Конституция Российской Федерации и правосудие

04-03-19 admin 0 comment

Ярков В.В.
Журнал российского права, 2009.


Проблема взаимообусловленности конституции и правосудия необъятная и вечная. Конституция РФ прямо и непосредственно влияет на российское правосудие, а правосудие — на развитие конституционализма в нашей стране. Судебная деятельность делает Конституцию РФ непосредственно действующим, важным политико-правовым документом. Совсем недавно эта тема была в центре внимания VII Всероссийского съезда судей и особым образом озвучена в Послании Президента РФ Федеральному Собранию.

Для рассмотрения данной темы выделим три основных вопроса для анализа:

во-первых, как в Конституции РФ отражена необходимость повышения роли правосудия в период реформ;

во-вторых, каков вклад Конституции РФ в становление и развитие современной системы правосудия с точки зрения конституционных норм и механизмов, содержащихся в ней;

в-третьих, не исчерпал ли себя потенциал Конституции РФ для дальнейшего развития правосудия, как повлияла и может повлиять Конституция РФ на совершенствование правосудия и в целом на всю его юридическую инфраструктуру в нашей стране.

Значение правосудия для каждого человека, общества и для государственного организма многообразно.

Правосудие создает баланс между государством и гражданином в правовой системе, между всеми ее элементами, позволяет обеспечить законную и справедливую реализацию прав и законных интересов граждан. В результате правосудие способствует повышению роли права в государстве, тому процессу, который мы наблюдаем последние десятилетия и который способствует преобразованию России в правовое государство.

В период реформ конца 80 — начала 90-х гг. XX в. пришло понимание стоящих перед судами новых задач. Без их достижения было невозможно реализовать проводимые социально-экономические реформы. Отставание в осуществлении судебной реформы стало оказывать общее сдерживающее воздействие. Пришло понимание важности вопроса: осуществление судебной реформы является важным элементом не только правовой реформы в России, защиты прав личности, но и экономических преобразований. Значительна роль правовых документов той эпохи — Декларации о государственном суверенитете Российской Федерации от 12 июня 1990 г., Концепции судебной реформы от 24 октября 1991 г., Декларации прав и свобод человека и гражданина от 22 ноября 1991 г. Ряд идей содержался в решениях органов судейского сообщества — Всероссийского съезда судей и Всероссийского совета судей. Идеи о судебной реформе содержались в доктрине процессуального права, которая отвергала понимание о необходимости расширения сферы судебной защиты, приспособления процессуального регламента к новым социально-экономическим реалиям и ряда других положений.

Цели судебной реформы, определенные в начале 90-х гг. XX в., состояли в следующем:

1) создание независимой судебной власти;

2) построение судебного процесса на основе принципов состязательности и равноправия сторон;

3) совершенствование процессуальных механизмов осуществления правосудия, включая введение новых рациональных процедур;

4) обеспечение доступа к правосудию на всех стадиях его осуществления;

5) обеспечение граждан юридической помощью.

Конечной целью судебной реформы было создание судебной системы, адекватной новым реалиям и способной стимулировать на цивилизованные, правовые формы разрешения конфликтов между гражданами.

Ставилась, по сути, цель достижения вечного идеала правосудия, провозглашенного российским императором Александром II в Указе от 20 ноября 1864 г. об утверждении новых уставов судопроизводства: «Желание… водворить в России суд скорый, правый, милостивый и равный для всех подданных…» <2>.

———————————

<2> См.: Васьковский Е.В. Курс гражданского процесса. Т. 1. М., 1913. С. 15.

При этом следует отметить одновременно уникальность и общность проблем судебной реформы в России и в контексте общемирового развития правосудия.

Уникальность проблем российского правосудия в основном связана с особенностями переходного периода в развитии российского общества и государства, а также с территориальными особенностями нашей страны. Кроме того, к таким проблемам можно отнести недостаточность материально-технического оснащения, организационного и кадрового обеспечения судебной деятельности, необходимость повышения уровня доверия к судебной системе в обществе. От решения данных проблем непосредственно зависит качество правосудия, тогда как пути их решения зачастую находятся вне сферы правового регулирования.

Общность проблем российского правосудия с общемировым развитием правосудия заключается в том, что при всей уникальности и неповторимости российских проблем многие из них известны мировой практике и нередко имели более или менее удачное разрешение. В частности, это реализация идеи о влиянии на правосудие концепции прав человека. Понимание правосудия как одной из важнейших социальных функций правового государства лежит в основе общности проблем судебной системы в России и других государствах, особенно при реализации ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г., закрепляющей право каждого «на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом». Реализация этого фундаментального правила потребовала от многих стран существенной модификации национального процесса и юрисдикций, особенно в свете практики Европейского суда по правам человека, всегда расширительно толкующего данную норму.

Второй важнейший элемент общности проблематики — это обеспечение доступа к правосудию, который сейчас понимается не просто как возможность обратиться к суду, а как принцип, отражающий эффективность правового, организационного и экономического механизмов правосудия и обеспечивающий его на всех стадиях его осуществления <3>.

———————————

<3> Доступ к правосудию в зарубежной процессуальной литературе давно понимается как проблема, интегрирующая в себе все основные составляющие процесса и отражающая его социальную направленность. См.: Access to Justice and the Welfare State / Edited by Mauro Cappelletti. European University Institute, 1981.

И третий аспект — глобализация и оптимизация правосудия в силу глобализации экономики означает, что в современном мире конкурируют не только экономические и политические модели разных государств, но и правовые системы, поэтому эффективность судебной и в целом юрисдикционной системы является одним из определяющих факторов для выбора того либо иного государства с точки зрения условий для ведения предпринимательской деятельности.

Если споры российских лиц в отношении собственности, находящейся на территории России, ведутся за рубежом, в иностранных судах и международных арбитражах, то это может свидетельствовать и о необходимости повышения юрисдикционной привлекательности нашей правовой системы, большей интеграции России в международное правовое пространство, например для обеспечения свободного или с минимальными препятствиями исполнения судебных решений и т.д. <4>.

———————————

<4> См., например: решение судьи Кларка по делу Черный против Дерипаски // Закон. 2008. N 8; см.: Скворцова О.Ю. Юрисдикционный эгоизм или дело Михаила Черного против Олега Дерипаски // Третейский суд. 2008. N 6.

Все эти условия и предпосылки оказали влияние в той либо иной степени на формирование конституционно-правовых основ правосудия в Конституции РФ, федеральных конституционных законах, на содержание отдельных федеральных законов, установивших правила судопроизводства в судах общей юрисдикции и арбитражных судах.

В главе 7 Конституции РФ, а также в ряде других статей, например ст. 46 — 48 Конституции РФ, отражены базовые начала правосудия, соответствующие международным стандартам и историческим традициям России. В частности, закреплены такие важнейшие базовые начала, как статус суда, статус судей, построение органов судебной власти и ключевые принципы осуществления правосудия (разделение властей, особая роль и функции судебной власти среди органов государственной власти; неприкосновенность судей и принцип их независимости и подчинения только Конституции РФ и федеральным законам; отнесение к ведению Российской Федерации гражданско-процессуального и арбитражно-процессуального законодательства, судоустройства; социализация правосудия, отражающая понимание роли суда не просто как органа по разрешению споров, но органа, заинтересованного в справедливом их решении и учитывающего защиту общественно значимых интересов; повышение, закрепление процессуальных форм осуществления правосудия).

Кроме того, Конституция закрепила такие важнейшие начала, как доступ к правосудию и право на квалифицированную юридическую помощь.

Указанные положения основаны на международно-правовых стандартах правосудия, что отражает тенденцию к его интернационализации в условиях глобализации права и экономики. При этом следует подчеркнуть, что указанная тенденция, а также тенденции конституционализации и социализации правосудия давно отмечаются ведущими мировыми специалистами по гражданскому процессу <5>.

———————————

<5> См., например: Storme M. Tomorrow’s Civil Trial // The recent tendencies of development in civil procedure law — between East and West. International Conference to celebrate 100th Anniversary of the birth of Professor Jonas Zeruolis. Vilnius, 2007. P. 14 — 25.

Главный результат этих конституционно-правовых положений очевиден. Судебная статистика фиксирует устойчивый рост поступления дел во все суды РФ, что является показателем не только роста конфликтности отношений гражданского оборота, но и переориентации граждан на разрешение споров цивилизованным правовым путем.

Не только конституционные положения повлияли на правосудие, но и правосудие стало влиять на конституционные положения.

Конституция, и это главное, стала непосредственно действующим правовым документом, который активно используется в судебной практике. Она стала основой не только для судебной деятельности, но и для принятия конкретных судебных актов КС РФ и других органов судебной власти; например, можно отметить Постановление Пленума ВС РФ от 31 октября 1995 г. N 8 «О некоторых вопросах применения судами Конституции РФ при осуществлении правосудия».

Говоря о путях оптимизации правосудия в России, хотелось бы привлечь внимание к оценке поиска путей совершенствования в плане обеспечения конституционно-правовых функций правосудия, где наряду с расширением прямого финансирования судебной системы важно использовать оптимизацию судебных процедур, современные информационные технологии, которые имеют большие возможности, но, разумеется, в пределах влияния на традиционную модель судопроизводства. Не менее значимым является юридическое образование и потребности подготовки судей.

Существует также необходимость развития системы принудительного исполнения судебных решений и других юрисдикционных актов, а также развития системы досудебного и внесудебного примирения, разрешения споров в альтернативном порядке и прежде всего ее ключевого элемента — системы нотариата.

При всей оправданности инвестиций в развитие судебной системы важно учитывать необходимость развития всех элементов юридической инфраструктуры, включая систему принудительного исполнения и нотариата, поскольку правовая система представляет собой набор взаимосвязанных элементов. Если мы будем развивать только один, хотя и очень важный элемент юридической инфраструктуры, — правосудие, без развития других элементов, инвестиции в судебную систему не дадут ожидаемого результата. Это очевидно и подтверждается практикой проведения судебных реформ и анализом функционирования всех элементов правовой системы в различных государствах <6>.

———————————

<6> Подробнее об этом см.: Шихата И. Правовая реформа. Теория и практика. М., 1998; см. также: Цивилистические правовые традиции под вопросом. По поводу докладов Doing business Всемирного банка. Т. 1 / Пер. с фр. А.В. Грядова. М., 2007.

Относительно соотношения правосудия и принудительного исполнения практически бесспорным является то положение, что исполнение судебных актов — это важнейший показатель эффективности правосудия <7>.

———————————

<7> См. подробнее: Оптимизация гражданского правосудия России / Под ред. В.В. Яркова. М., 2007. С. 86 — 121.

Исполнение решения суда завершает процесс защиты права и представляет собой ее реальное осуществление. В самом деле, если человек потратил месяцы на судебное разбирательство, получил судебное решение в свою пользу, а затем не может его исполнить, то вряд ли в этом случае он может полагать, что его права защищены.

Создание условий для эффективного исполнения судебных решений — это обязанность государства, поскольку реализация судебных актов входит в компетенцию его специальных должностных лиц в рамках Федеральной службы судебных приставов (ФССП России). Именно они исполняют решения судов и доводят защиту прав до завершения.

ФССП выполняет в этом плане важнейшую функцию обеспечения правомерного поведения правовых отношений. Эффективная система принудительного исполнения важна не только для повышения авторитета судебной власти. Главный результат ее деятельности — экономический, поскольку сильная служба судебных приставов способна превентивно воздействовать на поведение участников гражданского оборота и регулировать экономические процессы в обществе.

Эффективность принудительного исполнения зависит не только от работы судебного пристава-исполнителя, но прежде всего от ряда слагаемых экономического, правового и организационного характера, например от максимального снижения доли наличного денежного оборота, наличия реестров недвижимости, банковских счетов и т.д. Потенциально сильная служба принудительного исполнения является важнейшим органом в обеспечении формирования правового государства и правового общества, поскольку позволяет формировать устойчивую модель выгодности и полезности правомерного поведения.

В последние годы государством предприняты значительные усилия по совершенствованию системы исполнения, но остается очень важным вопрос, который пока не получил логичного разрешения. Возвышение роли правосудия сопровождалось возвышением роли и статуса судей, поэтому важно повысить и статус профессии судебного пристава-исполнителя, делая упор на расширение как властных полномочий судебного пристава, так и социальных и материальных условий его деятельности, максимально приблизив их к статусу судьи, поскольку это две неразрывно связанные юридические профессии.

Другое возможное направление развития — создание небюджетной системы организации принудительного исполнения, поскольку таковая существует более чем в 60 государствах, участвующих в деятельности Международного союза судебных исполнителей. Следующий не менее значимый аспект — создание системы предупреждения и профилактики конфликтов при осуществлении гражданских правоотношений, которая напрямую бы снижала спорность этих правоотношений и разгружала суды. В этом плане важно принять практические шаги к развитию института нотариата латинского типа, который помогает в осуществлении конституционных функций правосудия. Потенциал нотариата в этом направлении очень существенен <8>. Так, по данным статистики различных государств, нотариат снижает затраты общества на содержание юридической инфраструктуры и защиту прав в среднем в 3 — 5 раз, высвобождая тем самым средства на финансирование системы правосудия <9>.

———————————

<8> См. подробнее: Оптимизация гражданского правосудия России. С. 122 — 150.

<9> См.: Современный нотариат. Структуры и задачи. Кельн, 1993. С. 178, 179; Цивилистические правовые традиции под вопросом. По поводу докладов Doing business Всемирного банка. Т. 1 / Пер. с фр. А.В. Грядова. М., 2007. С. 141, 142.

Кроме того, нотариат снижает спорность гражданских правоотношений за счет публичного удостоверения от имени государства важнейших юридических актов его участников, о чем свидетельствует и российская статистика. Нотариус заранее предупреждает о существе совершаемых действий, придавая им иное значение при выполнении своих публично-правовых функций. Тем самым исключается либо минимизируется риск возникновения споров, которые могли бы стать предметом судебного разбирательства.

Нотариат также облегчает и ускоряет рассмотрения гражданских споров в судах. Данное обстоятельство связано с особой доказательственной силой, наличием качеств фактической бесспорности у нотариальных актов, что упрощает задачу суда по установлению действительных обстоятельств дела и определению истинных прав и обязанностей сторон спора.

И конечно, происходит уменьшение абсолютного количества дел в судах в случае передачи нотариусу дел бесспорного характера. Эта возможность возникает из признания исполнительной силы нотариальных актов, в случае если реализация вытекающих из них прав и исполнение обязанностей, в том числе принудительных, происходят вне судебной процедуры.

Использование позитивного потенциала института нотариата с одновременным его реформированием позволит повысить эффективность системы правосудия, снизить количество споров в судах и сосредоточиться на тех делах, которые носят действительно спорный характер. Важным также станет завершение формирования модели латинского типа нотариата в России, что позволит нотариату более эффективно выполнять его функции для осуществления конституционно-правовых полномочий органов судебной власти.

При характеристике нотариата возникает вопрос о смещении акцентов в построении российской системы предупреждения и разрешения споров. Российская юрисдикционная система в целом не направлена на предупреждение и погашение конфликта, а в основном рассчитана на рассмотрение споров. Напротив, в большинстве государств основное внимание уделяется предупреждению конфликтов через развитие института нотариата и создание стимулов обращения к нотариусу как должностному лицу, обеспечивающему предупреждение конфликтов на стадии формирования условий и содержания договора. В России же ГК сводит защиту гражданских прав (см., например, ст. 11 и 12) только к судебной защите, а нотариальное удостоверение сделки (ст. 163) — к проставлению удостоверительной надписи, что вызывает недоумение в связи со столь явным несоответствием этой нормы правилам нотариального производства.

В гражданских и процессуальных законах следует сместить акценты в направлении создания условий для предупреждения конфликтов и не рассматривать судебную форму защиты гражданских прав как основную, а также пересмотреть концепцию обеспечения относительной бесспорности гражданских правоотношений, в том числе в ГК РФ. Во-первых, на стадиях формирования отношений и заключения договоров (контрактов) — через развитие системы нотариата. Во-вторых, на стадиях возникновения конфликта — через развитие системы медиации и примирительных процедур для оказания помощи. И в-третьих, если конфликты невозможно погасить в рамках согласительных процедур, — через развитие судебной системы как обеспечивающей разрешение конфликтов. Все системы, в том числе медиация и нотариат, должны поддерживаться государством в равной степени, полагаться в этом вопросе на «регулирующую руку рынка» вряд ли стоит.

Можно констатировать, что потенциал Конституции РФ в сфере правосудия не реализован до сих пор полностью даже в сугубо нормотворческом плане. В частности, не принят до сих пор федеральный конституционный закон о судах общей юрисдикции, не реализовано положение ст. 48 Конституции РФ о предоставлении права на квалифицированную юридическую помощь по гражданским и административным делам в случаях, предусмотренных федеральным законом.

Состязательная модель судебного процесса и в целом гражданского оборота требует профессионального юридического сопровождения, которое обеспечивается в рамках спорной гражданской юрисдикции адвокатурой, а в рамках бесспорной юрисдикции — институтом нотариата <10>. С точки зрения судебного процесса вопрос оказания юридической помощи малоимущим лицам определяет возможность доступа к правосудию, поэтому главный аспект реализации права на квалифицированную юридическую помощь малоимущими лицами — поиск ресурсов для обеспечения профессионального представительства и оказания правовой помощи малоимущим гражданам.

———————————

<10> Согласно ст. 333.38 НК РФ нотариусы совершают бесплатно нотариальные действия в отношении 14 категорий лиц.

Отдельные упоминания об этом есть в Законах, регулирующих деятельность нотариата и адвокатуры, НК РФ, но целостного законодательного акта в соответствии со ст. 48 Конституции РФ не принято, возможно, вследствие Концепции судебной реформы 1991 г., которая содержала ошибочное положение о том, что гражданский процесс «должен стать услугой, оказываемой государством сторонам» <11>, что исключало постановку вопроса о создании системы юридической помощи малоимущим лицам. В этом плане не учитывалась концепция социального правосудия, направленная на обеспечение подлинного равенства сторон в процессе и рассматривавшая правосудие как инструмент, обеспечивающий социальный покой и мир в обществе.

———————————

<11> Концепция судебной реформы в Российской Федерации. М., 1992. С. 98.

Данная социальная проблема обеспечения доступности правосудия может быть решена непосредственно в ГПК РФ либо одновременно в специальном законе о юридической помощи по судебным делам малоимущим гражданам, что и предлагалось нами еще в 1992 г. Соответствующий проект в виде Основ законодательства направлялся в ВС РФ <12>, затем он был переработан в проект Федерального закона <13>. Разработка и принятие специального правового акта об оказании правовой помощи по судебным делам либо о правовой помощи, оказываемой адвокатами, по-прежнему актуальны — прежде всего для оказания бесплатной юридической помощи.

———————————

<12> См.: Ярков В.В. Юридические факты в механизме реализации норм гражданского процессуального права: Дис. … д-ра юрид. наук. Екатеринбург, 1992. С. 483 — 490.

<13> См.: Бернэм У., Решетникова И.В., Ярков В.В. Судебная реформа: проблемы гражданской юрисдикции. Екатеринбург, 1996. С. 104 — 111; Ярков В.В. Основные проблемы доступности правосудия и юридической помощи // Гражданское право и гражданский процесс в современной России. М.: Норма, 1999. С. 115 — 124; Ярков В.В. Доступно ли гражданам наше правосудие? // Российская юстиция. 1999. N 2. С. 25 — 26.

Предлагаемый законопроект должен охватывать одновременно сферу действия гражданского процессуального, арбитражного процессуального, уголовно-процессуального законодательства, социального, административного, административно-процессуального законодательства и законодательства о налогах и сборах, законодательства об адвокатуре. В соответствии со ст. 72 Конституции РФ большинство из указанных вопросов (защита прав и свобод человека и гражданина; социальная защита; административное, административно-процессуальное; адвокатура) относятся к совместному ведению Российской Федерации и субъектов Федерации, поэтому на этом «правовом поле» одновременно могут действовать как нормативные правовые акты РФ, так и субъектов Федерации.

Внимание государства к данной проблеме стало проявляться только во второй половине 90-х гг. XX в., после присоединения России к Совету Европы, ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод (1950 г.), признания юрисдикции Европейского суда по правам человека, когда в контексте доступа к правосудию стал рассматриваться и вопрос о необходимости оказания квалифицированной юридической помощи.

В настоящее время в Министерстве юстиции РФ подготовлена концепция Федерального закона о системе оказания государственной правовой помощи малообеспеченным и социально незащищенным категориям граждан. В данной концепции рассматриваются различные формы оказания квалифицированной юридической помощи: адвокатура, государственные бюро правовой помощи, учреждения высшего профессионального образования, при этом акцент сделан на развитие системы государственных юридических бюро, фактически государственной адвокатуры. Между тем существуют другие формы организации оказания квалифицированной юридической помощи, например адвокатами, с оплатой им такой работы государством. Разработчики концепции отмечают недостаточную работу адвокатов по оказанию правовой помощи по гражданским делам, однако Федеральный закон от 31 мая 2002 г. N 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» (п. 2 ст. 26) возлагает финансирование этой деятельности на субъекты РФ. Вместе с тем не во всех субъектах Федерации приняты такие законы, а от их наличия зависит возможность оказания квалифицированной юридической помощи адвокатами.

Из зарубежного опыта составители концепции выбрали не показательный для России опыт Финляндии и Нидерландов — двух небольших по территории государств. Можно было бы изучить, например, опыт Франции, где такая помощь оказывается через институт адвокатуры путем компенсации государством затрат адвокатов на ее оказание. Такая же система существует во многих других государствах континентальной системы права.

Оптимальным вариантом было бы направление государственных средств, выделяемых на оказание квалифицированной юридической помощи, адвокатским образованиям в целях компенсации их затрат через органы юстиции, которые бы могли контролировать условия оказания малоимущим гражданам бесплатной юридической помощи и компенсировать эти средства. По отношению к гражданским делам следовало бы установить порядок назначения адвокатов и компенсации их труда, аналогичный при назначении адвокатов по уголовным делам.

Важно выяснить, насколько российская адвокатура в целом как система способна к решению вопроса об оказании квалифицированной юридической помощи малоимущим лицам и в малонаселенных районах, при отсутствии в этих районах юридических консультаций.

Концепция предусматривает создание центров социальной помощи населению на базе высших учебных заведений для оказания первичных консультаций, помощи в составлении документов с финансированием субъектами РФ расходов на помещение, оборудование и коммунальные услуги. В данном случае идет речь о включении в систему оказания квалифицированной юридической помощи реально существующих систем юридических клиник при юридических высших учебных заведениях, которые выполняют эти функции.

Юридические клиники преследуют прежде всего образовательные цели и финансируются за счет внебюджетных средств вузов. Основную роль в создании юридических клиник в 90-е гг. XX в. сыграли международные эксперты, прежде всего из США, и целью их было создание систем защиты так называемого права общественного интереса. В последние годы клиники стали поддерживать Общероссийская общественная организация «Ассоциация юристов России». Многие юридические клиники работают в контакте с уполномоченными по правам человека субъектов Федерации. Для встраивания юридических клиник в систему реализации права граждан на квалифицированную юридическую помощь следует решить в концепции вопросы, которые позволяли бы сочетать образовательную и правозащитную функции юридических клиник.

Направления совершенствования правосудия, о которых шла речь на недавно прошедшем VII Всероссийском съезде судей, вполне укладываются в рамки Конституции РФ и могут быть реализованы путем изменения федеральных законов, в частности АПК РФ и ГПК РФ, максимум — Федерального конституционного закона от 31 декабря 1996 г. N 1-ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации». В частности, для обеспечения специализации судей и разграничения компетенции судов, обеспечения единообразия судебной практики, изменения порядка переназначения судей, открытости правосудия, в том числе путем использования новых информационных технологий для совершенствования как самого правосудия, так и доступа к нему, развития судебных процедур — все это и многое другое может быть решено без изменений Конституции РФ. То же самое касается развития инфраструктуры правосудия — принудительного исполнения, нотариата, все это возможно в рамках совершенствования современного российского законодательства. Например, довольно много дискуссий вызывает вопрос о реформировании института судебного надзора в судах общей юрисдикции <14>. Согласно ст. 126 Конституции РФ ВС РФ осуществляет в предусмотренных федеральным законом процессуальных формах СУДЕБНЫЙ НАДЗОР (выделено мною. — В.Я.). Из этого следует, что полномочие по надзору носит конституционный характер, однако его процессуальные формы могут устанавливаться самым разным образом, как с точки зрения организации, так и содержания, что вытекает из различного построения систем судебного надзора в арбитражных судах и судах общей юрисдикции.

———————————

<14> См. обзор: Терехова Л.А. Надзорное производство в гражданском процессе: проблемы развития и совершенствования. М., 2009.

К сожалению, нигде в документах о развитии судебной системы не говорится о расширении участия представителей народа при осуществлении правосудия. Между тем такой подход вполне бы соответствовал духу Конституции РФ и способствовал бы соединению государства и общества, позволил бы ощутить причастность граждан к осуществлению этой чисто государственной функции, основанной, с одной стороны, на профессиональном подходе, с другой — на праве и справедливости.

Длительное время идет дискуссия по вопросу о том, каким образом может выглядеть судебная система с точки зрения ее верхнего уровня: необходимо ли сохранить на федеральном уровне несколько подсистем органов судебной власти, относительно самостоятельных и независимых друг от друга — КС РФ, ВС РФ и ВАС РФ для арбитражных судов либо их следует объединить в единый ВС РФ с образованием внутри него нескольких палат сообразно видам судопроизводств: конституционного, гражданского, уголовного и административного <15>.

———————————

<15> См. об этом: Решетникова И.В., Ярков В.В. Гражданское право и гражданский процесс в современной России. М.: Норма, 1999. С. 23 — 26.

Единство судебной системы может быть линейным или функциональным. Линейное единство предполагает наличие общего единого центра, а функциональное основывается на общих принципах судоустройства и судопроизводства, едином статусе судей и выносимых ими судебных актах, других общих характеристиках. В настоящее время три судебные подсистемы, находящиеся между собой в координации, отражают общемировую тенденцию одновременного сосуществования общих и специализированных судов. Это соответствует современному уровню развития правовой и политической систем по ряду причин. Во-первых, тем самым обеспечивается специализация судов и судей. Во-вторых, возникает некоторая конкуренция между судами, которая определяет различный уровень их развития в зависимости от степени осознания их руководителями оптимальных вариантов осуществления задач соответствующего органа судебной власти. В-третьих, разный уровень развития той либо иной судебной системы позволяет найти наиболее оптимальное решение вопроса, апробировать его, проверить опытным путем и затем реализовать в рамках другой системы.

Довод о том, что организационное единство судебной системы обеспечит единство судебной практики, вряд ли состоятелен. Координация судебной практики в системе арбитражных судов возложена на кассационные суды (их десять), а в системе судов общей юрисдикции — на президиумы областных судов (в субъектах Федерации их 84). Однако сложилась ситуация, при которой в ряде случаев можно говорить о десяти разных подсистемах арбитражных судов и 84 подсистемах судов общей юрисдикции, поскольку региональная практика правоприменения даже в рамках одной судебной системы бывает по ряду вопросов очень различной. Об этом достаточно много пишется в юридической литературе для практиков, это видно из обобщений судебной практики по базам данных.

Достижение единства судебной практики — достаточно сложная проблема, поэтому она может обеспечиваться как традиционными способами (совместные постановления пленумов высших судов), так и путем координации практики для ее совместных обобщений. Современные информационные технологии, обеспечивающие практически мгновенный доступ к обобщению практики, также позволяют анализировать ее более эффективно. В любом случае главное условие единства и стабильности судебной практики — это стабильность самого применимого права.

Столь же сомнителен довод о том, что объединение судов позволит решить проблему конфликтов компетенции. В этом случае в рамках единой судебной системы споры о подведомственности плавно трансформируются в споры о подсудности между различными судами.

Иногда обсуждается вопрос об объединении Министерства юстиции РФ и Генеральной прокуратуры РФ путем передачи Министерству юстиции РФ ряда функций прокуратуры РФ в части общего надзора либо наделения полномочиями Генерального прокурора РФ Министра юстиции РФ. Однако в этом случае следует исходить из того, что прокуратура РФ согласно ст. 129 Конституции РФ является конституционным органом, в то время как Министерство юстиции РФ входит в систему федеральных органов исполнительной власти и его деятельность Конституцией РФ не регулируется. В зависимости от вариантов такого соединения могут обсуждаться и изменения ст. 129 Конституции РФ.

При подготовке действующей Конституции РФ (1993 г.) обсуждался вопрос о создании своеобразного трибунала по конфликтам между различными органами судебной власти, поскольку они неизбежны в условиях разделения государственной власти. Такой орган создан не был, и наряду с законодателем полномочия по разрешению конфликтов компетенций взял на себя КС РФ, который в ряде своих Постановлений <16> определил свою компетенцию в сфере нормоконтроля и тем самым и компетенцию других органов судебной власти. Данная модель разрешения такого рода конфликтов относительно достаточна.

———————————

<16> Например, коллизионные вопросы подведомственности между КС РФ и судами общей юрисдикции были разрешены в Постановлениях КС РФ от 16 июня 1998 г. N 19-П, от 11 апреля 2000 г. N 6-П, от 18 июля 2003 г. N 13-П.

По мнению многих специалистов, Конституция РФ (1993 г.) — это модель будущего идеального построения общества, которая может быть достижима только после осуществления большой работы по реализации потенциала Конституции РФ. Такой подход разработчиков Конституции РФ позитивен в целом. Однако в нем есть и негативные моменты, поскольку разрыв между должным и сущим, между юридической моделью в соответствии с Конституцией РФ и существующими правовыми реалиями вполне объективно также является одной из причин возрастания правового нигилизма, которые коренятся не только в неуважении к праву, связанному с желанием обойти его, но и в том, что лица, желающие реализовать предоставленные им Конституцией РФ права, не в состоянии сделать это, коль скоро основной правовой документ государства в отдельных его элементах является по сути «моделью права на будущее».

Необходима устойчивость правовой системы, изменения могут быть только точечными и продуманными, иначе это повлияет на качество правосудия и самой судебной деятельности, поэтому было бы более правильным сосредоточиться на использовании имеющегося потенциала Конституции РФ в сфере правосудия, поскольку он значителен и требует дальнейших общих усилий по его реализации в законодательстве и, безусловно, в российской действительности.