Прописка» против нуждаемости (о новой судебной практике, разрешившей военнослужащим регистрироваться по месту жительства родственников и не терять право на получение жилого помещения от государства)

04-03-19 admin 0 comment

Зорин А.С.
Право в Вооруженных Силах, 2010.


Значение правового института регистрации военнослужащих по месту жительства и по адресу воинской части неоднократно являлось предметом научно-практических трудов и освещалось на страницах журнала «Право в Вооруженных Силах». Вместе с тем факт наличия или отсутствия у военнослужащего регистрации по месту жительства вступил в противоборство с решениями жилищных органов военных организаций по вопросу обеспечения жилыми помещениями.

Ситуация, когда военнослужащие «выписываются» от родственников, «теряют» паспорта, в последнее время приобрела чуть ли не массовый характер в армии. Причиной этого является неправильное применение жилищными комиссиями воинских частей действующего законодательства и работа по принципу: «если военнослужащему есть где «прописаться», то и жилье ему от государства не положено». Ситуация значительно усложняется, когда военнослужащий зарегистрирован у своих родственников, что вообще расценивается как наличие собственного жилого помещения у военнослужащего.

Учитывая большую социальную значимость обеспечения военнослужащих жилыми помещениями как государственной гарантии, автор настоящей статьи полагает необходимым описать своеобразный прецедент «хождения по всем кругам военной юстиции» военнослужащего, который смог доказать, что, будучи зарегистрированным по месту жительства у родственников, он имеет право на обеспечение жильем за счет государства.

В связи с признанием военнослужащего Л. военно-врачебной комиссией ограниченно годным к военной службе по состоянию здоровья, Приказом начальника РВ и А Вооруженных Сил Российской Федерации от 17 апреля 2003 г. N 018 Л. уволен с военной службы, а Приказом начальника НИЦ РВ и А Вооруженных Сил Российской Федерации от 29 августа 2003 г. N 178 с 8 сентября того же года исключен из списков части.

Полагая свое исключение из списков НИЦ РВ и А Вооруженных Сил Российской Федерации до обеспечения жильем для постоянного проживания после увольнения с военной службы незаконным, Л. 26 ноября 2003 г. обратился в Санкт-Петербургский гарнизонный военный суд с исковым заявлением, в котором просил указанный Приказ начальника НИЦ РВ и А Вооруженных Сил Российской Федерации отменить, восстановить его в списках части, обеспечить всеми положенными видами довольствия, в том числе за время необоснованного исключения, после чего уволить его из Вооруженных Сил Российской Федерации.

Во время рассмотрения гражданского дела по иску Л. в суде 17 декабря 2003 г. решением жилищной комиссии НИЦ РВ и А Вооруженных Сил Российской Федерации истец был снят с учета нуждающихся в улучшении жилищных условий, а также было решено аннулировать документы на предоставление Л. государственного жилищного сертификата. В связи с этим Л. ранее заявленные требования дополнил требованиями об обеспечении жилым помещением и о компенсации морального вреда: признать решение жилищной комиссии НИЦ РВ и А Вооруженных Сил Российской Федерации от 17 декабря 2003 г. незаконным и недействующим с момента принятия; признать его нуждающимся в получении жилого помещения от Министерства обороны Российской Федерации в лице начальника НИЦ РВ и А Вооруженных Сил Российской Федерации; обязать указанное воинское должностное лицо принять меры по обеспечению его жилым помещением во внеочередном порядке; взыскать с ответчика 3600 руб. в качестве компенсации морального вреда.

Санкт-Петербургский гарнизонный военный суд решением от 6 января 2004 г. в удовлетворении искового заявления Л. отказал.

Суд кассационной инстанции определением от 19 февраля 2004 г. оставил решение гарнизонного военного суда без изменения.

Постановлением президиума Ленинградского окружного военного суда от 12 октября 2005 г. в удовлетворении надзорной жалобы Л. отказано, а состоявшиеся судебные постановления оставлены без изменения.

По результатам рассмотрения надзорной жалобы истца Л. в Военной коллегии Верховного Суда Российской Федерации Определением от 27 июля 2006 г. отменены все состоявшиеся ранее по делу судебные постановления, гражданское дело по иску Л. направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции в ином составе судей.

При новом рассмотрении дела гарнизонный военный суд решением от 21 ноября 2006 г. в удовлетворении уточненных требований Л. также отказал.

Определением Ленинградского окружного военного суда от 11 января 2007 года решение суда первой инстанции оставлено без изменения.

По результатам рассмотрения надзорной жалобы президиум Ленинградского окружного военного суда 14 мая 2008 г. постановил отказать в удовлетворении надзорной жалобы заявителя и оставить в силе состоявшиеся по делу судебные постановления.

В надзорной жалобе, поданной заявителем в Военную коллегию Верховного Суда Российской Федерации, Л. просил отменить постановления нижестоящих судов в связи с существенными нарушениями при их вынесении норм материального и процессуального права и принять по делу новое решение об удовлетворении заявленных требований.

Обосновывая свою просьбу, Л. утверждал, что суд при рассмотрении дела не применил закон, подлежащий применению, неправильно определил обстоятельства, имеющие значение для дела, неверно дал оценку обеспеченности его жилым помещением для постоянного проживания после увольнения с военной службы, ошибочно отнес его к членам семьи собственников жилья, в котором он зарегистрирован. Кроме того, Л. утверждал, что существовал факт особых условий между ним и его родителями при регистрации его на жилой площади, находящейся в собственности родителей, а сама регистрации была вынужденной, поскольку без нее военнослужащий не мог быть назначен на должность в конкретном гарнизоне.

Определением судьи Верховного Суда Российской Федерации от 6 февраля 2009 г. надзорная жалоба Л. на состоявшиеся судебные постановления вместе с гражданским делом по его иску передана для рассмотрения в судебном заседании Военной коллегии Верховного Суда Российской Федерации.

Рассмотрев материалы дела и обсудив доводы надзорной жалобы заявителя, Военная коллегия нашла жалобу подлежащей частичному удовлетворению по следующим основаниям.

Принимая по делу решение об отказе в удовлетворении дополнительных требований заявителя по обеспечению его жилым помещением, гарнизонный военный суд указал, что Л. был обеспечен жилым помещением по установленным нормам в г. Санкт-Петербурге, решение жилищной комиссии от 17 декабря 2003 г. о снятии Л. с учета нуждающихся в получении жилья является обоснованным и соответствующим требованиям п. 3 ч. 2 ст. 32 ЖК РСФСР и п. 31 Инструкции о порядке обеспечения жилыми помещениями в Вооруженных Силах Российской Федерации, утвержденной Приказом Министра обороны Российской Федерации от 15 февраля 2000 г. N 80.

Оставляя данное решение без изменения, окружной военный суд и его президиум пришли к выводу, что суд первой инстанции, правильно определив имеющие значение для дела обстоятельства, верно истолковал действующее законодательство, регламентирующее порядок и условия обеспечения жильем военнослужащих, и правильно применил нормы материального права.

Однако данные выводы судов первой, кассационной и надзорной инстанций являются ошибочными.

Из материалов дела усматривается, что приказом начальника РВ и А Вооруженных Сил Российской Федерации от 17 апреля 2003 г. N 018 майор Л. уволен с военной службы в связи с признанием военно-врачебной комиссией ограниченно годным к военной службе по состоянию здоровья.

Приказом начальника НИЦ РВ и А Вооруженных Сил Российской Федерации от 29 августа 2003 г. N 178 с 8 сентября того же года Л. исключен из списков личного состава части.

Согласно справкам Смирновской квартирно-эксплуатационной части N 428 от 13 ноября 2003 г. и N 1572 от 22 декабря 2003 г. Л. состоял на компьютерном учете нуждающихся в улучшении жилищных условий с 24 декабря 1999 г. и оформлен в списках на получение государственного жилищного сертификата.

Из имеющегося в деле списка нуждающихся в жилплощади военнослужащих НИЦ РВ и А Вооруженных Сил Российской Федерации по состоянию на 22 декабря 2003 г. видно, что Л. числится в этом списке под номером 23.

Из копии свидетельства о болезни от 10 января 2003 г. N 56-1 усматривается, что решением военно-врачебной комиссии Л. признан ограниченно годным к военной службе.

Из рапортов Л. от 25 февраля и 2 сентября 2003 г. усматривается, что заявитель обратился к командованию с рапортом об увольнении с военной службы по состоянию здоровья, просил обеспечить его ГЖС и исключить из списков личного состава части до обеспечения жильем (ГЖС).

Решением жилищной комиссии НИЦ РВ и А Вооруженных Сил Российской Федерации от 17 декабря 2003 г. Л. снят с учета нуждающихся в улучшении жилищных условий, также было решено аннулировать документы на предоставление Л. государственного жилищного сертификата в связи с отсутствием оснований для признания его нуждающимся в получении жилого помещения в г. Санкт-Петербурге и обеспеченностью его жилой площадью по социальной норме в указанном населенном пункте.

Как видно из обжалуемого решения жилищной комиссии НИЦ РВ и А Вооруженных Сил Российской Федерации, Л. был снят с учета нуждающихся в получении жилого помещения на основании ч. 2 ст. 32 ЖК РСФСР, подп. «в» п. 20 Примерных правил учета граждан, нуждающихся в улучшении жилищных условий, и предоставления жилых помещений в РСФСР, утвержденных Постановлением Совета Министров РСФСР от 31 июля 1984 г. N 335, а также п. 29.3 Правил учета граждан, нуждающихся в улучшении жилищных условий, и предоставления жилых помещений в Ленинграде, утвержденных решением исполкома Ленинградского городского СНД и президиума Леноблсовпрофа от 7 сентября 1987 г. N 712/6, — в связи с выявлением в представленных им документах не соответствующих действительности сведений о нуждаемости в улучшении жилищных условий, послуживших основанием для принятия на учет.

Данный вывод жилищной комиссией сделан на основании того, что Л. зарегистрирован по месту жительства: г. Санкт-Петербург, а следовательно, по ее мнению, обеспечен жилым помещением.

Между тем в соответствии со ст. 3 Закона Российской Федерации от 25 июня 1993 г. N 5242-1 «О праве граждан Российской Федерации на свободу передвижения, выбор места пребывания и жительства в пределах Российской Федерации», а также п. 4 Постановления Правительства Российской Федерации от 17 июля 1995 г. N 713 «Об утверждении Правил регистрации и снятия граждан Российской Федерации с регистрационного учета по месту пребывания и по месту жительства в пределах Российской Федерации и перечня должностных лиц, ответственных за регистрацию» регистрационный учет по месту жительства и по месту пребывания вводится в целях обеспечения необходимых условий для реализации гражданином Российской Федерации его прав и свобод, а также исполнения им обязанностей перед другими гражданами, государством и обществом.

Анализ приведенных норм позволяет сделать вывод о том, что институт регистрационного учета носит уведомительный характер, обладает одновременно регулятивными и охранительными функциями и позволяет гражданину как осуществлять гражданские права и свободы, так и нести обязанности перед другими гражданами, государством и обществом.

Регистрация или отсутствие таковой, в соответствии с указанными нормативными правовыми актами, не может служить основанием для ограничения или условием реализации прав и свобод граждан, предусмотренных Конституцией Российской Федерации, законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации.

Кроме того, в соответствии с п. 3 ст. 15 Федерального закона от 27 мая 1998 г. N 76-ФЗ «О статусе военнослужащих» военнослужащие до получения ими жилых помещений по их просьбам регистрируются по адресам воинских частей.

Из смысла данной нормы следует, что Закон не связывает получение военнослужащими жилых помещений с необходимостью постановки их на регистрационный учет по месту прохождения военной службы.

С учетом изложенного военнослужащий до обеспечения жилым помещением вправе состоять на регистрационном учете в любом месте, что не является основанием для снятия его с учета нуждающихся в получении жилых помещений по мотиву обеспеченности таковыми.

Необходимо отметить также тот факт, что в материалах дела содержится заявление начальника НИЦ РВ и А Вооруженных Сил Российской Федерации о том, что дальнейшее прохождение военной службы Л. после окончания высшего военно-учебного заведения в указанном НИЦ ставилось в прямую зависимость от наличия у истца постоянной регистрации в г. Санкт-Петербурге; при этом в просьбе о такой регистрации по месту прохождения военной службы Л. было незаконно отказано, что в ходе судебного заседания не опровергнуто.

Таким образом, истец вынужден был зарегистрироваться в квартире, принадлежащей на праве собственности родителям и брату.

Кроме того, следует иметь в виду, что до апреля 2002 г. в качестве обязательного условия для принятия на учет граждан, нуждающихся в улучшении жилищных условий, и предоставления им жилых помещений в п. 8 Примерных правил учета граждан, нуждающихся в улучшении жилищных условий, и предоставления жилых помещений в РСФСР, утвержденных Постановлением Совета Министров РСФСР от 31 июля 1984 г. N 335, предусматривалось постоянное проживание с регистрацией по месту жительства в данном населенном пункте.

Таким образом, действия Л., связанные с регистрацией по месту жительства, обусловлены, в частности, необходимостью выполнения требований законодательства о регистрационном учете, действовавшего в период возникновения спорных правоотношений.

Кроме того, факт постановки Л. на регистрационный учет по месту жительства — в квартире, принадлежащей на праве собственности его родителям и брату, не свидетельствует сам по себе об отсутствии нуждаемости Л. в улучшении жилищных условий.

Правовое регулирование жилищных правоотношений с участием военнослужащих осуществляется в соответствии с ЖК РФ (ЖК РСФСР), Федеральным законом «О статусе военнослужащих», а также другими законодательными и иными нормативными правовыми актами, в том числе и ведомственными. На момент возникновения спорных правоотношений действовал ЖК РСФСР.

В связи с введением в действие ЖК РСФСР Совет Министров РСФСР издал Постановление от 31 июля 1984 г. N 335 «О порядке учета граждан, нуждающихся в улучшении жилищных условий, и предоставления жилых помещений в РСФСР» (в редакции Постановлений Правительства Российской Федерации от 18 января 1992 г. N 34, от 23 июля 1993 г. N 726, от 28 февраля 1996 г. N 199).

Данным Постановлением были утверждены Примерные правила учета граждан, нуждающихся в улучшении жилищных условий, и предоставления жилых помещений в РСФСР.

Названные Правила устанавливали единый порядок учета граждан, нуждающихся в улучшении жилищных условий, и предоставления жилых помещений в домах государственного, муниципального и общественного жилищного фонда.

Основания, по которым граждане признавались нуждающимися в улучшении жилищных условий, устанавливались ст. 29 ЖК РСФСР, Примерными правилами учета граждан, нуждающихся в улучшении жилищных условий, и предоставления жилых помещений в РСФСР, Правилами учета граждан, нуждающихся в улучшении жилищных условий, и предоставления жилых помещений в Ленинграде, утвержденных решением исполкома Ленинградского городского СНД и президиума Леноблсовпрофа от 7 сентября 1987 г. N 712/6, а также Инструкцией о порядке обеспечения жилыми помещениями в Вооруженных Силах Российской Федерации, утвержденной Приказом Министра обороны Российской Федерации от 15 февраля 2000 г. N 80 (далее — Инструкция).

В соответствии с п. 6 ст. 29 ЖК РСФСР, подп. «е» п. 7 Примерных правил, п. 16.5 Правил учета граждан, нуждающихся в улучшении жилищных условий, и предоставления жилых помещений в Ленинграде, а также абз. 6 п. 25 Инструкции нуждающимися в улучшении жилищных условий признавались граждане, проживающие длительное время на условиях поднайма в домах государственного, муниципального и общественного жилищного фонда, либо найма в домах жилищно-строительных кооперативов, либо в домах, квартирах, принадлежащих гражданам на праве собственности, не имеющие другой жилой площади, а для Ленинграда — не имевшие жилой площади в течение последних 10 лет.

Таким образом, проживание в течение длительного времени на условиях найма жилья в домах, принадлежащих гражданам, является самостоятельным основанием для признания гражданина нуждающимся в улучшении жилищных условий.

Нуждаемость в данном случае возникает в силу особых условий проживания, состоящих в том, что наниматели не имеют самостоятельного права на снимаемое ими помещение и не приобретают его независимо от длительности проживания.

Выводы судов кассационной и надзорной инстанций о том, что Л. вселился в квартиру своих родственников не в порядке, предусмотренном гл. 35 ГК РФ, — не на условиях нанимателя жилого помещения и не на определенный срок, поскольку договор найма жилого помещения между ними не заключался, являются ошибочными.

В материалах дела имеется соглашение от 17 февраля 2003 г. между Л., с одной стороны, и его родителями и братом — собственниками жилого помещения в г. Санкт-Петербург, с другой стороны, о временной регистрации и проживании истца по указанному адресу до его обеспечения жильем от Министерства обороны Российской Федерации, а также о том, что данное соглашение не порождает прав истца на указанную квартиру.

При этом из текста соглашения усматривается, что оно заключено во исполнение ранее достигнутых договоренностей.

Л. в судебном заседании пояснил, что о временной регистрации и проживании в квартире родителей и брата без права на жилье он и они устно договорились при решении вопроса о его регистрации в январе 1999 г.

Согласно ст. 127 ЖК РСФСР граждане, имеющие в личной собственности квартиру, вправе вселять в нее других граждан, а также сдавать ее внаем в порядке, устанавливаемом законодательством Союза ССР, данным Кодексом и другими законодательными актами РСФСР.

В соответствии с ч. 2 ст. 288 ГК РФ жилые помещения могут сдаваться собственниками для проживания на основании договора. В соответствии с указанной нормой родители истца и его брат вправе были предоставить ему жилое помещение в пользование, вместе с тем такое предоставление не влечет за собой признание истца обеспеченным жильем.

Договор найма сразу же не был оформлен письменно (ст. 51 ЖК РСФСР и ст. 674 ГК РФ устанавливают письменную форму такого договора), однако устная договоренность при регистрации истца в январе 1999 г. имела место. Эта устная договоренность, несомненно, представляет собой обычную гражданско-правовую сделку, так как в соответствии со ст. 153 ГК РФ сделками признаются действия лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей, что и было сделано Л. и его родственниками.

В законе специально не указано, что несоблюдение письменной формы договора найма влечет за собой недействительность соответствующей сделки.

Более того, устная договоренность при регистрации Л. о его вселении в квартиру на условиях нанимателя жилого помещения в феврале 2003 г. была облечена в соглашение.

ГК РФ предусматривается письменная форма таких соглашений (ст. 674), чем по смыслу ст. 158 указанного Кодекса может являться простая письменная либо нотариально удостоверенная сделка.

Для заключения рассматриваемого соглашения его нотариального удостоверения согласно закону (ст. 163 ГК РФ) не требуется.

Совершение данной сделки в простой письменной форме, как было указано выше, полностью соответствует требованиям ГК РФ. Это, в свою очередь, согласно ч. 1 ст. 162 ГК РФ, предоставляет право сторонам сделки ссылаться в ее подтверждение на свидетельские показания.

В судебном заседании истец, а в предыдущем заседании и свидетель — родственник Л. подтвердили факт заключения между ними соглашения. Данное обстоятельство ими как сторонами сделки не оспаривается.

Заключение соглашения означает, что собственники жилья определили правовой статус истца по отношению к их квартире, выражающийся в том, что последний в силу закона не имеет никаких прав на нее, а только лишь состоит на регистрационном учете по месту нахождения жилого помещения.

Выводы, содержащиеся в обжалуемых судебных решениях, о том, что заключение такого соглашения может расцениваться как сознательное ухудшение жилищных условий с вытекающими последствиями в виде непринятия на учет нуждающихся в улучшении жилищных условий в течение пяти лет в соответствии с п. 18.1 Правил учета граждан, нуждающихся в улучшении жилищных условий, и предоставления жилых помещений в городе Ленинграде и ст. 53 ЖК РФ, являются неверными, поскольку указанные нормы такого основания отказа в постановке на учет нуждающихся в улучшении жилищных условий или снятия с указанного учета, как регистрация по месту жительства родственников — собственников жилого помещения, не содержат.

Таким образом, вывод гарнизонного военного суда, признанный вышестоящими судебными инстанциями правильным, о том, что Л. был обеспечен жилым помещением по установленным нормам в г. Санкт-Петербурге и решение жилищной комиссии от 17 декабря 2003 г. о снятии Л. с учета нуждающихся в получении жилья является обоснованным и соответствующим требованиям законодательства, является ошибочным, поскольку основан на неправильном применении и толковании закона.

Из материалов дела усматривается, что Л., общая продолжительность военной службы которого составляет более 16 лет, зарегистрированный в квартире, принадлежащей на праве собственности его родителям и брату, признанный нуждающимся в получении жилого помещении в г. Санкт-Петербурге, в период прохождения военной службы жильем обеспечен не был и своего согласия на увольнение в запас без предоставления жилья не давал.

Данные обстоятельства имеют существенное значение для правильного разрешения дела.

Конституция Российской Федерации в ст. 40 провозгласила в числе основных прав и свобод человека и гражданина право на жилище. Это право означает возможность иметь жилище, пользоваться им на условиях, установленных законом, а также распоряжаться им в установленных законом случаях и порядке.

В ч. 3 ст. 40 Конституции Российской Федерации говорится о предоставлении жилища бесплатно или за доступную цену не только малоимущим, но и «иным указанным в законе гражданам, нуждающимся в жилище».

Военнослужащие относятся к той категории граждан, которым государство гарантирует предоставление жилых помещений. Правовым основанием для этого являются Федеральный закон «О статусе военнослужащих» и ряд других нормативных правовых актов, которые устанавливают конкретные формы реализации таких гарантий.

В соответствии с ч. 1 ст. 15 Федерального закона от 27 мая 1998 г. N 76-ФЗ «О статусе военнослужащих» государство гарантирует военнослужащим предоставление жилых помещений в порядке и на условиях, которые устанавливаются федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации.

Согласно п. 1 ст. 23 названного Федерального закона военнослужащие, общая продолжительность военной службы которых составляет 10 лет и более, нуждающиеся в улучшении жилищных условий, без их согласия не могут быть уволены с военной службы в связи с достижением предельного возраста пребывания на военной службе, либо по состоянию здоровья, либо в связи с организационно-штатными мероприятиями без предоставления им жилых помещений.

Таким образом, Федеральным законом «О статусе военнослужащих» военнослужащие выделены в особую категорию граждан, нуждающихся в улучшении жилищных условий, для которых установлен особый порядок реализации права на обеспечение жильем.

При этом п. 1 ст. 23 указанного Федерального закона законодатель предоставил преимущественное право на получение жилья военнослужащим, нуждающимся в улучшении жилищных условий и имеющим стаж военной службы 10 лет и более, которые увольняются по вышеперечисленным обстоятельствам.

Согласно п. 12 Инструкции военнослужащие, общая продолжительность военной службы которых составляет 10 лет и более, нуждающиеся в улучшении жилищных условий по нормам, установленным федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, без их согласия не могут быть уволены с военной службы по достижении ими предельного возраста пребывания на военной службе, состоянию здоровья или в связи с организационно-штатными мероприятиями без предоставления им жилых помещений. Указанным военнослужащим при увольнении с военной службы жилые помещения предоставляются вне очереди.

Соответственно исходя из вышеуказанных нормативных предписаний на командование возлагается обязанность по обеспечению данной категории военнослужащих жилыми помещениями до их увольнения с военной службы во внеочередном порядке.

Военная коллегия Верховного Суда Российской Федерации, рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело от 6 февраля 2008 г. N ВКПИ08-5 по заявлению М. о признании противоречащим закону и недействующим п. 12 Инструкции в части слов «указанным военнослужащим при увольнении с военной службы жилые помещения предоставляются вне очереди» указала следующее.

«…Федеральным законом «О статусе военнослужащих» военнослужащие выделены в особую категорию граждан, нуждающихся в улучшении жилищных условий, для которых установлен особый порядок реализации права на обеспечение жильем. При этом п. 1 ст. 23 Федерального закона законодатель предоставил преимущественное право на получение жилья военнослужащим, нуждающимся в улучшении жилищных условий и имеющим стаж военной службы 10 лет и более, которые увольняются по вышеперечисленным обстоятельствам. Пункт 12 Инструкции воспроизводит содержание абз. 2 п. 1 ст. 23 Федерального закона «О статусе военнослужащих» и полностью ему соответствует в части указания на то, что упомянутой категории военнослужащих при увольнении с военной службы жилые помещения предоставляются вне очереди.»

Вместе с тем, как указано в Определении Верховного Суда Российской Федерации по делу N 85-В08-3 (см. п. 5 Обзора законодательства и судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за четвертый квартал 2008 г.), норма Закона не ставит право на внеочередное предоставление жилья в зависимость от наличия или отсутствия иных лиц, имеющих право на получение жилой площади вне очереди, от обеспечения жильем других очередников, от времени постановки на учет в качестве нуждающихся в улучшении жилищных условий, от включения в список граждан, имеющих право на получение жилого помещения вне очереди (список внеочередников), тем более от времени включения в список внеочередников. Нет в ней и указаний на предоставление жилья в порядке очередности лицам равной категории.

Отсутствие в законодательстве указания на срок, в течение которого жилье должно быть предоставлено гражданам, имеющим право на его внеочередное предоставление, свидетельствует о том, что жилье указанной категории граждан должно быть предоставлено незамедлительно после возникновения соответствующего субъективного права — права на получение жилого помещения вне очереди, а не в порядке какой-либо очереди (по списку внеочередников).

Вышеизложенные обстоятельства дела и приведенные положения Закона указывают на то, что суды первой, кассационной и надзорной инстанций, вопреки законодательству и нормативным правовым актам, регулирующим вопросы обеспечения военнослужащих жилыми помещениями, при рассмотрении требований Л. неправильно применили и истолковали закон. Военная коллегия Верховного Суда Российской Федерации в Определении от 24 марта 2009 г. N 6н-193/05 оценила эти нарушения норм материального права как существенные, повлиявшие на исход дела, без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав и законных интересов заявителя Л. и расценила их в силу требований ст. 387 ГПК РФ как основание для отмены в указанной части решений гарнизонного и окружного военных судов, а также президиума окружного суда.

Поскольку судами была допущена ошибка в применении и толковании норм материального права, которые после отмены судебных постановлений не требуют установления новых обстоятельств дела, то Военная коллегия посчитала необходимым принять в этой части новое решение, не передавая дело на новое рассмотрение, которым признано незаконным решение жилищной комиссии НИЦ РВ и А Вооруженных Сил Российской Федерации от 17 декабря 2003 г. о снятии Л. с учета нуждающихся в получении жилого помещения и аннулировании документов на предоставление ему ГЖС; начальник НИЦ РВ и А Вооруженных Сил Российской Федерации был обязан восстановить Л. в списках нуждающихся в получении жилого помещения и обеспечить его жилым помещением в порядке, предусмотренном действующим законодательством.

Таким образом, Военная коллегия Верховного Суда Российской Федерации ввела новую правоприменительную практику, которая защищает законные права военнослужащих и не позволяет отказывать им в обеспечении жилым помещением по мотиву наличия регистрации по месту жительства, в том числе и у родственников.