И состязательность, и поиск истины (о роли и месте суда в доказывании по уголовному делу)

04-03-19 admin 0 comment

Ковтун Н.
Российская юстиция, 1997.


Н. Ковтун, кандидат юридических наук, г. Н. Новгород.

Законодательные новеллы от 16 июля 1993 г. (связанные с введением в уголовный процесс России суда присяжных) обострили вопрос о роли и месте суда в доказывании, пределах полномочий суда при осуществлении правосудия по уголовным делам. На страницах юридической печати идет непрекращающаяся дискуссия о том, как конституционные принципы состязательности и равноправия сторон (ст. 123 Конституции РФ) согласуются с обязанностью суда всесторонне, полно и объективно исследовать обстоятельства преступления с целью установления объективной истины по уголовному делу (ст. 20 УПК).

Мнения, высказываемые при этом, полярны: либо суду вообще отказывается в праве осуществлять доказывание по уголовным делам, либо роль его в судебном заседании существенно ограничивается и сводится лишь к формальному выслушиванию мнений, аргументов сторон и вынесению на основе их оценки окончательного решения.

Высказываются также суждения о том, что несмотря на расширение состязательных начал в судебном разбирательстве, суд, как и прежде, остается субъектом доказывания.

На повестке дня Государственной Думы — давно назревший вопрос о принятии нового Уголовно — процессуального кодекса РФ. И от того, в какую процессуальную форму будет облечено доказывание на предварительном расследовании и в суде, во многом зависит эффективность разрабатываемых процессуальных норм.

Примечательна позиция судьи Московского областного суда Н. Григорьевой, полагающей, что в «соответствии с принципом состязательности суд выносит решение только на основе того материала, который представили стороны, даже если, по мнению суда, он не отражает полностью всех обстоятельств дела» (Григорьева Н. Принципы уголовного судопроизводства и доказательства // Российская юстиция. 1995. N 8. С. 40).

Приверженцы подобной позиции практически не приемлют мысли о том, что состязательность, нормативно закрепленная ст. 429 УПК, и задача суда по установлению объективной истины по делу (ст. 20 УПК) могут иметь какие-либо точки соприкосновения в суде присяжных. Ибо, по их мнению, это противоречивые правовые идеи, полностью исключающие «доказательственную» активность суда в любой форме.

Увы, утверждение: прокурор обвиняет, адвокат защищает; присяжные заседатели решают вопрос факта (посредством ответов «да» или «нет»), а профессиональный судья лишь дает правовую оценку ответам присяжных заседателей, фактически не вникая в обстоятельства дела, ставшее по сути «знаменем» приверженцев подобной позиции, способно породить самые негативные последствия — как для лиц, вовлеченных в уголовный процесс, так и в целом для государства и общества.

Упрощенное понимание роли и полномочий суда при отправлении правосудия с участием присяжных заседателей недопустимо.

Статья 10 Конституции РФ предусматривает три ветви государственной власти — законодательную, исполнительную и судебную. Исключительная прерогатива суда — правосудие, т.е. разрешение социальных конфликтов, возникающих в сфере правоотношений различных субъектов. Реализация данной функции требует от суда беспристрастности по отношению к конфликтующим сторонам. Подобный подход полностью соответствует конституционному принципу состязательности правосудия. Но означает ли он, что суд, полностью отдав инициативу в судебном заседании сторонам, должен быть лишь беспристрастно-пассивным статистом, словно компьютер математически точно фиксирующим «плюсы» и «минусы» состязающихся сторон и автоматически отдающим «победу» тому, чьи аргументы оказались весомей?

Подобный подход в корне не согласуется с теми обязательствами, которые взяло на себя государство, декларируя в Основном Законе страны переход к построению правового государства и гражданского общества. Публично провозгласив человека высшей социальной ценностью, государство впервые нормативно закрепило в Основном Законе страны в качестве приоритетной задачи охрану личности, ее неотъемлемых прав и свобод (ст. 2 Конституции РФ), в частности, средствами уголовного судопроизводства.

Цель деятельности суда, я полагаю, заключается в том, чтобы средствами правосудия максимально обеспечить, защитить права, свободы и имущество граждан, юридических лиц, государства в целом, правомерно обратившихся в суд за законным и обоснованным разрешением правового спора, за восстановлением нарушенных прав, в том числе и с требованием справедливого воздаяния за содеянное средствами уголовной юстиции.

В соответствии с Конституцией РФ (ст. 18) права и свободы человека обеспечиваются непосредственно правосудием, и именно оно является их главным гарантом.

Только по обвинительному приговору суда гражданин может быть признан виновным в совершении преступления и к нему могут быть применены те или иные меры уголовной ответственности (ст. 49 Конституции РФ). Согласно ст. 309 УПК обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, если в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления доказана. Отсюда абсолютно ясно: реализация целей и задач правосудия по конкретному делу неразрывно связана с установлением по нему объективной истины.

Законодатель, нормативно конструируя процессуальный порядок осуществления правосудия в суде присяжных, изначально закрепил в ряде норм и статей УПК комплекс процессуальных гарантий от вынесения неправосудного приговора, внутренне согласованных как с принципом состязательности, так и с реальной ролью суда в доказывании по уголовным делам.

Установление истины в уголовном процессе осуществляется посредством доказывания, которое заключается в собирании, проверке и оценке доказательств и обосновании выводов по уголовному делу. Каждый из названных элементов имеет строгую процессуальную форму, что позволяет обеспечить не только наиболее эффективный и оптимальный путь познания исследования и обоснования фактических обстоятельств дела в процессе, но и достоверность полученных при этом результатов. Все элементы доказывания диалектически взаимосвязаны между собой.

Безусловно, в соответствии с принципом состязательности процесса стороны обвинения или защиты обязаны представить суду доказательства по уголовному делу и на их основе обосновать в судебном заседании свои выводы: о доказанности или недоказанности фактических обстоятельств дела (ст. ст. 68, 303 УПК), вины подсудимого; о степени и характере его ответственности; об обстоятельствах, характеризующих личность виновного и других значимых обстоятельствах дела.

Но ни одно из представленных доказательств не имеет для суда заранее установленной силы (ст. 71 УПК), сколь убедительным оно не казалось бы сторонам. Более того, будет ли оно вообще признано в качестве доказательства по уголовному делу, целиком и полностью зависит от позиции суда. Допрашивая подсудимых, потерпевших, свидетелей, заслушивая заключения экспертов, осматривая вещественные доказательства и оглашая протоколы и документы (ст. 446 УПК), суд присяжных тем самым достаточно активно участвует в собирании и фиксации доказательств, в том числе и новых. Исключительно от его позиции и активности в этом вопросе зависит, будут ли они получены и исследованы в ходе судебного следствия, в какой мере найдут отражение в протоколе судебного заседания, в возможных выводах вердикта присяжных заседателей и приговоре суда. Отрицать участие суда в собирании доказательств представляется неправомерным. Делая это, суд одновременно обязан всесторонне, полно и объективно проверить их в ходе судебного следствия, оценить их относимость, допустимость, достоверность и достаточность.

Можно признавать или не признавать тот факт, что непосредственно исследуя в рамках судебного следствия доказательства по уголовному делу, суд тем самым одновременно проверяет и оценивает их, самостоятельно формируя внутреннее убеждение о каждом из них и всей совокупности в целом. Но недопустимо игнорировать тот факт, что именно судья, осуществляя правосудие с участием присяжных заседателей, в конечном итоге все же единолично решает вопрос о допустимости или недопустимости исследования тех или иных доказательств по уголовному делу. Причем, как ранее исключенных им из материалов уголовного дела, так и тех, в отношении которых сомнения возникли уже в ходе судебного следствия (ст. 432, ч. 3 ст. 435, ст. 446 УПК). Делая это, судья самостоятельно формирует свою позицию по делу, основываясь на своем внутреннем убеждении о свойствах названных доказательств, взвесив и оценив при этом аргументы сторон.

Достаточно весома позиция суда и при разрешении вопроса о возвращении дела на дополнительное расследование. Это согласуется с принципом состязательности и новой ролью суда в правосудии. Именно суду, а не сторонам предстоит проверить, оценить и решить проблему по существу: действительно ли в ходе судебного разбирательства выявлены имеющие существенное значение для дела обстоятельства, исследование которых непосредственно в судебном заседании невозможно (ч. 3 ст. 429 УПК).

Если суду не нужна объективная истина для осуществления правосудия по уголовным делам, если он не участвует в доказывании и не формирует своего внутреннего убеждения по делу, то как оценить и понять положения ч. ч. 3 и 4 ст. 459 (о вынесении судьей приговора вопреки обвинительному вердикту присяжных), где законодатель предельно ясно и точно расставил акценты? В результате чего, как не собственной оценки доказательств (сформированной в процессе собственного познания фактических обстоятельств дела) и не своего внутреннего убеждения о недоказанности тех или иных обстоятельств дела, неустановлении объективной истины, суд принципиально идет против воли присяжных, сконцентрированной в обвинительном вердикте последних? Ведь, если следовать логике Н. Григорьевой, то очевидно, что в данной ситуации он должен вынести обвинительный приговор лишь по формальным основаниям и только на «основе того материала, который представили стороны, даже если по мнению суда он не отражает полностью всех обстоятельств дела» (Григорьева Н. Принципы уголовного судопроизводства и доказательства. С. 40).

Если суд должен, не вникая в обстоятельства дела, дать лишь правовую оценку ответов присяжных заседателей и беспристрастно постановить обвинительный приговор, мотивировав его лишь ссылкой на вердикт присяжных, будет ли это актом правосудия?

Ответ очевиден. Конечно, безынициативный, не имеющий собственной позиции и мнения суд, никак не участвующий в доказывании и не ищущий истину по уголовным делам, возможно, «удобен» для отдельных социальных групп, так как всегда позволяет свести уголовный процесс лишь к состязанию интеллектов или денежных ресурсов, но будет ли он отвечать реальной роли и месту суда в правовом государстве?

Законодатель, безусловно, прав, не пойдя по пути констатации неограниченной никакими рамками состязательности процесса.

Развивая баланс интересов личности, государства и общества, следует искать наиболее оптимальные пути и подходы к дальнейшему совершенствованию судебно-правового механизма. Центральное место должен занять не пассивно безмолвствующий суд, всецело подчиненный интересам и воле сторон, а подлинно независимый, самостоятельный и полноправный орган судебной власти, осуществляющий правосудие на основе Закона, во имя Закона и в соответствии с Законом.