Формирование правовых представлений о собственности в римском праве: dominium и possesio

04-03-19 admin 0 comment

Ерофеев С.И., Водкин М.Ю.
Юридический аналитический журнал, 2003.


Римское право занимает в истории человечества совершенно исключительное место: оно пережило создавший его народ и дважды покорило мир. В соответствии с индивидуалистическим характером римского права, свобода личности, свобода собственности, свобода договоров и завещаний являются его краеугольными камнями.

Римское право стало общим правом всего античного мира. Мастерски разработанное в деталях беспримерной юриспруденцией классического периода, оно нашло свое завершение в знаменитом своде — Corpus Juris Civilis императора Юстиниана — и в таком виде было завещано миру.

Однако данная работа не имеет целью проследить всю историю римского права, начиная от его возрождения и заканчивая его рецепцией. Наша задача намного скромнее: проследить эволюцию одного из краеугольных камней цивильного права — института права собственности, остановиться на спорных вопросах, которые имеются в современной правоприменительной практике, принимая во внимание то обстоятельство, что все современное гражданское законодательство большинства демократических государств базируется на положениях римского права, воспринятых в результате процесса его рецепции. Причиной такого внимания к данному институту стало, прежде всего, то обстоятельство, что собственность является важнейшим элементом хозяйственной жизни общества и предполагает определение юридических отношений лиц к вещам, которые в ограниченном количестве находятся в сфере данного общества и распределение их между лицами. Не случайно Цицерон, рассматривая государство как закономерный продукт общества, отмечал, что причиной образования государства является охрана частной собственности, а нарушение неприкосновенности частной и государственной собственности характеризуется как осквернение и нарушение справедливости и права.

Римляне первыми разработали право частной собственности. Процесс его становления был длительным и сложным. Особую трудность представляет характеристика правового положения древнейшего права собственности ввиду неполноты источников, неразвитости и неоформленности правоотношений с этой сфере. В архаическом латинском языке не существовало даже общепризнанных терминов, обозначавших юридические институты владения и собственности.

Тем не менее, институт частной собственности, обозначавшийся в дальнейшем терминами dominium или proprietas, существовал со всеми своими основными чертами уже в старом цивильном праве, и римские юристы рассматривали его как институт исконный. Но в древнейшей истории мы встречаем некоторые разрозненные явления, которые заставляют думать, что в Риме частная собственность установилась не сразу, что ее появлению предшествовал долгий период подготовки и выработки этого понятия.

Чувство частной, индивидуальной принадлежности вещей (зародыш позднейшего права собственности) впервые появляется, без сомнения, по отношению к вещам движимым; недвижимость же, как мы уже отметили, первоначально находилась в том или ином коллективном обладании. Конечно, психике примитивного человека уже свойственно чувство, что вещь, добытая или сделанная им, принадлежит ему; конечно, всякое посягательство на эту вещь ощущалось им как некоторая нанесенная ему обида и вызывало соответствующую реакцию. Но это примитивное чувство далеко еще от юридического понятия права собственности: отношения к третьим лицам по поводу этой вещи оп-ределялосьы не мыслью о некоторой юридической связи лица с вещью, а мыслью о личной обиде; там, где личной обиды нет, не могло быть и требований по поводу вещи. Поэтому право на вещь защищалось при помощи де-ликтных исков; присущий же праву собственности как таковому виндика-ционный иск к движимым вещам и вовсе не применялся (как полагает, например, Жерард1) или если все-таки применялся, то не был иском о собственности, а также имел деликтный характер (Мейер2). Право на движимые вещи на этой стадии еще не имело свойства прочной юридической связи между лицом и вещью, которая уже сама по себе могла бы служить основанием иска.

Известно, однако, что частной собственности предшествовало господство коллективных (родовых) форм собственности. Так считали античные авторы. Цицерон, в частности, говорил: «Ведь частной собственности не было от природы. Она возникает либо на основании древнейшей оккупации, … либо в силу победы, … либо на основании закона, соглашения, условия, жребия и т.д., так как частная собственность каждого из нас образуется из того, что от природы было общим…»3.

Наиболее долго в Древнем Риме, как и в других ранних обществах, утверждается частная собственность на землю. Происходит это следующим образом: земля, занятая каким-нибудь племенем или народом, конечно, будет защищаться этим последним от всякого посягательства со стороны другого племени или народа и будет сознаваться как «своя», но это сознание еще не заключает в себе представления о чьем-либо субъективном праве на нее. И пока народ ведет кочевой образ жизни, такое представление и вовсе возникнуть не может. Лишь с переходом к оседлости и земледелию появилась почва для возникновения такого представления. Но и после этого понятие права собственности установилось не сразу. Народ, племя осаживались на данной территории теми союзами, из которых они слагались, т.е. общинами, родами и т.д.; каждый из этих союзов занимал определенную местность, сообща пользовался ею, и потому на первых порах возникало только представление о том, что эта местность принадлежит данной общине или данному роду целиком в противоположность чужим общинам и родам (так называемая общинная или родовая собственность). «Для народов, занимающихся земледелием, каким был народ римский во время создания государства, субъектами земельной собственности были: все общество (именно род, деревня) и малая группа (семья)»4. Со времени поздне-родового периода земля находилась в собственности родового коллектива. Род контролировал переход и перераспределение земельного фонда и следил за тем, чтобы земельная собственность не покидала его пределов. В течение всего древнейшего периода основная часть земельного фонда Рима имела особый правовой статус: она являлась ager publicus. Порядок пользования ager publicus был четко регламентирован. Часть фонда сдавалась в пользование, и его правовой режим был предметом административной деятельности магистратов5. Основная масса ager publicus шла под раздел путем оккупации римскими гражданами (первоначально только патрициями) с сохранением права верховной собственности за государством. По существу такой порядок представлял не право собственности, а режим владения. «Из этого владения развилось право частной собственности на землю, предоставленную государством первоначально лишь в пользование»6. М.Кайзер пишет: «Корни римской собственности, несомненно, лежали в фактической власти над вещью [владение]. Право на вещь развивается позднее»7. В римском источнике имеется важный фрагмент, в котором владение представлено как институт, предшествовавший праву собственности и лежавший в его основе: «Не-рва-сын говорит, что и собственность произошла от естественного владе-ния»8.

И действительно, частная собственность первоначально возникла из владения, а если быть точнее — из за-вла-дения вещью. Ведь, как уже было сказано выше, частная собственность не могла возникнуть из ничего, а произошла в результате присвоения того, что от природы было общим, то есть в результате оккупации, или завладения. Вещное право собственности представляет собой некоторое юридическое, мысленное, и в этом смысле идеальное, отношение лица к вещи. Однако объективно отношения собственности во внешнем мире определяются установлением лицом реального господства над вещью, то есть фактическим владением вещью. Именно поэтому первоначально отсутствовала собственность как отдельный правовой институт, а существовало владение, устанавливавшее фактическое и юридическое распределение вещей. Тем не менее, вещь могла юридически принадлежать одному, а фактически находиться во власти другого. При этом такое фактическое нахождение вещи у другого могло иметь какое-либо юридическое оправдание (например, вещь отдана самим собственником во временное пользование), но могло и не иметь его; фактическое господство лица над вещью могло даже оказаться прямым нарушением права (кража; приобретение вещи, когда покупатель знает о том, что она украдена; завладение земельным участком, собственник которого известен). Благодаря самым разнообразным причинам, фактическое положение вещей могло значительно разойтись с их юридическим распределением. Возникает необходимость различать вещные права как некоторые юридические отношения лиц к вещам от фактического господства над ними. Вследствие этого формируется правовой институт частной собственности, позволяющий решать все вышеперечисленные проблемы.

Ранее всего частная собственность была установлена на движимое имущество, особенно на рабов и скот. «Частная собственность на движимость предшествовала частной собственности на землю»9. В законах XII Таблиц для обозначения собственности на вещи чаще всего употреблялись слова familia (рабы) и pecunia (скот). Со временем эти термины стали обозначать всякое движимое имущество.

Рабы, рабочий скот, а также жилище и двор составляли так называемую фамильную собственность. И.А.Покровский так описывает ее появление: «По мере того, как оседлая жизнь длится далее, по мере того, как отдельные семьи, входящие в состав родов, долго — из поколения в поколение — сидят на известном участке и улучшают его своим трудом, на общем фоне общинной или родовой собственности вырисовывается собственность семейная: каждая семья начинает считать занимаемый ею участок исключительно своим в противоположность другим семьям того же рода или общины. Пока существует семья, она является единственным правомерным владельцем этой земли, и право общины или рода на распоряжение ею суживается. Лишь при полном вымирании семьи земля возвращается к своему общему первоисточнику — в род или общину»10. Фамильная собственность была переходной от коллективной (родовой) к индивидуальной частной собственности. Г.Диошди указывает, что «первой формой частной собственности в Риме была фамильная собственность. Такая форма собственности была известна законам XII Таблиц. Следует полагать, что в них отражено переходное состояние римской собственности от коллективных (родовых) форм господства к частным (фамильной и даже индивиду-альной)»11 . М.Андреев пишет, что «XII Таблиц санкционировали частную собственность как постоянную форму собственности в Риме… Но XII Таблиц не устранили семейную собственность. Напротив, хотя и в смягченной форме, сохранили деление вещей на familia и pecunia»12. Причем в отличие от семейной собственности на жилище, двор, т.е. так называемых familia, индивидуальная частная собственность на движимое имущество именовалась pecunia.

Итак, участок принадлежит семье в лице ее главы и представителя — домовладыки. Но принадлежность эта проникнута особым характером: распределение земли между отдельными родами и семьями покоится не на том или ином акте частного лица, а на воле всего народа и является выражением некоего общегосударственного, публичного порядка. При таких условиях понятно, что участок земли, отведенный данной семье, должен оставаться в ее владении, пока существующее распределение не будет изменено каким-либо публичным актом (например, переделом). Таким образом, любое другое нарушение семейного владения будет защищаться не как последствия частного деликта, а восстановление общинного порядка земельного распределения. Как мы видим, здесь впервые возникает представление о некоторой непременной юридической связи лица с вещью — первый и наиболее существенный элемент права собственности. В связи с этим, как считает Покровский, зародилась rei vindicatio и, быть может, впервые проявилось государственное вмешательство в частные споры, выразившееся в запрещении физической борь-бы13.

Но право на недвижимость, имея один из существенных элементов собственности, долго еще не имело другого — свободы распоряжения. Неограниченный в своей власти по отношению к членам семьи и продуктами их труда домовладыка, тем не менее, не мог отчуждать семейный участок (продать, подарить, и т. д.), так как это было бы нарушением публичного порядка.

Принимая во внимание вышеизложенное, для юридической характеристики института собственности по законам XII Таблиц особое значение имеет следующий тезис М.Кайзера, указавшего на отсутствие ясного понимания права собственности, в частности разницы между правом собственности и владением: «Древняя римская собственность еще не отделилась от владения»14.

В связи с этим вопросом необходимо рассмотреть особое положение римского института «давностного владения» (usucapio). Его исследователи подчеркивают трудность однозначного решения вопроса. Институт давности имеет очень противоречивые и неясные толкования, касающиеся его сущности. В XIX в. исследователи римского права считали давность цельным и самостоятельным учреждением права, имеющим в своем основании понятие о всеобъемлющем, всеизменяющем влиянии. Давность, по их пониманию, есть изменение в правах через осуществление или неосуществление их в течение известного времени. Так, профессор Ефимов в своем произведении «Догма римского права» считает фактором собственности, приобретаемой давностью, нравственную силу людей. «Привычка — вторая натура», — говорит он, повторяя сложившуюся пословицу. «Нравы людей, долго и непрерывно повторяющиеся, отвечая разумной потребности, превращаются в обычай, то есть получают юридические последствия. Образование приобретательной давности имеет много общего с возникновением обычаев: продолжительное и непрерывное владение вещью, к которой привыкает владелец, сообщает полные юридические последствия к вещи, сообщает право собственности»15. Итак, в течение того периода времени, который установлен для приобретения по давности, происходит нечто такое, что дает основание заключить о законном происхождении права собственности.

Имея в виду главный признак права собственности (по мнению отечественных и зарубежных цивилистов) — правомочие распоряжаться субстанцией вещи, утрата коего влечет потерю собственности, заметим, что овладевший имуществом на законном основании (Justus titulus) и добросовестно (bona fides), хотя и допустивший по незнанию какую-либо ошибку в приобретении этой собственности, однако чувствует себя полным господином вещи, собственником ее, имеет animus domini, распоряжается вещью, как своей собственностью. Очевидно, он здесь осуществляет не только главный признак, входящий в понятие права собственности — право распоряжения вещью, но и другой, второстепенный признак — usufructus causalis. Такой субъект, как осуществляющий полное право собственности (р1епа рrорrietas), становится собственником владеемой вещи, а первый субъект, которому раньше принадлежала вещь, как не осуществивший права собственности и не защищавший своего владения вещью, теряет право собственности на вещь, ибо двум или нескольким лицам в одно и то же время не может принадлежать собственность на одну и ту же вещь, каждому в полном ее составе («Duorum ejusdem rei dominium in solidum»). Закон давности в этом случае только объявляет уже осуществившийся в течение давностного периода времени факт. Признав факт владения узукапиента вещью как собственностью, давностный закон придает этому факту правовую силу, признает за узукапиентом право собственности на вещь. Теперь возникает вопрос: если закон давности укрепляет переход собственности к узука-пиенту от не владеющего и незащи-щавшегося в течение известного периода времени собственника, то откуда берется правовое основание для укрепления такого перехода собственности?

Рассмотрим два способа приобретения собственности: непроизводный и производный. К непроизводному относятся: обработка (specificacio); смешение (confussio и commixtio); захват никому не принадлежащей вещи (occupatio); приращение (accessio). Понятно, что в приобретении по давности нельзя усматривать непроизводный переход собственности, потому что здесь нет ни обработки, ни приращения, ни смешения, ни захвата res nullius. К производному приобретению собственности относятся traditio, переход собственности согласно воле прежнего собственника, переход помимо воли собственника (по приговору суда и по закону), переход общего здания в собственность одного лица — собственника, несущего в течение 4 месяцев расходы на ремонт дома, равно приобретение на основании наследования и отказа. В приобретении по давности нельзя также усмотреть производный переход собственности против воли собственника, потому что здесь нет ни приобретения по приговору, ни перехода по закону. Остается рассмотреть производный переход собственности по воле собственника.

Чтобы переход собственности состоялся по воле собственника, необходимо, чтобы воля, на которой основана всякая сделка, перешла во внешний мир, т.е. была изъявлена сознательно. Воля может быть изъявлена прямо (словом, письмом или законом) и молчаливо. Молчаливое изъявление воли при всякой сделке происходит путем действий, которые, преследуя самостоятельные цели, дают тем не менее возможность говорить о наличии изъявления воли, это так называемые facta concludentia — выразительные действия (например, веритель возвращает должнику долговую расписку без платежа со стороны последнего, что означает прощение долга).

Но изъявление воли может произойти и без совершения каких-либо действий, а просто одним молчанием, когда обстоятельства, обычай и положение дела принуждают высказаться, и, следовательно, непротиворечие не допускает иного разумного толкования, кроме как согласия. В этих случаях требуются два условия: 1) tacens должен знать о тех обстоятельствах, при которых его молчание принимается за знак согласия; 2) tacens должен иметь побудительную причину для выражения своей воли по данным обстоятельствам. Например, хозяин, который оставляет у нанимателя вещь по истечении срока пользования, продлевает этим договор найма.

Подобное молчаливое изъявление воли на признание права собственности за владельцем — не собственником происходит и тогда, когда узука-пиент владеет на праве собственности имуществом по Justus titulus и по bona fides в то время, как собственник бездействует, не протестует против этого, все спокойно сносит. Узу-капиент овладевает имуществом каким-нибудь дозволенным способом, по justus titulus, и владеет bona fide, имея animus domini, как полновластный собственник, ничего не зная о случившейся ошибке, вследствие которой приобретение недействительно. Собственник видит, что захвативший осуществляет все его права как собственника: физически владеет и распоряжается сущностью вещи (plena proprietas), но собственник не спорит, не протестует, не защищается, а спокойно сносит осуществление узукапи-ентом права собственности, которое только ему принадлежит; очевидно, собственник поступает так потому, что он в душе примирился с этим обстоятельством, иначе говоря, таковым своим поведением признал право собственности за узукапиентом. Условия применения давности прямо говорят о том, что собственник должен знать, что его имуществом завладело, как собственностью, чужое лицо (между отсутствующими, коим такое знание более или менее затруднительно, срок давности продлен вдвое; не приобретаются недвижимые вещи, которые отчуждает недобросовестный владелец, до тех пор, пока об отчуждении не узнает собственник). Если и при всех условиях применения давности, даже по истечении 20 лет, собственник — tacens — не будет знать о состоянии свего имущества, то, очевидно, он совершенно не интересуется им, бросил его на произвол судьбы, отказался от него, поэтому таким безхозяйным имуществом (res nullius) всякий вправе завладеть по «occupacio». Условия применения давности также говорят и о том, чтобы tacens — собственник имел возможность говорить, защищаться, чтобы он не был ограничиваем никакими обстоятельствами (не подлежат давности вещи краденые, местонахождение и владелец коих собственнику не известны и потому защита с его стороны неосуществима).

Наконец, в приобретении по давности имеется и побудительная причина tacentis — собственника для выражения своей воли. Разве должен и может молчать человек, когда его собственность захватывается чужим лицом? Явное нарушение лучших, совершеннейших прав личности — это самая сильная побудительная причина для выражения им, как собственником, своего протеста для защиты своих нарушенных прав. Это — прямой долг всякой личности и всякого юридического лица.

Вещи, которыми кто-нибудь овладел насильно, давности не подлежат, потому что здесь о доброй воле, о согласии собственника на отчуждение не может быть и речи.

В действительности titulus нужен для того, чтобы узукапиент был убежден в своих правах собственности. Это видно из того, что, если такого убеждения не будет (будет mala fides), то, хотя бы и был титул, usucapio не дозволялась. Такое внутреннее убеждение узукапиента в правах собственности необходимо, потому что в этом случае всегда предполагается осуществление права собственности, без чего узукапиент, как не имеющий animus domini, не „собственник», и сделка относительно приобретения собственности по узукапии не мыслима, ибо признается (уступается) собственникам только то, что осуществляется узукапиентом. Отсюда ясно, что если узукапитент начнет сомневаться в своих правах и, таким образом, не будет иметь „animis domini», не будет осуществлять отвлеченного права собственности, то молчаливой сделки -признания права собственности со стороны собственника — быть не может. Поэтому, считал римский юрист Пом-поний, не приобретает по давности тот, кто думает, что не может приобрести по давности, хотя бы думал он и ошибочно. Здесь мешает приобретению одна только мысль, недостаточное убеждение в своих правах, недостающей animus domini, каковой недостаток делает владение узукапиен-та простым, не в виде собственности, что не ведет к признанию собственником собственности за узукапиентом.

Сделка может состояться только тогда, когда, с одной стороны, будет изъявлена собственником воля на отчуждение, с другой же стороны, будет изъявлена воля узукапиента на приобретение. Обе стороны должны выражать согласие. Почему при узука-пии недостаточно только воли собственника (его бездействия). Необходимо, чтобы узукапиент заявил о своем желании воспользоваться узукапи-ей, необходимо ему открыто о том заявить — формально просить об укреплении по давности за собою владее-мого имущества: давность сама по себе (ipso jure) не действует.

Экономической основой сформировавшейся в Древнем Риме гражданской общины (полиса) на длительной время стала собственность на землю в особой двуединой форме, квалифицируемая современными историками как «античная форма собственности». К.Маркс и Ф.Энгельс отмечали, что «у античных народов (римляне как самый классический пример) имеет место форма собственности, заключающая в себе противоположность государственной земельной собственности и частной земельной собственности. Последняя опосредуется первой или сама государственная собственность существует в этой двоякой форме»16. В III-I вв. до н.э. это положение изменяется, появляются крупные землевладельцы. Как пишет Плутарх, «богатые исхитрились прибрать к рукам соседние участки через подставных лиц, а под конец уже и открыто завладели почти всей землей…»17.

После 2-й Пунической войны (218201 гг. до н.э.) возросли размеры оккупации ager publicus, когда образовавшийся большой земельный фонд, находящийся в частной собственности, привел к постановке братьями Гракх аграрного вопроса. После поражения Гракхов был принят закон о принадлежности земли их собственникам, а после гибели младшего Гракха в 120112 гг. был принят закон, отменивший неотчуждаемость участков, выделенных из ager publicus частным лицам. В 118 г. до н.э. закон lex Thoria утвердил всех наличных обладателей ager publicus в качестве частных собственников. Законом 111 г. были очерчены правомочия частного собственника. Они характеризуются четырьмя терминами: uti, frui, habere, possidere (пользоваться, извлекать доходы, иметь, владеть). Земля, строения, угодья, составляющие объекты собственности, могли легально отчуждаться,

0 них же могла подаваться жалоба в государственные органы (Сенат), и после смерти их обладателя они не могли быть отобраны у наследников.

Итак, государственная форма собственности — частная. Характерно, что термин «dominus», близкий к позднейшему юридическому понятию собственности «dominium», в III-II вв. до н.э. обозначал только господина, хозяина раба18. Право частной собственности на землю окончательно оформляется лишь в конце II в. до н.э. Позднее вырабатывается общий термин для обозначения права собственности — доминий. По данным современных юристов-романистов, он еще не известен Цицерону и отсутствует в республиканских законах. Например, его нет в упомянутом законе 111 г. до н.э. По мнению одних исследователей, термин «доминий» первым стал употреблять Алферус Вар, юрист середины

1 в. до н.э., по мнению других, в частности Кайзера, — Ламбеон, юрист начала I в. до н.э.19

Создание особого и постоянного для права собственности термина «доминий» стало возможным лишь с дифференциацией правовых институтов, «обслуживавших» частную собственность: владение (possesio), сервитуты (особенно узуфрукт) и др. Действительно, в предклассическом периоде римского права происходит создание и разделение двух важнейших юридических институтов частной римской собственности: владение и право собственности. «Право собственности (dominium) не только ясно отделилось от владения (possesio), но также от пользования вещью и извлечения доходов из нее …»20.

Первоначально владение было возможно по отношению к вещам, над которыми можно установить прямое и непосредственное господство. Основным объектом такого владения являлись вещи недвижимые и, прежде всего, земля. Конкретной формой фактического господства лица над вещью являлся usus (пользование). «Владение в форме usus есть древнейшая possesio»21 . Существенная сторона — физическое обладание вещью, т.е. непосредственное господство над вещью. Такое владение, очевидно, являлось обладанием, ограниченным по своему объему.

Владение в форме usus перестало отвечать развивавшимся экономическим условиям конца III-II вв. до н.э., оно стало явно недостаточным для выражения многообразия форм фактического господства над объектами частной собственности. Идеи рабовладельческого Рима требовали выработки более гибкой правовой конструкции, которой и стало владение в форме possesio (состоящее из corpus и animus).

Юридическое владение и право собственности — основные правовые институты, выражающие и закрепляющие экономические отношения собственности. Они не должны существенно различаться в объеме реальной власти над объектами собственности. Применительно к римской собственности это подчеркивают и современные исследователи-романисты: «Таким образом, между двумя основными видами . собственности — доми-нием и поссесией — разница на практике была, в общем, не очень вели-ка»22. Однако владение и право собственности не совпадали. «Согласно чисто римскому пониманию, владение стоит в исключительном отношении к праву собственности. Оно есть фактическое отображение собственности, фактическое господство, в то время как собственность есть господство пра-вовое»23.

Каковы же основания защиты владения? «… Чтобы права собственника на вещь не оставались в неизвестнос-ти.»24. «Приобретение имения на том основании, что оно пустовало, было столь же законно, как если бы оно было куплено или получено в наследство»25. При наличии определенных юридических условий (добросовестности, надлежащего основания, временного срока) отдельные виды владения могли трансформироваться в право собственности. Следовательно, право собственности (доминий), будучи безусловным господством лица над объектами собственности, отличалось от владения (possesio) гораздо большей стабильностью и гарантированностью.

Таким образом, после всех реформ получило свое окончательное оформление то право собственности, которое в составе римского правового наследия вошло в законодательство новых народов, приобретя статус классического образца, подлежавшего корректировке с учетом национальных традиций и требований времени.

Примечания

1 Girard P. Gtschichte und System des Romische Rechtes. Berlin., 1908. T. I. S.350.

2 Rim. Rechtgeschichte. 1-2 te Halfte. S. 47.

3 Цицерон. Об обязанностях. I, VII, 21.

4 Girard P. Op. rit. S.282

5 Вебер М. Аграрная история Древнего мира. М., 1923. С.320

6 Римское Частное право / Под ред. И.Б.Новицкого, И.С.Перетерского. М., 1948. С.191.

7 Kaser M. Das Romische Privatrecht. Munchen, 1955. S.123, 316.

8 Дигесты. 41, 2, 2.

9 Diosdi G. Ownership in Ancient and Preclassical Roman Law. Budapest, 1970.

P.42-43.

10 Покровский И.А. Основные пробле-

мы гражданского права. М., 1998. С.332.

11 Diosdi G. Op. cit. P. 44.

12Андреев М. Римское частное право.

София, 1875. С.172.

13 Покровский И.А. Указ. соч. С.334.

14 Kaser M. Op cit. S.104

15 Ефимов. Догма римского права. С.325.

16 Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. 2-е

изд. Т.46. 4.I. С.471.

17 Плутарх. Тиберий Гракх. VIII, V, II.

18 Kaser M. Eigentum und Besitz im

alteren Romischen Recht. Koln, 1956. S.308.

19 Там же. — S.309.

20 Diosdi G. Op. cit. Р.133.

21 Kaser M. Op. cit. S.316.

22 Штаерман Е.М. Древний Рим: Про-

блемы экономического развития. М., 1978.

С.83.

23 Girard P. Op. cit. S.291.

24 Юстиниан. Институции. II, VII, pr.

25 Штаерман Е.М. Указ. соч.. С.69.