КОНСТИТУЦИОННЫЕ ГАРАНТИИ ОХРАНЫ ПРАВА СОБСТВЕННОСТИ

04-03-19 admin 0 comment

Горбачев Д. Нам К.
Хозяйство и право, 1997.


Д. Горбачев, юрист.

К. Нам, магистр частного права.

В статье «Изъятие имущества у собственника без решения суда», опубликованной в журнале «Хозяйство и право» (N 8 за 1996 г.), автором были затронуты теоретические вопросы в отношении порядка лишения собственника его имущества. В частности, ставилась под сомнение конституционность отдельных положений как Гражданского кодекса, так и некоторых других законов (Таможенный кодекс и др.). Поднятые автором проблемы имеют большое практическое значение. Важность рассматриваемых вопросов объясняется также тем, что они расположены на стыке различных отраслей права и их решение находится как в плоскости теории права вообще, так и в области различных частноправовых и публично — правовых отраслей.

На наш взгляд, все отрасли права можно условно разделить на следующие группы:

1. Конституционное право.

2. Группа отраслей, в основе которых лежат дозволительные методы регулирования. В эту группу, которую условно можно назвать частным правом, входят гражданское право, семейное право, земельное законодательство, природоресурсное законодательство, трудовое право.

3. Группа отраслей, в основе которых лежит обязывающее регулирование, — административное право, финансовое, налоговое, валютное законодательство и др.

4. Группа, характеризующаяся запретительным регулированием, — уголовное право.

Конституционное право отличается от иных отраслей тем, что оно в принципе не призвано регулировать общественные отношения — это не регулирующая отрасль права. Конституция определяет фундамент права в стране, закрепляет принципы, основные положения, на которых основываются другие отрасли права. Закрепленные в Конституции постулаты должны развиваться, находить регулирование, конкретизироваться в соответствующих отраслях права. В частности, статьи 8, 9, 34, 35, 46, 53 Конституции касаются предмета регулирования гражданского права и находят соответствующее детальное регулирование в данной отрасли права. Однако из особенности конституционного права есть определенные исключения.

Так, Конституция содержит ряд норм, которые не только закрепляют, но и регулируют отношения в области государственного устройства, системы государственных органов и их деятельности. При рассмотрении данных вопросов на практике необходимо руководствоваться непосредственно Конституцией. Закрепленные Конституцией (ст. 18) права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Но означает ли данное положение, что по вопросам, указанным в главе 2 Конституции «Права и свободы человека и гражданина», достаточно руководствоваться только Конституцией, не принимая во внимание федеральные законы и другие правовые акты? Думается, правильнее будет сказать, что одни нормы о правах и свободах нуждаются в конкретизации федеральными законами, другие же настолько конкретны, что могут применяться судами общей юрисдикции и арбитражными судами непосредственно. В этой связи верной представляется точка зрения члена Конституционного Суда РФ Г. Гаджиева <*>, который подразделяет нормы Конституции о правах и свободах человека на нормы, которые могут быть непосредственно применены судами (чаще всего это личные права и свободы), и нормы, которые нуждаются в конкретизации федеральными законами (нормы, закрепляющие социально — экономические права).

———————————

<*> Гаджиев Г. Непосредственное применение судами конституционных норм // Российская юстиция, 1995, N 12, с. 25.

На этом прямое регулирование Конституции в принципе заканчивается. Все остальные отношения должны регулироваться законами. Однако здесь возникает проблема: если рассматривается вопрос о соответствии того или иного закона Конституции, может ли суд, если придет к убеждению, что закон противоречит Конституции, руководствоваться не данным законом, а Конституцией в качестве акта, регулирующего конкретные отношения (в данной ситуации вновь возникает вопрос о прямом действии Конституции). Трудно полностью согласиться с точкой зрения Верховного Суда РФ по этому вопросу <*>.

———————————

<*> См.: Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации от 1 февраля 1996 года.

Верховный Суд полагает: если суд решит, что примененный или подлежащий применению закон противоречит Конституции, он не применяет его, а, руководствуясь Конституцией, должен разрешить дело по существу. При таком подходе вероятны случаи, когда при разрешении тождественных споров одни суды придут к убеждению о неконституционности конкретного закона и, не учитывая его, применят положения Конституции, а другие суды к такому убеждению не придут и будут руководствоваться этим законом. Подобное положение вряд ли приведет к единообразию толкования и применения федеральных законов. Кроме того, Конституция будет использоваться при регулировании тех отношений, для непосредственного регулирования которых она не предназначена. Правильным здесь видится следующий подход: суд в таких случаях не вправе рассматривать дело по существу, а исходя из положений ст. 101 Федерального конституционного закона РФ «О Конституционном Суде Российской Федерации» должен обратиться в Конституционный Суд с запросом о соответствии Конституции примененного либо подлежащего применению закона.

Что касается ст. 35 Конституции, закрепляющей неприкосновенность частной собственности, то право собственности как раз принадлежит к группе социально — экономических прав. А так как право собственности — категория гражданского права, то оно в большей степени им и регулируется. Практическое значение данного заключения выражается хотя бы в том, что понятие права собственности, его содержание раскрывается именно в гражданском праве, а не в Конституции и иных отраслях права. И когда говорится об охране частной собственности, необходимо представлять, что может являться объектом права собственности, а обратившись к гражданскому праву, можно увидеть, что его объектом, как и других вещных прав, может быть лишь вещь или их совокупность. Вещи же являются материальными объектами внешнего мира. В этой связи следует учитывать, что денежные средства на банковских счетах вещами не являются, а лишь свидетельствуют о наличии обязательственных отношений. Владелец банковского счета права собственности на средства, находящиеся на счете, не имеет, и, следовательно, при бесспорном списании денежных средств со счетов различными государственными органами говорить о ст. 35 Конституции, охраняющей право собственности, не приходится, так как никаких отношений по поводу собственности в данном случае не возникает.

Право собственности, являясь гражданско — правовой категорией, подробно урегулировано в гражданском законодательстве. Оно, как отмечалось в Комментарии части первой ГК РФ <*>, составляет основную юридическую предпосылку и результат нормального имущественного оборота. Поэтому Кодекс специально регулирует не только основания приобретения права собственности (правопорождающие юридические факты — титулы этого права), но и основания его прекращения (правопрекращающие юридические факты). Тщательная регламентация последних объясняется необходимостью сохранения и поддержания «прочности» права собственности в соответствии как со ст. 35 Конституции, так и с вытекающим из нее и провозглашенным в п. 1 ст. 1 ГК принципом неприкосновенности собственности.

———————————

<*> Комментарий части первой Гражданского кодекса Российской Федерации для предпринимателей. — М.: Фонд «Правовая культура», редакция журнала «Хозяйство и право», 1995, с. 246.

Право собственности является гражданским правом соответствующих субъектов. Гражданские же права в соответствии как с Конституцией, так и с Кодексом могут быть ограничены лишь на основании федерального закона и только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.

Поскольку регулирование отношений собственности — прерогатива гражданского права, постольку возможность и порядок лишения собственности различными государственными органами в области налоговых, административных и иных отношений должны проверяться на легитимность в первую очередь с точки зрения гражданского права. И затем уже в совокупности с соответствующими нормами гражданского законодательства удостоверяться на соответствие Конституции. Как показывает практика и дискуссии в литературе, сомнительными (в смысле соответствия Конституции) представляются некоторые нормы ГК, содержащие основания прекращения права собственности. Так, критике подвергаются статьи 237, 242, 243 Кодекса.

В ст. 237 ГК предусмотрена возможность изъятия имущества путем обращения взыскания на него по обязательствам собственника, помимо судебного порядка, также в порядке, предусмотренном законом или договором. В отношении порядка, закрепленного договором, вопросов быть не должно, так как здесь основополагающим признаком выступает волеизъявление должника. Примером может служить обращение взыскания залогодержателем на заложенное имущество во внесудебном порядке — по нотариально удостоверенному соглашению с залогодателем (абз. 2 п. 1 ст. 349 ГК). По иным возможным случаям обращения взыскания в порядке, предусмотренном законом, следует исходить из общего правила, закрепленного в ст. 55 Конституции и ст. 1 ГК. Если же такой порядок не будет соответствовать указанным статьям, необходимо говорить о неконституционности положений соответствующего закона, а не о ст. 237 Кодекса.

Предусмотренные ст. 242 ГК случаи реквизиции, то есть принудительного изъятия государственными органами (без судебного решения) у собственника его имущества в неотложных общественных интересах, но с обязательной компенсацией, представляют собой традиционное для всякого правопорядка основание прекращения права собственности граждан и юридических лиц. Реквизиция как основание прекращения права собственности может производиться только в обстоятельствах, носящих чрезвычайный характер (стихийные бедствия, аварии, эпидемии, эпизоотии и т.п.), и исключительно в интересах общества. Таким образом, ст. 242 Кодекса как раз и есть та норма закона, согласно которой в соответствии со ст. 55 Конституции и ст. 1 ГК могут быть ограничены гражданские права.

Еще одним основанием принудительного изъятия имущества у собственника является его конфискация (ст. 243 ГК), представляющая собой санкцию, примененную к собственнику за совершенное правонарушение. Конфискация может производиться как на основании судебного решения (например, как санкция за совершенное преступление, в соответствии с нормами УК РФ), так и в административном порядке (например, таможенными органами). Каково же соотношение положений ч. 3 ст. 35 Конституции и п. 2 ст. 243 ГК о возможности лишения собственника имущества без судебного решения? Для этого целесообразно проанализировать ч. 3 ст. 55 Конституции, п. 2 ст. 1 ГК и некоторые нормы Таможенного кодекса в части производства конфискации.

В соответствии с ч. 3 ст. 55 Конституции и п. 2 ст. 1 ГК права и свободы гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и свобод других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства. Безусловно, понятие безопасности государства включает в себя в качестве элемента экономическую безопасность государства. В преамбуле Таможенного кодекса говорится, что Таможенный кодекс РФ направлен на защиту экономического суверенитета и экономической безопасности Российской Федерации. Кроме того, в ст. 10 Таможенного кодекса, раскрывающей основные функции таможенных органов, указано, что таможенные органы обеспечивают в пределах своей компетенции экономическую безопасность РФ, являющуюся экономической основой суверенитета РФ, и содействуют осуществлению мер по защите государственной безопасности (п. п. 3 и 14).

Таким образом, нормы Таможенного кодекса, на наш взгляд, могут устанавливать ограничения гражданских прав и свобод в вышеуказанных целях. Одним из таких ограничений и будет конфискация товаров и транспортных средств, являющихся непосредственными объектами нарушения таможенных правил, применяемая в виде административного взыскания за совершение таможенного правонарушения (ст. 242 Таможенного кодекса). Указанная специфика деятельности таможенных органов, однако, не является генеральным принципом, обусловливающим допустимость конфискации, указанной в отдельных статьях Таможенного кодекса. Конкретные составы правонарушений, за которые возможна конфискация, должны соответствовать как функциям и целям деятельности таможенных органов, так и условиям, определенным в п. 2 ст. 1 ГК и ч. 3 ст. 55 Конституции.

Так, примером применения конфискации таможенными органами могут служить ст. 276, 277 Таможенного кодекса. В указанных случаях данный вид административного взыскания налагается на лицо, которое переместило через таможенную границу РФ товары и транспортные средства с сокрытием от таможенного контроля. На практике это может привести к тому, что на территорию РФ будут ввозиться или запрещенные к ввозу в Россию (ограниченные к ввозу) товары или же товары, которые по своим потребительским качествам не отвечают требованиям государственных стандартов, что, в свою очередь, может повлечь значительные общественно опасные последствия, ставящие под угрозу не только экономическую безопасность государства, но и жизнь и здоровье населения.

Таким образом, на наш взгляд, лишение собственника его имущества без судебного решения возможно при условии соблюдения требований ч. 3 ст. 55 Конституции и п. 2 ст. 1 Гражданского кодекса — это не нарушает конституционных гарантий охраны права собственности.