Ответственность за легализацию (отмывание) преступных доходов: закон и судебная практика

04-03-19 admin 0 comment

Журавлев М.П., Журавлева Е.М.
Журнал российского права, 2004.


Проблема ответственности за легализацию (отмывание) преступных доходов в последние годы привлекает к себе все большее внимание как ученых-юристов, так и практических работников правоохранительных органов <*>. Это объясняется прежде всего высокой степенью общественной опасности указанных деяний, а также сложностями, возникающими при их выявлении и квалификации по действующему уголовному законодательству Российской Федерации.

———————————

<*> См.: Международное сотрудничество в борьбе с отмыванием доходов, полученных незаконным путем. М., 1999; Истомин А.Ф. Признаки легализации (отмывания) доходов, полученных незаконным путем // Проблемы теории уголовного права и практики его применения: Сб. М., 2000; Устинова Т. Уголовно-правовая оценка. Ст. 174.1 УК РФ // Уголовное право. 2003. N 2; и др.

Легализация доходов, полученных преступным путем, при отмывании так называемых «грязных денег» за годы проведения экономических и социальных реформ в нашей стране стала одним из опасных и вместе с тем наиболее распространенных видов преступлений в сфере экономической деятельности.

«Грязные деньги» нарушают общепризнанные нормы экономической деятельности, принципы рыночной экономики, способствуют криминализации хозяйственной деятельности, используются для подкупа сотрудников органов государственной власти и местного самоуправления и проникновения преступных элементов в политические институты, являются питательной средой для организованной преступности, в том числе терроризма, и в результате создают угрозу национальной безопасности страны.

По данным МВД России, доходы, полученные преступным путем, ежегодно составляют около 2 трлн. рублей <*>. Объем теневой экономики, по мнению экспертов ГУОП МВД РФ, достигает 30 — 40 процентов валового продукта, причем до 70 процентов доходов, полученных незаконным путем, вкладывается в различные формы предпринимательской деятельности.

———————————

<*> См.: Организованная преступность — 4. М., 1998. С. 102.

Вместе с тем нельзя не учитывать международный аспект данной проблемы. Значительная часть незаконных, в том числе преступных, доходов используется преступными сообществами для расширения теневого и криминального предпринимательства, вывоза капитала за рубеж. По экспертным оценкам, опубликованным в печати, с 1992 по 1999 г. из России в мировые финансовые центры переведено 100 млрд. долларов, причем доля «грязных денег» составляет до 30 — 40 процентов объема российского капитала, осевшего за рубежом <*>.

———————————

<*> См.: Босхолов С.С. Политико-правовые проблемы борьбы с «грязными деньгами» в России // Международное сотрудничество в борьбе с отмыванием доходов, полученных незаконным путем. М., 1999. С. 9.

Трудности выявления и квалификации фактов легализации незаконных доходов определяются относительной новизной данного вида экономических преступлений для нашей страны и, следовательно, отсутствием необходимого опыта у сотрудников правоохранительной системы, а также сложностью объективных и субъективных характеристик как самого преступного деяния, так и его законодательной конструкции.

Проблема борьбы с легализацией незаконных доходов комплексная: она включает в себя не только правовые, но и экономические, политические, оперативно-розыскные, нравственные аспекты. «Грязные деньги» должны быть лишены возможности поступать в обращение, с тем чтобы преступления утратили для преступников всякий смысл <*>. Поэтому усилия всех ветвей власти должны быть сосредоточены прежде всего на реализации мер по предупреждению легализации незаконных доходов. Поскольку отмывание денег есть заключительный этап превращения преступности в высокодоходное производство, в ходе которого происходит противоправная и вредная для общества концентрация экономической, а вслед за ней и политической власти в руках неконтролируемой группы лиц, допустить отмывание — значит сделать выгодными торговлю наркотиками, уклонение от уплаты налогов, проституцию, захват заложников, вымогательство, взяточничество и другие корыстные преступления <**>.

———————————

<*> См.: Кернер Х.Х., Дах Э. Отмывание денег: Путеводитель по действующему законодательству и юридической практике. М., 1996. С. 36 — 37.

<**> См.: Жалинский А.Э. Предисловие к книге Х.Х. Кернера, Э. Даха «Отмывание денег». С. 8.

В настоящей статье затрагиваются два аспекта комплексной проблемы борьбы с легализацией незаконных доходов: анализ уголовного законодательства и судебной практики по его применению.

Впервые уголовная ответственность за легализацию незаконных доходов в нашей стране была введена Уголовным кодексом 1996 года. Статья 174 УК называлась «Легализация (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенных незаконным путем». Признаки данного преступления в ней определены ч. 1 как совершение финансовых операций или других сделок с денежными средствами или иным имуществом, приобретенным заведомо незаконным путем, а равно использование указанных средств или иного имущества для осуществления предпринимательской или иной экономической деятельности. В части второй этой статьи предусматривались квалифицирующие обстоятельства, а именно совершение тех или иных деяний: а) группой лиц по предварительному сговору; б) неоднократно; в) лицом с использованием своего служебного положения. Часть третья статьи определяла в качестве особо отягчающих обстоятельств совершение деяний, предусмотренных частями первой и второй, организованной группой или в крупном размере.

Несмотря на колоссальный размах деятельности по легализации незаконных доходов <*>, случаи применения ст. 174 УК РФ 1996 г. с момента его вступления в силу, то есть с 1 января 1997 г., в судебной практике носят, по существу, единичный характер. В 1997 году было зарегистрировано 241 преступление, из них 42 совершены организованной группой или группой лиц по предварительному сговору и 31 — с причинением крупного ущерба или в крупном размере. В 1998 году учтено 1003 таких преступления: из них 242 совершены организованной группой и 186 — с причинением крупного ущерба. Однако привлечено к уголовной ответственности за легализацию незаконных доходов в 1997 г. всего 17 человек, из них осужден один, а в 1998-м — соответственно 55 и 15. Только в 2001 г. наметилась тенденция к росту количества осужденных (45), однако уже в следующем году оно вновь сократилось до 25 человек.

———————————

<*> По данным МВД РФ, в нашей стране такой деятельностью занимаются более 3 тыс. организованных группировок.

Следует, видимо, признать, что наша правоохранительная система, по существу, оказалась не подготовленной к профессионально компетентной, основанной на законе деятельности, направленной на борьбу с легализацией незаконных доходов, как, впрочем, и в целом с экономическими преступлениями, в условиях рыночной экономики. Следователи и судьи испытывают затруднения в анализе сложных и не всегда определенных понятий, используемых законодателем для описания признаков рассматриваемого преступления, таких, как «финансовые операции», «предпринимательская и экономическая деятельность» и др.

Как показало изучение судебной практики, при рассмотрении дел, связанных с мошенничеством и легализацией преступных доходов, вызывает трудности правовая оценка содеянного с точки зрения критериев, позволяющих отличить недобросовестного контрагента по сделке от преступника. Так, директор муниципального предприятия г. Нерюнгри (Республика Саха (Якутия)) Ю. обвинялась в мошенничестве, злоупотреблении полномочиями и незаконной банковской деятельности. Преступление состояло в том, что в течение 1996 — 1997 гг. Ю., скрывая сведения о фактической платежеспособности руководимого ею предприятия, не имея лицензии на осуществление банковской деятельности, незаконно привлекала денежные средства физических лиц в рублях и иностранной валюте в виде займов под обещание выплаты ежемесячных процентов (до 20 процентов), чем причинила гражданам ущерб на общую сумму более 3 млн. рублей.

Наряду с этим ей вменялось завладение путем мошенничества векселями двух коммерческих предприятий. Векселя номинальной стоимостью 200 тыс. и 48 тыс. рублей были переданы подсудимой с условием, что она возвратит векселедержателям их стоимость в денежной форме. Однако, не имея намерения выполнить взятые на себя обязательства, Ю. погасила за счет похищенных ценных бумаг кредиторскую задолженность своего предприятия перед банком в сумме 148 тыс. и 60 тыс. руб., что было отражено в бухгалтерских и банковских документах. Тем самым Ю. осуществила финансовую операцию с полученными заведомо незаконным путем денежными средствами, то есть совершила преступление, предусмотренное ст. 174 УК РФ в редакции 1996 года.

Однако суд не усмотрел в действиях подсудимой с векселями составов мошенничества и отмывания денежных средств, полученных незаконным путем. Свое решение оправдать подсудимую Нерюнгринский городской суд мотивировал тем, что между Ю. и векселедержателями сложились договорно-правовые отношения и с ее стороны имело место лишь невыполнение принятых на себя гражданско-правовых обязательств по возврату долга, а следовательно, отсутствует и состав легализации денежных средств, приобретенных в результате совершения преступления.

При этом суд не принял во внимание имеющиеся доказательства того, что предприятие, которым руководила Ю., с 1995 года имело отрицательный баланс и большую задолженность перед двумя банками и администрацией города. Именно это обстоятельство было признано судом одним из фактов, подтверждающих наличие у подсудимой умысла на хищение денежных средств граждан по первому эпизоду мошенничества. На момент получения Ю. ценных бумаг от юридических лиц финансовое положение предприятия продолжало оставаться неудовлетворительным. Законные владельцы векселей показали в судебном заседании, что между ними и Ю. была достигнута договоренность о возврате им номинальной стоимости векселей в денежной форме. Однако для суда все это не послужило доказательствами наличия у подсудимой умысла на хищение ценных бумаг путем обмана.

Анализ судебной практики показал также, что на стадии предварительного расследования имели место случаи необоснованного вменения легализации денежных средств и иного имущества, добытого незаконным путем. В частности, органы следствия нередко ошибочно квалифицировали по ст. 174 УК РФ (в редакции Федерального закона от 13 июня 1996 г. N 63-ФЗ) факты распоряжения виновными ранее похищенным ими имуществом по своему усмотрению, тогда как подобные действия полностью охватываются соответствующими статьями гл. 21 Уголовного кодекса о преступлениях против собственности и не требуют дополнительной квалификации в качестве экономического преступления. Например, Ворошиловским районным судом г. Ростова-на-Дону был оправдан за отсутствием состава преступления по ч. 1 ст. 174 УК РФ гр-н Г. на том основании, что он продал похищенный в результате совершенного им разбойного нападения магнитофон продавцу торгового павильона, заявив при этом, что магнитофон принадлежит ему лично.

Суд обоснованно квалифицировал содеянное только по п. п. «б», «г» ч. 2 ст. 162 УК РФ, поскольку последующие действия виновного в разбойном нападении Г., направленные на реализацию магнитофона, представляют собой акт распоряжения похищенным чужим имуществом как своим собственным и полностью охватываются уголовно-правовым понятием хищения, которое включает в себя совершенное с корыстной целью противоправное безвозмездное изъятие и (или) обращение чужого имущества в пользу виновного или других лиц, причинившее ущерб собственнику или иному владельцу этого имущества.

Изучение практики применения ст. 174 УК РФ показало, что судами квалифицировались, как правило, действия виновных, состоящие в совершении документально оформленных финансовых операций и сделок с имуществом и денежными средствами, полученными в результате незаконной предпринимательской деятельности, получения взяток, контрабанды или вымогательства. При этом документальное оформление в соответствии с требованиями гражданского и иного законодательства должно было обеспечить включение имущества в легальный оборот, а следовательно, и достижение цели — придание правомерного вида владению, пользованию и распоряжению указанным имуществом.

Разрешая дела данной категории, суды исходили из того, что ст. 174 УК в ее первоначальной редакции предусматривала специальную цель — придание правомерного вида использованию вовне имущества, приобретенного незаконным путем. Хотя в диспозиции ч. 1 этой статьи прямо не говорилось об указанной цели, такая же интерпретация, как и в судебной практике, давалась ей в научной литературе. Так, Н.А. Лопашенко писала: «О наличии цели легализовать имущество или деньги свидетельствует название ст. 174 УК — «Легализация (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем» <*>.

———————————

<*> Лопашенко Н.А. Преступления в сфере экономической деятельности: понятие, система, проблемы квалификации и наказания. Саратов, 1997. С. 185.

Иная точка зрения была высказана С.В. Максимовым, который считал, что «цель легализации (отмывания), то есть придания внешне правомерного характера происхождению денежных средств или иного имущества, не является обязательным признаком субъективной стороны состава рассматриваемого преступления, несмотря на то что соответствующий термин употреблен в наименовании ст. 174 УК РФ» <*>. Свою позицию он мотивировал тем, что, не называя в диспозиции ч. 1 ст. 174 УК указанную цель, законодатель исходил из того, что легализация (отмывание) есть фактическая сторона любой финансовой операции или другой сделки; лицо, осознающее, что совершает финансовую операцию или другую сделку, не может не желать придания этой операции (сделке) правомерного характера.

———————————

<*> Уголовное право. Особенная часть. М., 1999. С. 465.

Применение ст. 174 УК РФ выявило и другие ее конструктивные недостатки.

Во-первых, слишком широко был определен предмет преступления — денежные средства или имущество, приобретенные заведомо незаконным путем. Таким образом, под признаки преступления, предусмотренные данной статьей, подпадало не только имущество (деньги), добытое преступным путем, но и полученное в результате административного правонарушения, недействительных гражданско-правовых сделок, которые признаются незаконными. Тем самым вторичное деяние (отмывание) могло влечь за собой уголовное наказание, а первичное, в результате которого это имущество было добыто, — гражданско-правовую или административную ответственность, что противоречит элементарной логике и принципам правовой ответственности.

Во-вторых, не были очерчены количественные критерии применения уголовной ответственности за легализацию незаконно добытого имущества (денежных средств). Если следовать точному тексту закона, то его можно было применять к лицам, вводящим в легальный оборот незначительные денежные суммы или малостоящие вещи, приобретенные незаконным путем.

В-третьих, не было четкого определения признаков лиц, могущих быть субъектами данного преступления, что вело на практике к ограничению круга субъектов лишь теми лицами, которые сами имущество незаконно не приобретали.

Отмечались и другие недостатки конструкции ст. 174 УК в редакции 1996 года <*>.

———————————

<*> См., например: Яни П.С. Совершенствование норм об ответственности за экономические преступления // Экономическая безопасность России: Вестник Нижегородской Академии МВД России. 2001. N 1. С. 64 — 65.

Фундаментальной основой для совершенствования норм об уголовной ответственности за рассматриваемые деяния послужил Федеральный закон от 7 августа 2001 г. «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма» <*>. В связи с принятием данного Закона ст. 174 УК РФ в редакции 1996 г. была реформирована, кроме того, Уголовный кодекс был дополнен новой статьей 174.1 <**>.

———————————

<*> См.: СЗ РФ. 2001. N 33. Ч. 1. Ст. 3418.

<**> См.: Федеральный закон от 7 августа 2001 г. N 121-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма» // СЗ РФ. 2001. N 33. Ч. 1. Ст. 3424.

Новая редакция ч. 1 ст. 174, которая вступила в силу с 1 февраля 2002 г. и действовала до 11 декабря 2003 г., определяла легализацию (отмывание) доходов как совершение в крупном размере финансовых операций и других сделок с денежными средствами или иным имуществом, заведомо приобретенными другими лицами преступным путем (за исключением преступлений, предусмотренных ст. 193 (невозвращение из-за границы средств в иностранной валюте), 194 (уклонение от уплаты таможенных платежей, взимаемых с организации или физического лица), 198 (уклонение физического лица от уплаты налога или страхового взноса в государственные внебюджетные фонды), 199 (уклонение от уплаты налогов или страховых взносов в государственные внебюджетные фонды с организации)) в целях придания правомерного вида владению, пользованию и распоряжению указанными денежными средствами или иным имуществом.

В качестве квалифицирующих обстоятельств вторая редакция ст. 174 УК предусматривала совершение указанных в части первой статьи деяний: а) группой лиц по предварительному сговору; б) неоднократно; в) лицом с использованием своего служебного положения, а в качестве особо квалифицирующего обстоятельства — совершение таких деяний организованной группой.

Введенная Федеральным законом от 7 августа 2001 г. N 121-ФЗ ст. 174.1 определила легализацию (отмывание) доходов, приобретенных лицом в результате совершения им преступления, как совершение финансовых операций и других сделок с денежными средствами или иным имуществом в крупном размере, приобретенными лицом в результате совершения им преступления (за исключением преступлений, предусмотренных ст. 193, 194, 198, 199 УК), либо использование денежных средств или имущества для осуществления предпринимательской деятельности или иной экономической деятельности.

В качестве квалифицирующих в ст. 174.1 определялись те же обстоятельства, что и в ст. 174 УК.

Таким образом, в основном были устранены отмеченные выше недостатки первоначальной редакции 1996 года.

Статьями 174 и 174.1 УК в редакции 2001 г. впервые были предусмотрены два самостоятельных состава преступления: в ст. 174.1 УК определены признаки преступления, субъектом которого является само лицо, приобретшее доход в результате совершения им преступления, а ст. 174 предусматривала ответственность иных лиц.

По совокупности преступлений по п. «б» ч. 2 ст. 171 и ч. 1 ст. 174.1 УК РФ Алданским федеральным судом Республики Саха (Якутия) был осужден Л. Его преступные действия заключались в следующем. Не имея соответствующей лицензии, он заключил договор поставки с ГУП «Дорснаб» на доставку, переработку (резку) лома черных металлов. За свою незаконную предпринимательскую деятельность получил с ГУП «Дорснаб» деньги в сумме 1360723 руб. В целях подтверждения законности приобретения переработанного и реализованного лома систематически подделывал документы, предоставлявшие ему право на реализацию лома цветных металлов. Декларацию о налогах в налоговую инспекцию не представлял. Указанная выше квалификация судом действий Л. как незаконное предпринимательство и легализация (отмывание) доходов, приобретенных лицом в результате совершения им преступления, представляется обоснованной.

В практике применения ст. 174.1 УК возник вопрос о толковании употребляемых в диспозиции этой статьи словосочетаний «совершение финансовых операций и других сделок с движимым имуществом или иным имуществом». Суть его заключается в том, требуется ли совершить несколько финансовых операций или сделок или достаточно одной, но в крупном размере.

Ж. и А. путем подлога документов совершили хищение 500 тонн авиакеросина, который они сбыли за векселя АБ «Собинбанка» номиналом в 4 млн. руб. На предварительном следствии их действия были квалифицированы по п. «б» ч. 3 ст. 160, ч. 3 ст. 327 и п. п. «а», «б», «в» ч. 2 ст. 174.1 УК РФ. Однако Якутский городской суд, согласившись с квалификацией действий указанных лиц по ст. 160 и 327 УК, исключил из формулы обвинения ст. 174.1 за отсутствием состава преступления, указав в приговоре: суд исключает ст. 174.1 ч. 2 п. п. «а», «б», «в» УК РФ, поскольку уголовный закон требует совершения данного преступления только путем финансовых операций и других сделок по легализации похищенного имущества. А. и Ж. произвели не множество сделок, а одну — куплю-продажу векселей АБ «Собинбанк» номиналом 4000000 руб.

Как видим, суд исходил из того, что совершение одной финансовой операции или сделки не образует состава данного преступления, поскольку словосочетание «финансовых операций и сделок» употреблено в законе во множественном числе. По нашему мнению, указанное словосочетание подлежит ограничительному толкованию, то есть для состава рассматриваемого преступления достаточно было совершить одну финансовую операцию или сделку, но в крупном размере, как это имело место в анализируемом случае. Представляется, что употребление в законе указанных словосочетаний во множественном числе подразумевает разнообразие возможных финансовых операций и других сделок, а не их количество. Иными словами, имеются в виду различные по форме и содержанию финансовые операции и сделки, то есть их качественная, а не количественная характеристика. Так, в ст. 6 Федерального закона от 7 августа 2001 г. «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма» (в редакции Федерального закона от 25 июля 2002 г. N 112-ФЗ, от 30 октября 2002 г. N 131-ФЗ) предусматриваются четыре группы операций с денежными средствами или иным имуществом, подлежащие контролю: 1) операции с денежными средствами в наличной форме; 2) зачисление или перевод на счет денежных средств, предоставление или получение кредита (займа) и др.; 3) операции по банковским счетам (вкладам); 4) иные сделки с движимым имуществом.

Эти же соображения относятся к тексту диспозиции ч. 1 ст. 174 УК.

Полагаем, что приведенные доводы могут вызвать возражения. Поэтому требуется либо аутентичное толкование указанных текстов диспозиций ст. 174 и ст. 174.1, либо уточнение их содержания.

К сожалению, новая, третья по счету, редакция указанных статей, вступившая в силу с 11 декабря 2003 г. <*>, не позволяет разрешить эти вопросы, поскольку воспроизводит диспозицию основного состава рассматриваемых преступлений в предыдущей редакции, за исключением признака совершения финансовых операций и иных сделок в крупном размере.

———————————

<*> См.: Федеральный закон от 8 декабря 2003 г. N 162-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации» // РГ. 2003. 16 дек. Согласно ст. 5 указанного Закона он вступает в силу со дня официального опубликования.

Диспозиция ст. 174.1 УК РФ и в 2001-м, и в 2003 году сконструирована таким образом, что предполагает так называемую вторичность этого деяния по отношению к основному преступлению, посредством которого добывается противозаконный доход. Поэтому вполне закономерно, что в абсолютном большинстве случаев, имеющихся в судебной практике, обвинение включает в себя совокупность преступлений, одним из которых является преступление, предусмотренное ст. 174.1 УК РФ. При этом доказательственная база нередко уступает той, которая подтверждает виновность лица в совершении основного преступного деяния, что зачастую приводит к оправданию подсудимых по этой статье.

Определенные сложности возникают в судебной практике при отграничении преступлений, предусмотренных ст. 174 и 175 УК.

Основное отличие состава преступления, предусмотренного ст. 174 УК РФ, от приобретения или сбыта имущества, заведомо добытого преступным путем (ст. 175), суды усматривают именно в цели совершения этих деяний. При легализации финансовые операции и сделки осуществляются с целью вложения полученных преступным путем доходов в легальную экономику, чтобы скрыть их криминальное происхождение и создать владельцу этих доходов возможность извлечь из них экономическую выгоду, одновременно избежав уголовной ответственности за ранее совершенные преступления. В свою очередь лицо, совершая преступление, предусмотренное ст. 175 УК РФ, действует в целях удовлетворения собственных потребностей за счет преступной деятельности других лиц (приобретение) либо оказывает содействие в смене незаконного владельца имущества, добытого заведомо преступным путем (сбыт).

Указывая на способы отграничения указанных составов преступлений, суды вместе с тем отмечают существенное сходство в объекте этих преступлений (отношения в сфере экономики), а также в их предмете и способе совершения (распоряжение в той или иной форме имуществом, добытым в результате преступной деятельности другого лица).

Период, в течение которого действовала вторая редакция ст. 174 и 174.1 УК РФ, оказался недостаточным для формирования судебной практики по указанной категории уголовных дел. Поэтому затруднительно сделать выводы об эффективности этих норм.

Новации, включенные в рассматриваемые статьи Уголовного кодекса Федеральным законом от 8 декабря 2003 г., во многом производны от тех изменений, которые внесены в Общую часть УК РФ и касаются в основном наказуемости преступлений. Так, устранение из Общей части УК ст. 16 повлекло исключение квалифицирующего признака неоднократности совершения преступлений, в том числе из ст. 174 и 174.1 УК РФ. Санкции частей 2 и 3 этих статей больше не содержат конфискации имущества, поскольку данный вид наказания также исключен указанным Законом.

Одновременно законодатель реконструировал основной состав легализации преступных доходов, устранив один из необходимых признаков состава — крупный размер совершенных финансовых операций и других сделок. В результате были криминализированы те деяния, которые до вступления этого Федерального закона в силу не являлись преступными. Наряду с этим существенно смягчена санкция по ч. 1 ст. 174 и ч. 1 ст. 174.1 УК РФ, исключено лишение свободы, а в качестве единственного наказания предусмотрен штраф в размере до ста двадцати тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до одного года. Тем не менее в силу ст. 10 УК РФ новая редакция ч. 1 ст. 174 и ч. 1 ст. 174.1 не будет иметь обратной силы по отношению к лицам, совершившим соответствующие деяния до 11 декабря 2003 г., когда вступил в силу Федеральный закон от 8 декабря 2003 г. N 162-ФЗ.

В новой редакции ст. 174 и 174.1 УК РФ крупный размер совершенных финансовых операций и других сделок с денежными средствами или иным имуществом, приобретенными преступным путем, является квалифицирующим обстоятельством. Ответственность за эти деяния предусмотрена частью второй указанных статей, однако в соответствии с ч. 3 ст. 15 УК РФ такие деяния по-прежнему относятся к категории преступлений средней тяжести.

В санкции части второй статей 174 и 174.1 УК предусмотрены два вида наказания — штраф и лишение свободы. По части 2 ст. 174 может быть назначено до четырех лет лишения свободы, а по ч. 2 ст. 174.1 — до пяти лет, то есть максимальный размер этого вида наказания остался тем же, что и в части первой указанных статей в редакции 2001 г., которая предусматривала ответственность за аналогичные деяния. При этом верхний предел штрафа, который может быть назначен в качестве дополнительного наказания, существенно увеличен и составляет теперь 100 тыс. рублей либо размер заработной платы или иного дохода осужденного за шесть месяцев.

Однако Федеральным законом от 8 декабря 2003 г. N 162-ФЗ внесены изменения также в ч. 2 ст. 56 УК РФ, и минимальный срок лишения свободы как вида наказания снижен с шести до двух месяцев. Тем самым нижний предел наиболее строгого вида наказания, которое может быть назначено по части второй статей 174 и 174.1 УК РФ, сокращен на четыре месяца.

В соответствии с Федеральным законом совершение деяний, предусмотренных ч. 2 ст. 174 и ч. 2 ст. 174.1 УК РФ: а) группой лиц по предварительному сговору; б) лицом с использованием своего служебного положения, — влечет ответственность по части третьей указанных статей.

В предыдущей редакции эти квалифицирующие признаки предусматривались частью второй данных статей. Законодатель снизил минимальный предел наказания в виде лишения свободы в ч. 3 ст. 174.1 с пяти до четырех лет. Максимальный срок лишения свободы остался прежним (восемь лет), а взамен конфискации имущества в санкции части третьей статей 174 и 174.1 УК РФ введено дополнительное наказание — штраф в размере до одного миллиона рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до пяти лет либо без такового. Сроки лишения свободы в санкции ч. 3 ст. 174 не изменились по сравнению с редакцией ч. 2 ст. 174 УК РФ 2001 года.

Таким образом, новый Закон частично смягчает наиболее строгий вид наказания, которое может быть назначено по ч. 2 ст. 174 и 174.1, а также по ч. 3 ст. 174.1 УК. Представляется, что по смыслу ч. 1 ст. 10 УК РФ действие указанных норм может распространяться на лиц, совершивших соответствующие деяния в период действия редакции Кодекса 2001 г., при условии, что суд сочтет необходимым назначить виновным наказание в виде лишения свободы на минимальный срок, установленный данными нормами.

Правила об обратной силе уголовного закона в рассматриваемом случае не могут применяться в отношении лиц, которые отбывают наказание, назначенное в соответствии с законом 2001 года. Вопрос о снижении наказания до минимального срока лишения свободы, который установлен новым Законом, вступившим в силу после вынесения приговора, не должен разрешаться судом по месту отбывания наказания осужденным, как это предусмотрено ч. 3 ст. 397 УПК РФ. Иное решение, по нашему мнению, противоречило бы принципам назначения наказания, закрепленным в ст. 60 — 63 УК РФ, а также смыслу частей второй и третьей ст. 8 и ст. 299 УПК РФ.

Последняя редакция ст. 174 и 174.1 УК РФ включает часть четвертую, в которой устанавливается ответственность за деяния, предусмотренные частями второй или третьей этих статей, совершенные организованной группой. Санкциями предусматривается наказание в виде лишения свободы: по ч. 4 ст. 174 УК — на срок от семи до десяти лет, по ч. 4 ст. 174.1 УК — от десяти до пятнадцати лет. Обе нормы в качестве дополнительного наказания устанавливают штраф в размере до одного миллиона рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до трех лет либо без такового. Учитывая, что и верхний, и нижний пределы сроков лишения свободы остались неизменными по сравнению с редакцией 2001 г., а также наличие иного дополнительного наказания вместо отмененной конфискации имущества, часть четвертая ст. 174 и 174.1 УК не может считаться законом, смягчающим наказание. Кроме того, в новой редакции этих статей значительно увеличены размеры штрафа, который может быть назначен в качестве основного наказания <*>. Следовательно, ч. 4 ст. 174 и ч. 4 ст. 174.1 УК не распространяются на лиц, совершивших соответствующие деяния до вступления в силу Федерального закона от 8 декабря 2003 г. N 162-ФЗ.

———————————

<*> Согласно ст. 3 и 5 Федерального закона «О минимальном размере оплаты труда» от 19 июня 2000 г. N 82-ФЗ (в ред. Федеральных законов от 29 апреля 2002 г. N 42-ФЗ, от 26 ноября 2002 г. N 152-ФЗ, от 1 октября 2003 г. N 127-ФЗ) исчисление налогов, сборов, штрафов и иных платежей, осуществляемых в соответствии с законодательством Российской Федерации в зависимости от минимального размера оплаты труда (в частности, это предусматривалось УК РФ до 11 декабря 2003 г.), с 1 января 2001 г. производилось исходя из базовой суммы, равной 100 рублям. Например, максимальный штраф, который мог быть назначен по ч. 1 ст. 174.1 УК РФ в качестве основного наказания, не превышал 100 тыс. рублей, тогда как аналогичное деяние в соответствии с ч. 2 той же статьи в редакции 2003 г. может повлечь наказание в виде штрафа от 100 тыс. до 300 тыс. рублей.

Согласно примечанию к указанным статьям Уголовного кодекса финансовыми операциями и другими сделками с денежными средствами или иным имуществом, совершенными в крупном размере, в ст. 174 и 174.1 УК РФ признаются операции и другие сделки, совершенные на сумму, превышающую один миллион рублей. Определение фиксированной суммы в рублевом эквиваленте, соотносимой с понятием крупного размера в редакции Уголовного кодекса 2003 г., безусловно, является позитивным фактором и позволяет преодолеть те трудности, которые относились к определению размера минимальной заработной платы, подлежащего применению в каждом конкретном случае в целях квалификации преступления.

Вместе с тем сопоставление содержания диспозиций указанных статей Уголовного кодекса РФ с текстом Европейской конвенции об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности от 8 ноября 1990 г. <*>, ратифицированной Российской Федерацией, позволяет сделать вывод о том, что и новейшая редакция Кодекса не в полной мере обеспечивает правовое регулирование некоторых вопросов ответственности за легализацию денежных средств и иного имущества, добытых преступным путем.

———————————

<*> См.: СЗ РФ. 2003. N 3. Ст. 203.

Согласно диспозиции ст. 174 и 174.1 УК РФ объективная сторона рассматриваемых преступлений включает совершение финансовых операций и других сделок с указанными средствами или имуществом. Статьей 174 установлена также цель совершения уголовно наказуемых деяний, которая состоит в придании правомерного вида владению, пользованию и распоряжению вышеназванным имуществом. Помимо этого часть первая ст. 174.1 предусматривает альтернативное действие — использование денежных средств или имущества, добытых преступным путем, для осуществления предпринимательской или иной экономической деятельности.

Таким образом, Уголовный кодекс РФ устанавливает ответственность только за те действия, которые способствуют включению добытых преступным путем средств и иного имущества в легальный экономический оборот, то есть в соответствующие гражданскому и иному законодательству Российской Федерации оборот имущества и денежное обращение.

Следовательно, деяния, заключающиеся в использовании указанных средств или иного имущества для финансирования или иного имущественного обеспечения преступной деятельности (например, для организации сети сбыта наркотических веществ; для осуществления незаконной предпринимательской деятельности и т.п.), не охватываются составами преступлений, ответственность за которые предусмотрена ст. 174 и 174.1 УК РФ. Между тем подобные деяния, направленные на поддержание теневой экономики, представляют не меньшую опасность для такого правоохраняемого объекта, как экономические отношения, чем действия, уголовно наказуемые в соответствии с указанными статьями Кодекса.

Статья 6 (п. 3 «с») Европейской конвенции об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности предоставляет государствам — участникам Конвенции право принять законодательные меры с целью квалифицировать в качестве преступлений согласно внутреннему законодательству действия, связанные с отмыванием преступных доходов (перечень которых установлен п. 1 той же статьи), в случаях, когда они совершались преступником с целью способствовать продолжению преступной деятельности.

В интересах более полной реализации положений Конвенции следовало бы установить уголовную ответственность за совершение финансовых операций и других сделок с денежными средствами или иным имуществом, заведомо приобретенными другими лицами преступным путем, а равно приобретенными лицом в результате совершения им преступлений (за исключением преступлений, предусмотренных ст. 193, 194, 198, 199, 199.1 и 199.2 УК РФ), в целях осуществления преступной деятельности (собственной или других лиц).