Защита личных неимущественных прав автора: продолжение истории одного судебного дела

04-03-19 admin 0 comment

Ананьева Е.В.
Современное право, 2002.


В журнале «Современное право» (2001, N 6) было рассказано об одном из судебных дел, которое вело Российское авторское общество (далее — РАО, Общество) в интересах автора. Напомним, о чем шла речь. 12 января 1997 г. в программе ОРТ «Королева красоты» прозвучали две песни на стихи автора Г.: «Королева красоты» и «Солнцем опьяненный». Программа повторно была передана в эфир 24 января 1997 г. Имя автора текста в титрах передачи указано не было. Между тем в соответствии со ст. 15 «Личные неимущественные права» Закона РФ от 09.07.93 N 5351-1 «Об авторском праве и смежных правах» (в ред. от 19.07.95, далее — Закон) только автору принадлежит право выбирать способ, как и каким образом при использовании произведения должно указываться его имя, а также право выступать анонимно или под псевдонимом.

Обращение с претензией к ОРТ привело к тому, что телекомпания, признав факт нарушения, предложила автору сделать о нем передачу. Однако автора такая форма компенсации не устроила, и дело было передано для рассмотрения в судебные органы. В исковом заявлении ставился вопрос о выплате компенсации за нарушение личных неимущественных прав.

В суде первой инстанции в иске было отказано по следующим основаниям: 1) лицензионное соглашение между РАО и ОРТ не содержит указания о конкретной реализации прав авторов на имя; 2) отсутствие указания имени автора при использовании произведения на основании договора является нарушением договора, а не исключительных прав, следовательно, иск предъявлен к ненадлежащему ответчику. Ответчиком, по мнению ОРТ, поддержанному судом, должно являться само РАО.

Была подана кассационная жалоба, где в который раз разъяснялось, что РАО управляет только имущественными правами авторов, а неимущественные права остаются за самими авторами. Имея соответствующие полномочия, РАО заключило с ОРТ лицензионное соглашение, в соответствии с которым телевидение получило право использовать в своих программах произведения, входящие в сферу защиты Общества, под подлинным именем автора. Разрешения на анонимное использование произведений автором дано не было.

Эта жалоба удовлетворена не была, и тем самым судебные органы фактически лишили автора прав, предоставленных ему Законом. После нескольких лет хождений автора по всем судебным инстанциям Генеральная прокуратура РФ, согласившись с доводами РАО, внесла протест в Верховный Суд РФ, который был удовлетворен. Описанием мотивирующих доводов Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ (далее — Судебная коллегия) завершалась прошлая публикация.

После отмены Верховным Судом РФ всех судебных постановлений по данному делу оно было передано на рассмотрение в суд первой инстанции. Но ответчик не согласился с позицией Верховного Суда РФ и в феврале 2001 г. направил туда заявление о внесении протеста на определение Судебной коллегии. В заявлении указывалось, что мнение коллегии «противоречит ст. 15 Закона. Прочтение этой нормы Закона дает основание сделать вывод о том, что способы реализации автором своего права на имя — а в Законе указано три таких способа: использование произведения под подлинным именем, псевдонимом или без указания имени — являются равноправными и ни одному из них не дается предпочтения перед другим. Когда автор заключает авторский договор, то он конкретизирует в нем способ указания своего имени. Это реализация права на имя, а не «распоряжение» правом, как это ошибочно указывает Судебная коллегия.

Если в договоре между ЗАО «ОРТ» и РАО, которым было разрешено использовать произведения различных авторов, и в частности произведения истца, нет никаких упоминаний о способе указания имени автора, то это означает, что ответчик вправе избрать любой способ указания имени.

Представляется ошибочным мнение Судебной коллегии о том, что ст. 49 Закона, на основании которой истец выдвигает свои исковые требования, распространяется не только на внедоговорные отношения, но и на отношения, вытекающие из заключенного договора.

В этой статье указываются требования, которые могут быть заявлены обладателем исключительных авторских прав. Но сама фигура обладателя возникает только при отсутствии договора, ибо после заключения договора стороны по отношению друг к другу являются обладателями относительных, а не исключительных авторских прав».

К счастью, определение Судебной коллегии было оставлено в силе, и дело все-таки поступило на рассмотрение в суд первой инстанции. Но и здесь возникли проблемы.

В отзыве на исковое заявление ОРТ опять ссылалось на то, что иск якобы предъявлен к ненадлежащему ответчику: «Договор между РАО и Г. о сборе авторского вознаграждения за публичное исполнение его произведений предусматривает обязанность РАО обеспечивать соблюдение законодательства при их использовании, т.е., не урегулировав вопрос об указании имени автора, РАО, по существу, нарушило свой договор с Г. Истец, связанный договором с РАО, должен предъявлять претензии по поводу нарушения своих прав к нему, а не к ОРТ…

Следует также учитывать то, что, как указано в подп. 5 п. 1 ст. 49 Закона, предусмотренная в ней компенсация определяется по усмотрению суда вместо возмещения убытков и взыскания дохода с нарушителя. ОРТ не получало каких-либо доходов от использования телепередачи «Королева красоты» — более того, понесло определенные расходы в связи с ее созданием и трансляцией.

Пунктом 2 ст. 150 ГК РФ установлено, что нематериальные блага защищаются в соответствии с Гражданским кодексом РФ и другими законами в случаях и порядке, ими предусмотренными, а также в тех случаях и тех пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав вытекает из существа нарушенного нематериального права и характера последствий этого нарушения.

Законом «Об авторском праве и смежных правах» не предусматривается возможность защиты личных неимущественных прав авторов путем выплаты компенсации, т.е. принятия мер имущественного характера. Из сущности нарушенного права и характера последствий этого нарушения возможность защиты путем выплаты компенсации также не вытекает.

Полагаем, что в случае, если неимущественные права истца были нарушены, он мог бы ставить вопрос о компенсации морального вреда в соответствии со ст. 151 ГК РФ.

Категория морального вреда, определенная в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 20.12.94 N 10, включает в себя понятия «нравственные и физические страдания, причиненные действиями, нарушающими личные неимущественные права» (в том числе право на использование автором своего имени). Однако, по нашему мнению, и такое требование не имело бы оснований для удовлетворения.

Действительно, как указано в п. 3 упомянутого Постановления, одним из обязательных условий наступления ответственности за причинение морального вреда является вина причинителя, а ОРТ за собой такой вины не признает. Кроме того, под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания. По нашему глубокому убеждению, истец таких страданий не испытывал. Из материалов дела совершенно ясно, что основной целью иска было получение денег, а энергичное и непримиримое поведение истца в ходе попыток ОРТ урегулировать коллизию мирным путем свидетельствует о том, что никаких нравственных или физических страданий он не испытывал».

Имея определение Верховного Суда РФ, РАО было уверено в том, что в первой инстанции дело будет рассматриваться с учетом этого мнения. Однако дальнейшее развитие событий показало, что надежды были напрасны: весь ход процесса свидетельствовал, что мнение Верховного Суда РФ не совпадает с мнением первого судьи: основной вопрос, который обсуждался, был о том, что данный спор должен разрешаться не по нормам Закона, а по общим нормам ГК РФ о возмещении морального ущерба.

На этот раз опять позиция суда совпадала с позицией ответчика, и в ходе процесса истца «убеждали» в том, чтобы он согласился на компенсацию «морального» вреда. При этом судья, обращаясь к автору Г., позволяла себе высказывания такого рода: «Ну Вы же видите, что здесь идет теоретический спор о том, какие нормы права применять, — о Вас никто и не думает».

В итоге бурных дебатов решение было вынесено. В зачитанной резолютивной части было указано, что в пользу автора Г. взыскивается 15000 руб. Решение в полном объеме долго не «отписывалось», поэтому определить, что же было взыскано судом, РАО долго не удавалось.

Между тем, пока решения не было, на одном из семинаров, посвященных авторскому праву, выступал ответственный сотрудник Мосгорсуда, который сказал, что теперь благодаря РАО суд знает позицию Верховного Суда РФ по вопросу права на имя и по ст. 49 Закона, однако лично он с такой трактовкой не согласен. Кроме того, как ему известно, решение в первой инстанции было вынесено все же о возмещении морального вреда. Услышав такое, представители РАО содрогнулись. Когда же наконец получили копию решения суда, разочарованию их не было предела: победа виделась такой близкой и бесспорной, а оказалось, что опять надо начинать все сначала. В решении, помимо прочего, указывалось: «Поскольку обстоятельства двукратного выпуска в эфир произведений Г. «Королева красоты» и «Солнцем опьяненный» без указания имени автора ответчиком не оспаривались, суд полагает данный факт установленным.

Одновременно из материалов дела видно, что 27 января 1993 г. между Г. и Российским агентством интеллектуальной собственности (РАИС) был заключен договор, по условиям которого агентству было передано исключительное право выдавать юридическим и физическим лицам разрешения на публичное исполнение произведений автора, в том числе прозвучавших 12 и 24 января 1997 г. песен. Таким образом, к моменту выпуска в эфир произведений, автором которых является истец, обладателем исключительных имущественных прав на использование указанных произведений в любой форме и любым способом являлось РАО (правопреемник РАИС); автору принадлежали лишь неимущественные права в отношении тех же произведений, в том числе право на имя.

Суд уточнил предмет и основание иска, и было установлено, что Г. настаивает на взыскании компенсации за нарушение его личных неимущественных прав, которое причинило ему сильнейшие нравственные страдания. Передача была названа, как и одна из песен истца, — «Королева красоты», в титрах передачи были указаны авторы всех прозвучавших в ней песен, за исключением той, что послужила названием к передаче, из чего непосвященный зритель мог сделать вывод о том, что автором песен «Королева красоты» и «Солнцем опьяненный» является какое-либо из лиц, указанных в титрах, но не истец.

Предметом настоящего спора истец указал взыскание компенсации за нарушение ответчиком его прав признаваться автором произведения и разрешать использование произведения под подлинным именем автора, под псевдонимом или анонимно — права авторства и права на имя. При этом в исковом заявлении имеется ссылка на ст. 49 Закона «Об авторском праве и смежных правах». Между тем правом определять, какой закон подлежит применению к возникающим между сторонами правоотношениям, обладают лишь судебные органы. Признавая несостоятельным довод ответчика о том, что положения ст. 49 Закона применимы лишь в случаях бездоговорного использования произведений, суд полагает данную норму права неприменимой, поскольку ее диспозицией установлен круг субъектов, которым предоставлено право требовать от нарушителя, в частности, взыскания компенсации, и таковыми являются обладатели исключительных авторских прав. Поскольку исключительными имущественными правами в отношении прозвучавших песен Г. «Королева красоты» и «Солнцем опьяненный» обладает РАО и действиями ЗАО «ОРТ» были нарушены неимущественные права истца, суд полагает, что при разрешении данного спора применению подлежат нормы статей 151, 1099, 1101 ГК РФ, поскольку в данном случае налицо виновное действие ответчика, результатом которого явилось причинение автору произведений сильнейших нравственных страданий.

При этом довод ответчика о том, что ОРТ действовало в строгом соответствии с заключенным между ним и РАО лицензионным соглашением, условия которого не предусматривали обязательного указания имени автора в случае использования произведений, во внимание принят быть не может, поскольку право авторства и право на имя предусмотрены Законом.

В соответствии с положениями ст. 1101 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме; ее размер определяется судом в зависимости от характера причиненных автору физических и нравственных страданий, степени вины причинителя, фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Оценив все указанные в законе и имевшиеся при причинении истцу морального вреда обстоятельства, в том числе двукратное использование произведения без указания имени автора (наряду с указанием имен других авторов), то, что телепередача называлась как одна из песен Г., объем вещания программы, а также тонкую эмоциональную организацию поэта Г., его острую реакцию на нарушение авторских прав, суд определяет денежную компенсацию в сумме 15000 руб., каковую надлежит взыскать с ответчика в пользу истца».

Интересным является тот факт, что эта же судья по другому делу РАО, рассматриваемому почти одновременно с описываемым, вынесла решение о взыскании компенсации за нарушение права на имя по нормам ст. 49 Закона!

Естественно, такое решение РАО не устроило, поэтому вновь была подана кассационная жалоба, где указывалось, что суд вышел за пределы исковых требований (тогда как в соответствии со ст. 195 ГПК РСФСР суд должен разрешать дело в пределах заявленных истцом требований, а в данном случае требование о взыскании компенсации осталось неудовлетворенным). Опротестовывался и факт наличия у РАО исключительных имущественных прав на произведения автора: представители Общества поясняли суду, что РАО лишь управляет правами автора на коллективной основе и что договор между РАО и автором не является авторским.

Общество просило Мосгорсуд оставить без изменения решение об удовлетворении морального вреда и дополнительно удовлетворить требование о взыскании компенсации в сумме 1000 МРОТ, так как обстоятельства, имеющие значение для дела, могут быть установлены кассационной инстанцией на основании имеющихся в деле материалов.

В отзыве на кассационную жалобу ответчик указывал: «…содержащееся в жалобе утверждение, что договор между Г. и РАИС не является авторским, несостоятельно, поскольку именно на его основании РАО получило право передавать юридическим и физическим лицам право на публичное исполнение его произведений.

Именно на основании этого и аналогичных договоров РАО заключило авторский договор — лицензионное соглашение от 01.08.95 — с ОРТ, в соответствии с которым оно предоставило телеканалу право на публичное исполнение произведений (телевизионный показ).

Суд совершенно верно установил, что при разрешении такого спора подлежат применению нормы статей 151, 1099, 1101 ГК РФ, а не ст. 49 Закона. Хотя, по мнению Верховного Суда РФ, ст. 49 не содержит каких-либо исключений для защиты права автора на имя путем принятия мер имущественного характера. Ни в ст. 49, ни в других статьях Закона не предусмотрен механизм защиты личных неимущественных прав автора путем выплаты компенсации, поскольку не установлен порядок ее расчета.

Действительно, компенсация, предусмотренная в подп. 5 п. 1 ст. 49 Закона, выплачивается вместо возмещения убытков, понесенных автором вследствие нарушения его прав, либо вместо взыскания доходов, полученных нарушителем.

Истец не доказал наличия каких-либо убытков, понесенных им вследствие использования его произведений анонимно. Более того, ОРТ выплатило ему вознаграждение за их использование, предусмотренное договором между ОРТ и РАО.

ОРТ не получило каких-либо доходов от использования произведения и даже понесло определенные расходы по созданию и трансляции. Полагаем, что в таком случае суд правомерно решил вопрос об удовлетворении исковых требований Г. на основании упомянутых статей ГК РФ».

Наконец 20 декабря 2001 г. Мосгорсуд рассмотрел кассационную жалобу РАО и вынес определение, в котором, в частности, говорилось: «В своей жалобе истец ссылается на то, что суд взыскал в его пользу денежную компенсацию морального вреда, хотя такого требования заявлено не было. При этом суд, по мнению истца — ошибочно, не удовлетворил его требования о взыскании компенсации за нарушение авторских прав. С учетом этого истец просит, оставив без изменения решение суда о взыскании компенсации морального вреда, дополнительно взыскать с ответчика компенсацию за нарушение авторских прав.

В соответствии со ст. 294 ГПК РСФСР Судебная коллегия в интересах законности считает необходимым проверить обжалуемое решение суда первой инстанции в полном объеме.

Проверив материалы, выслушав стороны, обсудив доводы кассационной жалобы, Судебная коллегия пришла к выводу о том, что решение суда подлежит отмене по следующим основаниям.

В соответствии с п. 4 ст. 306 ГПК РСФСР основанием к отмене решения суда в кассационном порядке является нарушение или неправильное применение материального права или норм процессуального права.

Как видно из материалов дела, истец требовал от ответчика как от нарушителя исключительных авторских прав выплаты компенсации, предусмотренной подп. 5 п. 1 ст. 49 Закона. Требования о компенсации морального вреда истец не предъявлял.

Суд первой инстанции, установив факт нарушения ЗАО «ОРТ» личных неимущественных авторских прав истца (права на имя), взыскал с ответчика в пользу истца не компенсацию за нарушение авторских прав, а денежную компенсацию морального вреда. Тем самым суд, в нарушение ст. 34 ГПК РСФСР, изменил предмет иска и выбранный истцом способ защиты своего права на другой.

Вместе с тем в соответствии со ст. 34 ГПК РСФСР и ст. 9 ГК РФ изменение предмета иска и определение способа защиты своих гражданских прав принадлежит истцу, а не суду. Кроме того, фактически отказав в удовлетворении требования о взыскании компенсации за нарушение авторских прав, суд также допустил нарушение норм материального и процессуального права.

Разрешая спор, суд исходил из того, что компенсация, установленная подп. 5 п. 1 ст. 49 Закона и являющаяся мерой ответственности имущественного характера, подлежит взысканию в пользу автора только в случае нарушения его имущественных авторских прав и не подлежит взысканию в случае нарушения его личных неимущественных прав.

Данный вывод суда является ошибочным. Судебная коллегия, отменяя ранее состоявшиеся судебные постановления по настоящему делу, в своем определении от 15.12.2000 указала, что ст. 49 Закона не содержит каких-либо исключений для случаев защиты прав автора на имя, в связи с чем принятие мер имущественного характера возможно при любом нарушении авторских прав.

Таким образом, суд первой инстанции неправильно истолковал материальный закон и в нарушение ст. 331 ГПК РСФСР не учел указаний надзорной инстанции, изложенных в определении о направлении дела на новое рассмотрение. При таких обстоятельствах решение суда не может быть признано законным и подлежит отмене.

В соответствии с подп. 5 п. 1 ст. 49 Закона обладатели исключительных авторских и смежных прав вправе требовать от нарушителя выплаты компенсации в сумме от 10 до 50000 МРОТ, определяемой по усмотрению суда, вместо возмещения убытков или взыскания дохода.

Поскольку указанная статья Закона не содержит исключений для случаев защиты права автора на имя, то лицо, чье авторское право на имя было нарушено, вправе требовать от нарушителя выплаты ему компенсации, предусмотренной подп. 5 п. 1 ст. 49 Закона.

Судом первой инстанции было установлено, что ответчиком было нарушено авторское право истца на имя.

На основании изложенного требование Г. о взыскании компенсации за нарушение авторских прав подлежит удовлетворению.

Судебная коллегия с учетом конкретных обстоятельств дела (характера нарушений прав истца; количества песен, автором которых он не был указан; действий ответчика, направленных на восстановление прав истца) определяет сумму компенсации в размере 150 МРОТ, что на день рассмотрения дела составляет 15000 руб.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 304 — 306 ГПК РСФСР, судебная коллегия определила:

— решение Останкинского межмуниципального суда г. Москвы от 24.10.2001 отменить;

— вынести по делу новое решение;

— взыскать с ЗАО «ОРТ» в пользу Г. компенсацию за нарушение авторских прав в сумме 15000 руб.».

В настоящее время решение по данному делу исполнено: «битва» закончена. Автор настоящей статьи посчитал нужным подробно использовать цитаты из судебных документов, потому что они дают полную картину того, как можно при желании запутать суд, даже при рассмотрении таких, вначале может показаться, элементарных споров.