обсуждение вопроса о виновности лица в инкриминируемом ему преступлении».

Полагаем, что в части доказанности виновности лица в совершенном преступлении при рассмотрении вопроса об аресте Пленум не столько дал разъяснения нормы УПК для ее единообразного понимания, сколько создал новую процессуальную норму, которая восполняет пробелы правового регулирования.

Следовательно, судья, санкционируя арест, должен установить факт возбуждения уголовного дела, процессуальный статус лица, в отношении которого возбуждено ходатайство, полномочия лица, возбудившего ходатайство и давшего согласие на его возбуждение. При этом суд «не вправе» проверять и исследовать вопрос о том, есть ли у стороны обвинения основания подозревать человека в совершении преступления. Иначе говоря, насколько обоснованно было решение органов расследования о «придании» гражданину процессуального статуса подозреваемого либо обвиняемого, суд не рассматривает.

Такая позиция, на наш взгляд, не безупречна. Так, в ряде норм УПК говорится, что любое судебное решение должно быть законным, обоснованным, мотивированным и справедливым. УПК также декларирует, что уголовное судопроизводство имеет своим назначением защиту личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод (п. 2 ч. 1 ст. 6).

Именно поэтому, как представляется, суд, рассматривая ходатайство о заключении под стражу подозреваемого, обвиняемого, не может не исследовать вопрос о доказанности причастности лица к совершению преступления.

Десять лет назад, когда институт судебного контроля за законностью важнейших процессуальных решений, принятых в ходе досудебного производства, только начал формироваться, позиция Верховного Суда РФ фактически по аналогичному вопросу была совершенно иная. Тогда он указывал, что «в процессе судебной проверки законности и обоснованности ареста судья должен проверить и обсудить доводы, изложенные в жалобе, в том числе ссылки на невиновность и отсутствие доказательств, подтверждающих факт совершения преступления. При этом судья не должен решать вопрос о виновности лица в совершении преступления, но обязан убедиться в том, что следственные органы, решая вопрос о применении заключения под стражу, располагали данными, дающими основания для привлечения лица к уголовной ответственности» <*>.

———————————

<*> Обзор судебной практики Верховного Суда РФ «О практике судебной проверки законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей» от 31 августа 1993 г. // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1993. N 9.

Позицию о том, что, рассматривая вопрос о заключении под стражу, о продлении срока содержания под стражей, суд должен убедиться в причастности лица к совершению преступления, занимает и Европейский Суд по правам человека. Так, в решениях по делам Стог-мюллера от 10 ноября 1969 г. и Летелье (Leteller) против Франции от 26 июня 1991 г. Суд указал: наличие веских оснований подозревать арестованного в совершении преступления является непременным условием правомерности содержания под стражей.

Из Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 10 октября 2003 г. «О практике применения судами международных договоров и общепризнанных принципов и норм международного права» следует, что применение Конвенции о защите прав человека и основных свобод «должно осуществляться с учетом практики Европейского Суда по правам человека».

Из изложенного можно сделать вывод, что суд, рассматривая вопрос об избрании в качестве меры пресечения заключения под стражу, продлении срока содержания под стражей, должен подвергнуть исследованию вопрос о причастности лица к совершению преступления.

Представляется также, что используемые выше в качестве синонимов дефиниции «причастность к совершенному преступлению» и «виновность в совершенном преступлении» следует строго разграничивать.

Во-первых, понятие «причастность к преступлению» значительно уже понятия «доказанность виновности лица в совершенном преступлении».

Во-вторых, «доказанность» означает, что сторона обвинения готова доказать суду в условиях состязательности, что определенное лицо совершило данное преступление, обосновав свою позицию путем представления доказательств, т.е. сведений, которые прошли проверку на относимость, допустимость, достоверность.

«Причастность» может быть основана на сведениях, имеющих вероятностный характер. Совокупность таких сведений может быть и недостаточной для разрешения дела.

В-третьих, «доказанность» предполагает, что собранных сведений достаточно для юридической квалификации деяния, в совершении которого лицо обвиняется. Сведений, указывающих на «причастность» лица к совершенному преступлению, может быть и не достаточно для этого.