Развитие законодательства об ответственности за убийство

04-03-19 admin 0 comment

Кабурнеев Э.В.
Журнал российского права, 2007.


Кабурнеев Эдуард Валерьевич — помощник Генерального прокурора РФ, старший советник юстиции, кандидат юридических наук.

К концу XX — началу XXI в. Россию захлестнула волна насилия. Агрессия, жестокость стали характерной чертой этого периода, общество в угрожающих масштабах воспроизводит огромное количество особо опасных преступников.

Насильственные преступления наносят непоправимый ущерб, потерпевшими от них ежегодно оказываются сотни тысяч людей, что вызывает у граждан обоснованную тревогу, подрывает их веру в защищенность от преступных посягательств. Это создает потенциальную угрозу национальной безопасности: по данным опроса общественного мнения, 90% граждан испытывают чувство тревоги за свою безопасность.

Насилие пронизало все поры общества. В криминальную среду вовлекаются представители разных слоев населения, вплоть до сотрудников МВД РФ. Преступления становятся все более жестокими, система правопорядка не в состоянии за ними «угнаться». Эскалация насилия в крайне гипертрофированных формах — это мировая тенденция. На этом фоне прогноз американского ученого доктора Д. Нордиса <1> о возможной гибели современного общества под лавиной собственной жестокости не кажется фантастическим. Так, в Российской Федерации в 2000 г. было осуждено за убийство 20115 чел., в 2001 г. — 22158 чел., а в Московской области в 2000 г. — 373 чел., 2001 г. — 454 чел., 2002 г. — 297 чел.

———————————

<1> См.: Нордис Д. Серийные убийцы / Пер. с английского. М., 1998. С. 318.

Негативные тенденции обусловлены глубинными процессами, происходящими в государстве, обострившимися социальными противоречиями, резкой социальной дифференциацией. Исторический опыт свидетельствует, что именно в период радикальных изменений общественно-экономического строя наблюдается экстремальный рост преступности в целом и особенно в сферах межличностных отношений. В этих условиях криминальное насилие превращается в привычный способ разрешения конфликтов для всех групп и слоев населения, а ценность личности девальвируется.

В российском уголовном праве, как, впрочем, и в других системах уголовного права (континентальной, англо-саксонской и др.), всегда уделялось большое внимание проблемам ответственности за убийство.

Нормы об ответственности за убийство содержались во всех редакциях «Русской Правды», однако в ней еще не было четкого разграничения между убийствами и другими посягательствами на жизнь. Так, «Русская Правда» устанавливала ответственность за убийство на пиру, в разбое, т.е. преступления увязывались только с фактом причинения смерти. В этом проявилось влияние византийского права — продукта более цивилизованного народа, на что обращали внимание российские криминалисты еще в XIX в. <2>.

———————————

<2> См., напр.: Семеновский Д. Речь о характере уголовного законодательства известнейших древних народов и отечественного — русского, произнесенная в торжественном собрании Ярославского Демидовского лицея 15 января 1845 года. М., 1845. С. 34; Колосовский П. Очерк исторического развития преступлений против жизни и здоровья. М., 1857.

«Русская Правда» допускала кровную месть в качестве наказания за убийство: Н.А. Максименко указывает, что «месть предварительно освещалась авторитетом судебного решения» <3>. Переход уголовного права из частного в публичное начинает рассматривать жизнь человека как ценность, которую государство берет под свою охрану. При этом ответственность за убийство обусловливалась занимаемым потерпевшим положением в обществе, в том числе имущественным. Например, убийство холопа квалифицировали как истребление чужой вещи, так как жизнь этой категории людей не рассматривалась как объект уголовно-правовой охраны, за ними не признавалось право на жизнь.

———————————

<3> См.: Максименко Н.А. Мнимые архаизмы уголовного права «Русской Правды» // Вестник Европы. 1905. Март-апрель. С. 127.

С образованием Русского централизованного государства после освобождения от татаро-монгольского ига возникла необходимость в принятии нового законодательства, которое устанавливало бы единообразное правовое регулирование новых общественных отношений. Таким правовым актом явился Судебник 1497 г., при становлении которого были использованы уставные грамоты и «Русская Правда». Значительным правовым актом становится «Запись о душегубстве», в котором под душегубством понималось не только убийство в чистом виде, но и самоубийство и даже смерть в результате несчастного случая (без покаяния в грехах).

Уложение, принятое Земским собором в 1649 г., характерно дальнейшей дифференциацией преступлений против жизни. В нем предусматривается ответственность за различные виды убийств, выделяется убийство родителей детьми и убийство родителями детей (которое наказывалось мягче, так как в соответствии с религиозными воззрениями родители имели неограниченную власть над детьми). В зависимости от формы вины выделялись умышленное и неумышленное убийство; случайное (невиновное) причинение смерти было ненаказуемым, что отменяло положение, предусмотренное «Записью о душегубстве», относившее любое лишение жизни человека к преступлениям.

В период царствования Петра I идет дальнейшее обострение противоречий между различными социальными группами, что обусловило проведение законодательной реформы. Уложения Алексея Михайловича не способствовали проведению уголовной политики Петра I, направленной на закрепление и обслуживание абсолютной дворянско-чиновничьей монархии <4>.

———————————

<4> См.: Татищев В.Н. Духовная моему сыну. СПб., 1896; Прокопович Феофан. Правда воли монаршей. СПб., 1726 Л. К З.

Артикул воинский и Морской устав были изначально предназначены для военных, но за недостатком общего уголовного законодательства стали распространяться и на лиц гражданского состояния. В Артикуле воинском было уделено большое внимание посягательствам на жизнь: дана более четкая дифференциация убийствам, совершенным умышленно и неосторожно, дано деление убийств на простые и квалифицированные (арт. 156 и 157). За совершение простого убийства предусматривалось наказание в виде смертной казни путем отсечения головы, а за квалифицированное — путем колесования. К квалифицированным видам убийства относились убийство по найму, из корысти (арт. 161), убийство родителей, «дитя во младенчестве» (арт. 163), убийство путем отравления (арт. 162) и другие виды.

Впервые в российском уголовном законодательстве предусматривается ответственность за убийство на дуэли, которое относилось к квалифицированным видам. Ответственности подлежали секунданты и лицо, убившее соперника. К квалифицированному виду убийства относилось и посягательство на свою жизнь: в случае самоубийства «наказанию подвергался труп, который палач должен был отволочь в бесчестное место и закопать».

По истечении ста с лишним лет, с принятием Свода законов 1832 г. произошли некоторые изменения в уголовном законодательстве в области преступлений против благ частного лица. В частности, впервые предпринята попытка определить понятие убийства, вновь посягательство на жизнь дифференцировалось на умышленное и неосторожное, умышленные убийства подразделялись на простые и квалифицированные. Квалифицированными видами убийства признавались лишение жизни родителей, братоубийство, убийство одним из супругов другого супруга, убийство начальником подчиненного и подчиненным начальника, чадоубийство, убийство на дуэли. Свод законов воспроизвел перечень преступлений, за которые предусматривалась ответственность Соборным уложением и петровским законодательством.

В Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г., которому предшествовала большая подготовительная работа — издание первых научных трудов по уголовному праву Н. Неймана, Г. Солнцева, Л. Цветаева, П. Гуляева и др., в разделе, посвященном преступлениям против жизни, здоровья, свободы, чести частных лиц, на первом месте были расположены преступления против жизни, которые подразделялись на две группы и размещались в двух главах: в первой главе предусматривалась ответственность за смертоубийство, а во второй — за самоубийство. В Уложении убийства дифференцировались на простые, квалифицированные, привилегированные и совершенные по неосторожности. К простым убийствам закон относил непредумышленные — без заранее обдуманного умысла, к квалифицированным — отцеубийство и другие виды, указанные в законе, к привилегированным — убийство матерью незаконнорожденного ребенка, убийство новорожденного, не имеющего человеческого образа (урода). Уложение отнесло к преступлениям и доведение до самоубийства, и подстрекательство к самоубийству, и пособничество ему (ст. 1946).

Система норм об ответственности за посягательства на жизнь в Уложении 1845 г. выгодно отличалась от предыдущего законодательства, она была продумана и выстроена на основе анализа предшествующего законодательства и практики его применения. Однако в целом это Уложение во многом отставало от уголовных кодексов западных государств, в нем не нашли отражение идеи естественно-правовой теории, которые подготовили Великую французскую революцию 1789 г. Естественное право в России понималось сквозь призму православия. Уложение оставалось законодательством крепостного строя, которому свойственны казуистичность, громоздкость формулировок, отсутствие функций и т.д. После судебной реформы 1864 г. на фоне обновлений социальной жизни Уложение 1845 г. выглядело архаичным. В него в 1866 и 1885 гг. были внесены изменения, которые, однако, не касались существа самого Уложения, не отвечали существующим реалиям. Оно действовало до 1917 г.

Критика недостатков Уложения 1845 г. подтолкнула царское правительство к принятию решения о разработке нового Уголовного уложения. Впервые к созданию проекта были привлечены ученые-криминалисты — Н.С. Таганцев, Н.А. Неклюдов, И.Я. Фойницкий. Уголовное уложение было принято в 1903 г., однако в 1904 г. вступили в действие лишь статьи о политических преступлениях.

В главе XXII законодатель предусмотрел ответственность за посягательство на интересы частных лиц. Как и в Уложении о наказаниях 1845 г., в Уголовном уложении 1903 г. преступления против частного лица размещались на последнем месте. Сходство этих правовых актов не говорит об их полном совпадении. Так, в Уголовном уложении 1903 г. система преступлений против личности была более совершенной.

Отнесение убийства к квалифицированному виду зависело, например, от отношений родства (убийство матери, отца, жены, мужа), социального положения потерпевшего (должностного лица при исполнении или по поводу исполнения им служебных обязанностей), способа совершения преступления (путем отравления) и др.

За квалифицированное убийство виновный мог быть приговорен к каторге без срока или на срок не менее 10 лет, а за простое убийство — к каторге на срок не менее 8 лет.

После октябрьского переворота 1917 г. было отменено царское законодательство, Декрет о суде N 1 предписывал революционным трибуналам руководствоваться революционным правосознанием. Развитие уголовного права было обусловлено содержанием государственной власти, ее целями, примат государственных интересов над личностными превратил уголовное право в политический рычаг управления обществом, в орудие элиты, правящей партии, средство борьбы с инакомыслием.

Разрушение системы российского уголовного права с его концептуальными началами, с глубокими теоретическими разработками на базе классической школы права сопровождалось деюридизацией основных институтов уголовного права, прежде всего преступления (отказ от признака противоправности), теоретически обоснованных социологической школой уголовного права. Отказ от признака противоправности в дальнейшем открывал путь к необоснованным репрессиям, к массовому уничтожению людей, что девальвировало самое ценное — жизнь человека. И до сих пор такой подход к оценке жизни человека сказывается в нашей действительности.

В первом УК РСФСР 1922 г., в его главе пятой, посвященной преступлениям против жизни, здоровья, свободы и достоинства личности, на первом месте помещены преступления против жизни — убийства. Эта глава напоминала главу Уголовного уложения 1903 г., однако сходство было только внешним: исходя из общего представления (понятия) преступления, убийство должно было быть общественно опасным, а было ли оно действительно таковым, определял суд, формальные признаки убийства отступали на второй план, что позволяло уничтожать неугодных советской власти.

Итак, УК РСФСР 1922 г. выделял несколько видов убийств: умышленное убийство при наличии квалифицирующих признаков; простое убийство, т.е. без квалифицирующих и привилегированных обстоятельств; в примечании к ст. 143 предусматривалось освобождение от наказания в случаях убийства из чувства сострадания; умышленное убийство в состоянии аффекта; убийство при превышении пределов необходимой обороны, а также убийство застигнутого на месте преступления преступника с превышением необходимых для его задержания мер (ст. 145 УК); убийство по неосторожности; незаконное производство аборта; подговор к самоубийству несовершеннолетнего или лица, заведомо неспособного понимать совершаемое или руководить своими поступками.

В отличие от Уголовного уложения 1903 г. УК РСФСР не предусмотрел в качестве самостоятельного вида убийства убийство матерью своего новорожденного ребенка. Не предусмотрел он и такой вид убийства, как убийство по согласию потерпевшего из чувства сострадания, однако освобождение от наказания за данное преступление было предусмотрено (примечание к ст. 143).

Изменились и виды, и размеры наказаний за убийства. Так, за квалифицированные виды убийств предусмотрено было наказание в виде лишения свободы от 8 до 10 лет (максимальный срок лишения свободы — ст. 34 УК РСФСР). Вместе с тем за отдельные государственные и должностные преступления предусматривалось наказание в виде смертной казни. За квалифицированное убийство смертная казнь была введена Постановлением ЦИК СССР от 7 июля 1934 г. <5>. Принятый УК РСФСР в 1926 г., по существу, оставил систему преступлений против жизни, которая была сформулирована в УК РСФСР 1922 г. Была введена лишь ответственность за самоубийство или покушение на него лица, находящегося в материальной или иной зависимости от другого лица, путем жестокого обращения с потерпевшим или иным подобным путем (ст. 141). В числе преступлений против личности появилось и такое преступление, как незаконное производство аборта. Были повышены размеры санкций за преступления против жизни.

———————————

<5> Сборник документов по истории уголовного законодательства СССР и РСФСР 1917 — 1952 гг. М., 1953. С. 344.

В УК РСФСР 1960 г. система преступлений против жизни претерпела некоторые изменения <6>. В частности, незаконное производство аборта было отнесено к преступлениям, ставящим в опасность жизнь и здоровье женщины. В число преступлений против жизни вошли: умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах, убийство без отягчающих обстоятельств, т.е. простое убийство при превышении пределов необходимой обороны, неосторожное убийство, доведение до самоубийства. Санкции за квалифицированное и простое убийство были вновь ужесточены; так, за квалифицированный вид убийства было предусмотрено наказание в виде лишения свободы от 8 до 15 лет, альтернативно — наказание в виде смертной казни.

———————————

<6> Некоторые авторы говорят о значительных изменениях (см., напр.: Красиков А.Н. Ответственность за убийство по российскому уголовному праву. Саратов, 1999. С. 11).

Возвращение России в лоно мировой цивилизации обусловливает проведение реформы, которая в последние годы стала набирать темпы и задачей которой является демократизация государства, превращение из института насилия в руках тоталитарного режима в гаранта взаимной ответственности государства и гражданина. Правовое государство обеспечивает верховенство закона, незыблемость основных прав и свобод человека, охрану правомерных интересов личности. Это согласуется со ст. 3 Всеобщей декларации прав человека, в которой говорится, что каждый человек имеет право на жизнь, на свободу и личную неприкосновенность.

УК РСФСР 1960 г. не были свойственны приоритет общечеловеческих ценностей, преимущественное уважение прав и свобод человека. Напротив, в нем преобладала защита государственного интереса над защитой интересов граждан. Наглядным примером этого явилось расположение главы о преступлениях против государства и государственной собственности.

Развитие уголовного законодательства в направлении охраны прав и интересов личности от преступных посягательств должно быть сопряжено с охраной и защитой суверенитета России, ее конституционного строя, общественного порядка и безопасности, основанных на ценностях человеческой цивилизации, что должно привести его в полное соответствие с мировыми стандартами.

Охране прав личности в той или иной степени подчинена вся система права; в таких отраслях, как гражданское право, семейное право, трудовое право, административное право, охрана прав личности занимает важное место. Наиболее опасные нарушения прав граждан влекут уголовную ответственность. Уголовно-правовой охране прав граждан от преступных посягательств посвящен раздел VII УК РФ 1996 г., которым начинается Особенная часть. Помещение ряда преступлений против личности не в гл. 16 «Преступления против жизни и здоровья», а в иные главы вполне оправданно, так как основное содержание, социальный смысл подобных норм определяется не посягательством на интересы личности, а посягательством на другие защищаемые уголовным законом общественные отношения.

При совершении ряда преступлений, таких, как бандитизм, разбой, злоупотребление должностными полномочиями, терроризм, может иметь место и посягательство на жизнь. В этих случаях имеет место совокупность преступлений, которые должны получить самостоятельную оценку. Однако, если причинение смерти является конструктивным признаком преступления (ст. 277, 295, 317, 357), то в этих случаях убийство охватывается другими статьями УК и самостоятельной оценки не требует.

В главе 16 УК РФ преступления против жизни расположены на первом месте, что подчеркивает их наибольшую степень опасности. В статьях 105 — 110 УК РФ предусмотрена ответственность за посягательство на жизнь человека. Эти преступления и составляют систему преступлений против жизни, так как каждый вид убийства можно рассматривать в качестве элемента этой системы, взаимосвязанный с другими видами убийства и образующий в целом единое понятие — убийство <7>.

———————————

<7> См.: Садовский В.Н. Основание общей теории систем. М., 1974. С. 83 — 85.

В части 2 ст. 105 УК РФ содержится перечень квалифицирующих признаков убийства, который является подсистемой в системе преступлений против жизни. Сама же система преступлений против жизни характеризуется таким общим признаком, как умышленное причинение смерти другому человеку. Поэтому все исследователи обращались к вопросу о том, что есть жизнь, когда она начинается и когда кончается, т.е. когда может быть совершено убийство <8>.

———————————

<8> См., напр.: Загородников Н.И., Побегайло Э.Ф. Умышленное убийство и борьба с ним. Воронеж, 1965; Красиков А.Н. Указ. соч.

Еще в XIX в. Н.А. Неклюдов определял жизнь как деятельность сил человека <9>, А.Н. Красиков — как деятельность сил человека как биосоциального существа, которая охватывает весь период самопроизвольного психофизического существования, имеющего начальный и конечный момент <10>.

———————————

<9> См.: Неклюдов Н.А. Руководство к Особенной части русского уголовного права. Т. 1. СПб., 1876. С. 263.

<10> См.: Красиков А.Н. Указ. соч. С. 34.

Большую трудность всегда вызывало определение начального момента жизни человека.

В германской уголовно-правовой литературе преобладает мнение, что началом жизни следует считать самостоятельную жизнь человеческого существа вне утробы матери. Ф. Лист полагал, что самостоятельное существование человека начинается с прекращением плацентарного дыхания и наступлением дыхания через легкие <11>.

———————————

<11> Лист Ф. Учебник уголовного права. Особенная часть. М., 1905. С. 5.

Доктрина российского уголовного права во многом напоминала немецкую, и вопрос о начальном и конечном моменте жизни решался под влиянием немецкой уголовно-правовой литературы.

В российской уголовно-правовой литературе до 1917 г. были сформулированы две точки зрения по поводу начального момента жизни: одни авторы полагали, что начальный момент жизни должен определяться появлением хотя бы какой-либо части тела ребенка из утробы матери <12>, и в советской уголовно-правовой литературе долгое время господствовала эта точка зрения, хотя некоторые авторы полагали, что самостоятельная жизнь младенца начинается с отделением его от утробы матери и началом дыхания <13>.

———————————

<12> См.: Набоков В.Д. Элементарный учебник Особенной части русского уголовного права. Вып. 1. Кн. 1 и 2. СПб., 1903. С. 3.

<13> См.: Шаргородский М.Д. Преступления против жизни и здоровья. М., 1948. С. 59. Однако в 1953 г. М.Д. Шаргородский присоединился к первой точке зрения на начальный момент жизни человека.

В последние годы большинство ученых-криминалистов считают начальным моментом жизни начало родов <14>. Этот вопрос является дискуссионным и актуальным: дело в том, что в УК РФ впервые введена норма, предусматривающая ответственность за убийство матерью новорожденного ребенка.

———————————

<14> См.: Уголовное право. Особенная часть: Учебник для вузов / Под ред. И.Я. Козаченко, З.А. Незнамовой. М., 1997. С. 37.

В некоторых странах указанные вопросы уже давно решаются на законодательном уровне. Например, в Уголовном кодексе Индии предусматривается: «Причинение смерти ребенку в утробе матери не является убийством. Но причинение смерти живому ребенку, если какая-либо его часть появилась из утробы, хотя бы ребенок не начал дышать или не полностью родился, может рассматриваться как убийство», причем это положение нашло свое отражение в УК Индии более двух веков тому назад.

Вопрос о моменте окончания жизни человека в уголовно-правовой литературе также решается неоднозначно. Некоторую ясность в понимание момента наступления смерти внес Закон РФ от 22 декабря 1992 г. N 4180-1 «О трансплантации органов и (или) тканей человека», однако между медиками, юристами и теологами при решении проблемы, является ли человек живым или мертвым с погибшим головным мозгом, но при наличии восстановленной и искусственно поддерживаемой деятельности дыхания и кровообращения, дискуссия продолжается. Одни считают, что смерть мозга идентична концу жизни, другие с этим не соглашаются.

Закон РФ «О трансплантации органов и (или) тканей человека» в ст. 9 увязывает момент окончания жизни с необратимой гибелью всего головного мозга. Однако и это положение не прекращает дискуссий. В частности, приводятся такие аргументы, как возможность медицинской науки в скором будущем оживлять головной мозг.

В начале 70-х гг. прошлого столетия достижения медицины в области реаниматологии поставили вопрос о границе между жизнью и смертью. Анализ многочисленных случаев привел к пересмотру констатации смерти: в качестве критерия было решено исходить не из состояния органов дыхания и сердцебиения, а из оценки состояния мозга как главного органа человеческого организма. Так, в начале 80-х гг. прошлого столетия впервые был предложен новый критерий: «смерть мозга». Отличие такого органа, как мозг, в сравнении с органами дыхания и сердцем состоит в том, что именно он осуществляет интеграцию работы других органов тела, с одной стороны, и отвечает за работу сознания — с другой. Поэтому на него не распространяется та ошибка, когда смерть одного органа отождествляется со смертью всего организма.

С учетом уже имеющихся достижений медицинской науки целесообразно обратиться к исследованиям этих проблем с точки зрения так называемой унификации, т.е. предположить, что началом жизни человека и моментом его смерти являются соответственно появление и прекращение одной и той же функции организма.