К проектам о внесении изменений и дополнений в закон РФ «Об авторском праве и смежных правах

04-03-19 admin 0 comment

Ананьева Е.В.
Современное право, 2001.


В настоящее время депутатами Государственной Думы РФ разработаны два законопроекта о внесении изменений и дополнений в Закон РФ от 09.07.93 г. N 5351-1 «Об авторском праве и смежных правах» (в ред. от 19.07.95 г., далее — Закон). Один из них внесен депутатом В.Я. Комиссаровым и представляет собой вариант, подготовленный рабочей группой, возглавляемой Роспатентом, второй — группой депутатов при поддержке Комитета Госдумы по культуре, возглавляемого Н. Губенко <*>.

———————————

<*> Для простоты восприятия далее по тексту проекты будут обозначаться по фамилии депутатов В. Комиссарова и Н. Губенко.

В связи с тем что вопрос совершенствования законодательства об интеллектуальной собственности является достаточно важным и вызывает бурные дебаты, о чем, например, свидетельствует конфликтная ситуация вокруг принятия третьей части ГК РФ (как известно, из-за невозможности на протяжении продолжительного времени предложить к рассмотрению согласованный раздел об интеллектуальной собственности было принято решение выделить его в отдельную часть и обсуждать дополнительно), появление нескольких проектов нормативных актов о внесении изменений и дополнений в Закон вызвало большой интерес среди специалистов.

Для того, чтобы обменяться мнениями и обсудить данные законопроекты, 27 июня 2001 г. Российским авторским обществом (далее — РАО, Общество), Российским обществом по мультимедиа и цифровым сетям, Российским обществом по управлению правами исполнителей, Российской фонографической ассоциацией, Российским обществом правообладателей в аудиовизуальной сфере при поддержке программы Европейского Сообщества «ТАСИС — Интеллектуальная собственность» была проведена научно — практическая конференция «Законодательство об авторском праве: пути развития».

Проведение подобных конференций стало уже хорошей традицией: начало такому своеобразному всенародному обсуждению законопроектов было положено несколько лет назад, когда появился первый проект третьей части ГК РФ. Предыдущий опыт показал, что обсуждение проектов новых нормативных актов широким кругом практиков, ученых и специалистов дает возможность не только обменяться мнениями, но и не допустить принятия документов, не отвечающих интересам правообладателей, а иногда даже и способных ухудшить их положение по сравнению с действующим законодательством.

Следует с удовлетворением отметить, что конференция вызвала большой интерес: в ней приняли участие как ученые (проф. В.А. Дозорцев и проф. Э.П. Гаврилов), так и представители министерств и ведомств (МИДа, Минюста, МПТР, МВД, Роспатента и др.), общественных организаций и пользователей произведений телерадиокомпаний, концертных залов и др.

Поскольку проект депутата В.Я. Комиссарова представляет собой в достаточной степени согласованный со многими из заинтересованных организаций вариант, основное внимание при обсуждении было уделено проекту группы депутатов под руководством Н. Губенко.

Подавляющее большинство выступающих говорило о том, что данный проект не соответствует требованиям международных договоров и соглашений и вообще представляет собой достаточно сырой материал, над которым еще надо очень долго работать. Однако, поскольку и в нем есть интересные предложения, следует сформировать рабочую группу по выработке одного согласованного проекта, который после соблюдения всех необходимых процедур мог бы быть внесен в Думу.

Лично у меня первое знакомство с проектом группы Н. Губенко вызвало воспоминание о ставшей уже крылатой фразе: «Хотели как лучше, а получилось как всегда». Трудно спорить с тем фактом, что за время, прошедшее с момента принятия Закона, в стране многое изменилось: появились новые способы использования произведений, новые международные соглашения и законы. Однако представляется, что любые изменения в законодательстве должны способствовать созданию оптимальных условий для применения их в жизни. Предлагаемые же в указанном проекте изменения во многом могут причинить вред уже существующей практике.

Для того чтобы подкрепить это утверждение конкретными фактами, остановлюсь на некоторых моментах, имеющих, на мой взгляд, принципиальное значение.

Проект предлагает в ст. 4 Закона («Основные понятия») внести новое понятие — «пользователь — физическое или юридическое лицо, осуществляющее воспроизведение, распространение, сообщение для всеобщего сведения в эфир или по кабелю или иное использование произведения или объекта смежных прав». Сама идея введения такого определения не вызывает сомнений, однако предлагаемая редакция абсолютно неприемлема, поскольку не содержит очень многих конкретных положений, необходимых для того, чтобы охватить весь тот необъятный объем пользователей произведений и объектов смежных прав. Опыт работы РАО показывает, что данный термин должен быть очень емким и «отточенным»; в противном случае его наличие в Законе может привести к тому, что доказать какому-нибудь пользователю, не подпадающему под определение, указанное в Законе, что именно он является плательщиком авторского вознаграждения, будет невозможно.

Предлагается также ввести термин «правообладатель — автор, его наследник, обладатель смежных прав или его наследник (правопреемник) или иное физическое или юридическое лицо, получившее в соответствии с настоящим Законом исключительные или неисключительные права на один или несколько видов использования произведения или объекта смежных прав». Каким образом «правообладателем» стало лицо, получившее неисключительные права на использование произведения, совершенно необъяснимо. Правообладатель должен обладать полным объемом прав; лицо же, получившее неисключительные права, получает лишь право использовать конкретным способом оговоренное в договоре произведение. Естественно, что обладатель неисключительных прав никаким правообладателем не является.

В настоящее время в пределах действующей редакции Закона очень «больным» является вопрос об охране названий произведений. Часто в Общество обращаются авторы произведений с такими названиями, как, например, «Если», «Старосветская любовь», «Начало» с просьбой запретить третьим лицам использование названий их произведений. Закон говорит о том, что оспариваемое название должно быть творчески самостоятельным и оригинальным. Естественно, для каждого автора его произведение, в том числе и название, безусловно является творчески самостоятельным и оригинальным. Однако, как показывает опыт, существует крайне мало слов или словосочетаний, которые ранее были бы неизвестны, т.е. являлись бы оригинальными. А разработчики проекта предложили охранять в том числе и персонажи, и некие «иные элементы» произведений. Представляется, что претворение в жизнь этой нормы просто невозможно.

Что такое персонаж, например, литературного произведения и что такое этот же персонаж, только, например, в мультфильме? Совершенно очевидно, что литературное описание персонажа — это одно произведение, а его визуальное воплощение — уже совсем другое, и в этом случае появляется и новый автор — художник. Кроме того, иногда возникает конфликт не из-за самих персонажей, а только из-за их имен, наименований или даже их обозначений в переводе с иностранных языков. Легко записать на бумаге: «являются объектами авторского права», — а что потом делать юристам, когда автор придет с требованием защитить его объект авторского права? Честно говоря, даже трудно себе представить, как обеспечить доказательственную базу по такому спору.

Большие сомнения вызывает попытка внести изменения в ст. 11 Закона, относящуюся к правам издателей энциклопедий, словарей, периодических изданий и т.д. и фактически могущую привести к потере авторами своих прав. В настоящее время в Законе ясно говорится о том, что издателю такого рода произведения принадлежат права на использование издания в целом. Разработчики же проекта предлагают сделать следующую редакцию: «как в целом, так и в части». Такая маленькая и на первый взгляд незначительная поправка может кардинальным образом изменить правовую ситуацию для авторов, пишущих для таких изданий. При этом, если иметь в виду, что договор для периодических изданий может заключаться в устной форме (практика показывает, что договоры в письменном виде фактически не заключаются), права издателя неоправданно расширяются, а права авторов резко сужаются.

Совершенно невообразимым изменениям подвергается ст. 13 Закона, что, впрочем, вполне объяснимо, поскольку среди авторов проекта есть кинематографисты (Е. Драпеко, С. Говорухин). Во-первых, расширяется круг авторов, во-вторых, появляются новые формы договоров и меняется норма Закона о выплате авторского вознаграждения за публичное исполнение аудиовизуального произведения.

В настоящее время авторами аудиовизуального произведения являются три человека: режиссер, автор сценария и композитор музыкального произведения, специально созданного для данного аудиовизуального произведения. Разработчики проекта предлагают добавить еще нескольких лиц: оператора — постановщика и художника — постановщика.

В соответствии с действующей редакцией Закона авторы заключают с производителем договоры и передают ему исключительные права на использование аудиовизуального произведения. Разработчики предлагают использовать два договора — договор на создание произведения и договор на использование произведения. Необходимости в таком дроблении договоров, на мой взгляд, нет.

Небезынтересными оказались выступления производителей аудиовизуальных произведений (продюсера и режиссера) компании, выпустившей фильмы «Блокпост», «Брат» и т.д. Суть их очень эмоциональных выступлений сводилась к тому, что главным действующим лицом всего кинопроцесса является только режиссер, и все остальные не могут претендовать на право быть авторами аудиовизуального произведения, поскольку их работа во многом является «прикладной». В связи с этим, по мнению выступающих, расширение круга авторов неоправданно, а если что-то изменять, то следует убрать всех авторов, кроме режиссера.

РАО особенно взволновали предлагаемые изменения в п. 3 ст. 13 Закона. Эта статья устанавливает право автора музыкального произведения на получение вознаграждения за публичное исполнение этого произведения в составе аудиовизуального произведения. С сожалением приходится констатировать, что и ныне действующая редакция, четко определяющая, что вознаграждение композитору выплачивается за публичное исполнение аудиовизуального произведения, с большим трудом применяется на практике. Предлагаемая поправка («размер и порядок исчисления авторского вознаграждения за использование аудиовизуальных произведений устанавливается в договорах, заключаемых организацией, управляющей соответствующими имущественными правами авторов на коллективной основе с пользователями…») не содержит никакого указания на то, за что должно выплачиваться авторское вознаграждение.

Спорным является предложение о внесении дополнений в ст. 14 Закона: «В случаях, когда работодатель без уважительных причин не реализует принадлежащие ему права на использование служебного произведения, права на его использование по истечении пяти лет переходят к автору произведения или его наследникам без выплаты работодателю какой-либо компенсации со стороны автора или его наследников». Попытка таким образом ограничить права работодателя была предпринята более десяти лет назад в Основах гражданского законодательства Союза ССР и республик. Действие Основ было распространено на территории России с 3 августа 1992 г. и продолжалось ровно год — до 3 августа 1993 г. Такое ограничение вызвало бурю негодования со стороны юридических лиц, что и привело к тому, что в тексте нового Закона данная норма своего отражения не нашла. На конференции против такой поправки активно выступали представители пользователей.

Одним из достоинств проекта Н. Губенко, на мой взгляд, является предложение об изменении ст. 15 Закона, регламентирующей личные неимущественные права авторов. Предлагается абзац 5 п. 1 изложить в следующей редакции: «Право на защиту произведения, включая его название и иные элементы, от всякого искажения, в том числе внесения в произведение изменений, сокращений и дополнений (право на неприкосновенность произведения)». Следует отметить, что предложение вызвало достаточно много споров. Мнения разделились: некоторые, со ссылкой на нормы Бернской конвенции, утверждали, что такая новелла находится в противоречии с этими нормами. Профессор В.А. Дозорцев, наоборот, утверждал, что никаких противоречий с Конвенцией нет, а все разногласия происходят из-за неправильного перевода ее текста на русский язык.

Лично мне предлагаемые изменения кажутся оправданными, поскольку они во многом возвращают нас к нормам ст. 480 ГК РСФСР, которые четко и строго ограничивали пользователя в его несогласованных с автором действиях по отношению к произведению. Некоторые противники этой нормы утверждали, что ее присутствие в Законе может полностью парализовать деятельность издательств, которые якобы даже не смогут редактировать произведения. Однако опыт работы по нормам ГК РСФСР показывает, что никакого вреда пользователям это не причинит, а авторам, наоборот, даже поможет: нынешняя увязка права на защиту произведения от всякого искажения и иного посягательства с причинением ущерба репутации автора достаточно трудна для доказывания.

Самое большое количество споров вызвало предложение разработчиков проекта об изменении п. 4 ст. 16 Закона: «Автор имеет право на авторское вознаграждение за каждое использование своего произведения или его части в любой форме любым способом (право на вознаграждение)…». По мнению большинства выступавших на конференции, такое право приведет к тому, что первоначальный размер вознаграждения, выплачиваемого авторам, резко сократится, поскольку пользователь будет его искусственно занижать, ссылаясь на последующие выплаты. Конечно, трудно предположить, как такая норма воплотится на практике. Единственное, что можно констатировать, — это то, что и в настоящее время пользователи не «балуют» авторов хорошим вознаграждением.

Естественно, что для меня, как сотрудника РАО, очень важными являются вопросы, касающиеся законодательного урегулирования сферы коллективного управления имущественными правами авторов. Однако предлагаемые изменения запутывают всю систему до невозможности.

Практика применения Закона полностью подтвердила необходимость и правомерность существования нормы о том, что Общество, управляющее имущественными правами авторов, представляет интересы всех правообладателей, в том числе и не передавших Обществу соответствующих полномочий. Кроме того, в одной сфере должно существовать только одно Общество. Такое положение позволит не допустить причинения материального ущерба авторам и правопреемникам авторов. Изменения в существующие нормы нужны, но редакция, предлагаемая разработчиками и позволяющая Обществам представлять интересы только конкретных правообладателей, заключивших с ним договор, может привести к полному хаосу и даже к созданию такой ситуации, когда авторское вознаграждение вообще перестанет выплачиваться пользователями: если к ним придут с десяток организаций и будут требовать отдельной выплаты вознаграждения, например, для 19 авторов (при этом еще и требовать предоставления документации), очень удобно отказать всем и прекратить выплаты. Такая ситуация возникала, например, в бывших социалистических странах, но все закончилось объединением масс, якобы обществ, в единую организацию.

На конференции был принят проект резолюции, в котором были сформулированы основные ее итоги, в частности, указывалось, что работа над созданием объединенного проекта о внесении изменений и дополнений в Закон на основе проекта В.Я. Комиссарова должна быть продолжена. Кроме того, было отмечено, что работа над третьей частью ГК РФ не должна препятствовать этому процессу.