Условия и порядок заключения брака по русскому семейному праву (XIII — XV вв.)

04-03-19 admin 0 comment

Медведев В.Г.
История государства и права, 2009.


Историко-правовая наука достаточно много знает о регулировании социальной, политической и экономической жизни древнерусского общества: археологические раскопки и многочисленные письменные источники дают возможность почти детально восстановить многие события, имевшие место в период средневековья. Однако вопрос правового регулирования брачно-семейных отношений остается достаточно неопределенным.

К рубежу XIII — XIV вв. брачный процесс на Руси в основном сложился и приобрел определенную форму, обусловленную нормами церковного права. Помимо помолвки и предварительного сговора, в него вошли еще такие элементы, как составление письменного брачного договора («ряда»), в котором фиксировалось официальное согласие сторон на брак, и обручение. Заключение брачного «ряда» и обручение, по существу, являлись юридическими фактами, т.е. действиями, направленными на возникновение семейных прав и обязанностей. Составление брачного договора следовало сразу после помолвки и предварительного сговора. Им занимались родственники жениха и невесты и сваты. Впервые элементы института брачного сговора стали формироваться в княжеской и боярской среде, что было отмечено еще в XI в. в Уставе Ярослава Владимировича в статьях о «свадебном» и «сгородном». Однако в широкую юридическую практику он вошел лишь к концу XIII в., о чем говорит появление соответствующих рядных грамот <1>. Заключительной частью брачного сговора в XIV — XV вв. являлось церковное обручение, которое прочно вошло в последующий юридический быт в сфере регулирования брачно-семейных отношений. Обручение явилось закрепленным церковным законом и христианской моралью обязательством мужчины жениться на избранной девушке. Церковное правило, налагая на обрученного жениха брачные обязательства, недвусмысленно требовало: «…не леть же ему иное пояти, но ту имети жену», даже в случае, если обрученную «инь некто прельстит и осквернит» <2>.

———————————

<1> Одной из первых таких грамот является грамота Тешаты и Якима, датируемая концом XIII в. // Сборник Русского исторического общества. Т. 35. СПб., 1882. С. 71 — 73.

<2> Материалы для истории древнерусской покаянной дисциплины. М., 1913. VII. С. 50; XXV. С. 146.

Происхождение слов «обручение», «обрученная» не вполне ясно. По мнению В.И. Даля, оно произошло от слова «обруч» (браслет), который надевали на руку обрученной. Некоторые ученые считают, что толкование данного слова надо искать в самом обряде брачного сговора, в ходе которого стороны, договорившись обо всех деталях заключения брака, били «рука об руку». Исходя из этого, можно предположить, что, несмотря на влияние церкви на формирование брачно-семейных отношений и стремление освятить их христианским благословением, порядок и форма предсвадебного ритуала со всей очевидностью говорят о том, что брак по своей сущности являлся в целом гражданским актом, потому что способ его заключения через брачный сговор или «ряд» представлял собой не что иное, как особый вид гражданского договора. В этом договоре фиксировались имущественные и личные неимущественные отношения между вступающими в брак молодыми людьми и их родственниками, которые влекли за собой появление определенных семейных прав и обязанностей со стороны супругов. При этом со времен языческой славянской родоплеменной общины такой договор по обычаю требовал в первую очередь общественного, а не церковного признания, что выражалось в организации родственниками жениха и невесты традиционного пиршества и присутствия приглашенных гостей.

Вместе с тем церковь не могла безучастно взирать на светский характер заключения брачных уз. Представителям клира было необходимо заставить паству — «сынов» и «дщерей» — смотреть на заключение брака как на акт религиозный, регулируемый нормами церковного права. В связи с этим уже в XIII в. появляются религиозные предписания — «Чин, обрученье девице и мужю, царем и прочим», которые требуют при обручении совершения определенных обрядовых действий и запретов. Кроме того, обручение должно было утверждаться специальной грамотой <3>. К характерным обрядовым действиям невесты, например, можно отнести такие, как: «предстанет же хотящая обручиться перед святыми дверми олтаря и положит на десней стране трапезы перьстня два, злот и железен. Железен убо надесно, златый же налево близь собе и перекрестить трижды» <4>. К запретам, например, относилось то, что при обручении в качестве приглашенных лиц могли присутствовать лишь те, кто не был дважды женат. Так, при совершении обручального обряда дочери великого московского князя Ивана III Елены Ивановны с литовским князем Александром Казимировичем один из членов литовского посольства не был допущен к церемонии по причине того, что был женат вторым браком <5>.

———————————

<3> Горчаков М. О тайне супружества. СПб., 1880. С. 6.

<4> Цит. по: Пушкарева Н.Л. Женщины Древней Руси. М., 1989. С. 75.

<5> Сборник Русского исторического общества. С. 121 — 123.

Церковная форма обручения и брака в целом утверждалась с трудом. Сначала ее стали применять представители высших слоев феодального общества, в последующем она распространилась и на все свободное и зависимое население страны. Это объяснялось тем, что древнерусское право периода Киевской Руси, феодальной раздробленности и Московского государства как такового понятия брака не знало. Однако общие черты, характеризовавшие данный институт, в светском и церковном установлениях проступали достаточно четко. Согласно принятым правилам, брак определялся как пожизненный союз мужчины и женщины, при этом церковное право требовало, чтобы этот союз хотя бы формально выражал добрую волю обеих сторон. Брак должен был быть направлен на создание семьи и рождение детей, так как феодальное государство было в этом кровно заинтересовано. Процесс заключения брачного союза был подчинен определенным, установленным церковью канонам, иначе он не влек за собой никаких юридических последствий. Наконец, это был союз, который с необходимостью порождал определенные супружеские права и обязанности.

Древнерусское церковное право под влиянием византийских норм выработало такие понятия, как условия заключения брака и препятствия к его заключению. Так, важным условием для вступления в венчальный брак являлся брачный возраст. Для мужчин в XIV — XV вв. он, как правило, составлял 15, для женщин — 12 — 14 лет. Считалось, что к этому возрасту лица достигали необходимой степени физической и психической зрелости и становились полностью дееспособными для вступления в брачное правоотношение <6>. Вместе с тем условия, касавшиеся брачного возраста, зачастую нарушались. Эти нарушения имели место, как правило, в боярской и княжеской среде и диктовались определенными причинами, вытекавшими из складывавшейся политической и экономической конъюнктуры. Зачастую князья из экономических соображений или с целью заключения выгодных политических союзов по примеру монгольских мурз женили своих сыновей и выдавали замуж дочерей много раньше установленного церковью и светским обычаем брачного возраста. Иногда, как повествуют источники, невеста была «млада суще осьми лет» <7>. Сам великий московский государь Иван III был обручен с тверской княжной, будучи пяти лет от роду. Его отцу Василию Темному в период последней междоусобной феодальной войны на Руси необходимы были прочный союз и поддержка тверского князя Бориса Александровича в борьбе с сородичами, претендовавшими на московский престол <8>. Церковь неодобрительно относилась к ранним бракам и, вынужденная идти на компромисс с князьями, нарушавшими брачно-семейные установления, рассматривала их в качестве исключения из правил. В дальнейшем и среди высших слоев общества они были практически прекращены стараниями митрополита Фотия, который в своем послании под угрозой церковного наказания запретил венчать «девичок меньши двунадесяти лет» <9>.

———————————

<6> Послание митрополита Фотия XV в. // Русская историческая библиотека. Т. VI. СПб., 1908. С. 275.

<7> Полное собрание русских летописей. Т. II: Ипатьевская летопись. СПб., 1843. С. 136.

<8> Чтения в Обществе истории и древностей российских. М., 1848. Окт. — дек. С. 28.

<9> Послание митрополита Фотия XV в. С. 275, 284, 918 — 919.

Нормативное установление брачного возраста в качестве непременного условия заключения брака являлось характерной чертой не только отечественного права, но и практически всех правовых систем древнего мира и средневековья. В последующем оно заняло прочное место в брачно-семейном праве Нового и Новейшего времени. Так, например, закон и нормы обычного права Древней Индии указывают на восемь различных форм брака, которые зависели от того, в какой местности Индии они заключались, так как социальное, экономическое и культурное развитие различных регионов страны было неодинаковым, а также — к какой варне принадлежали брачующиеся. Каждая из форм в качестве одного из условий заключения брака предполагала свой брачный возраст. По разным правовым источникам он колебался для женщины от 8 до 12 лет, для мужчины — от 16 до 30. При этом возраст жены должен был быть пропорционален возрасту мужа, например, 30-летний обязан был жениться на 12-летней, а 24-летний — на 8-летней <10>. В Древнем Китае считалось, что предки могут терпеть безбрачие потомка до его 30-летия и не больше, поэтому брачный возраст для мужчин составлял от 16 до 30, для женщин — от 14 до 20 лет. Брак и семья являлись государственным делом, и особые чиновники следили за предельными возрастами мужчин и женщин и регулировали состав брачных пар: например, 30-летнему мужчине полагалась в жены только 20-летняя женщина. В Древней Греции и Древнем Риме брачный возраст для женщины был определен в 12 лет, для мужчин устанавливался путем осмотра. Согласно нормам европейского средневекового канонического права, мужчина мог вступать в брак с 14, а женщина — с 12 лет. Основанием брачного союза считалось обручение, с момента которого брак считался в общем заключенным. Препятствием для заключения брака являлось отсутствие требуемого законом возраста.

———————————

<10> Законы Ману. IX. 88; Артхашастра. III. 3.

На Руси к условиям заключения брака можно отнести и обязательное соблюдение календарных сроков церковных постов. Так, запрещалось заключать браки в Рождественский (ноябрь — декабрь), Апостольский (июнь), Успенский (первая половина августа) посты. Не заключались браки и в Масленую неделю <11>. Непременным условием заключения брака являлось также наличие не менее двух свидетелей <12>. Церковное право, помимо условий, рассматривало и препятствия к заключению брака, т.е. такие обстоятельства, при которых бракосочетание не допускалось. Эти обстоятельства являлись правопрепятствующими юридическими фактами, но их перечень не являлся исчерпывающим, как в современном семейном законодательстве. Правовое значение условий вступления в брак и препятствий в принципе было одинаковым.

———————————

<11> Горчаков М. О тайне супружества. С. 15 — 16.

<12> Материалы для истории древнерусской покаянной дисциплины. XIX. С. 117.

Важнейшим препятствием к заключению брака являлось наличие разной веры у жениха и невесты. В данном вопросе церковь вставала в оппозицию даже к великим князьям, многие из которых (наиболее яркий представитель среди них — Ярослав Мудрый, три дочери которого стали королевами разных западноевропейских стран) выдавали своих дщерей за иностранных государей. «Иже дщерь благоверного князя даяти замужь в ину страну… недостойно зело и неподобно правоверным… божественный устав и мирской закон тоя же веры благоверство повелевает поимати» <13>. Статья 17 Устава Ярослава за преступную связь русской женщины с иноверцем предусматривала наказание в виде пострижения в монастырь. Позже, в период феодальной раздробленности, в ряде земель, а также в Московском государстве, когда власть великого московского князя усилилась, наказание за такое правонарушение стало зависеть от судебного усмотрения, в том числе и светской власти, и могло ограничиваться штрафом <14>.

———————————

<13> Там же. С. 6 — 7.

<14> Устав Ярослава. Памятники русского права. Вып. I. Памятники права Киевского государства. М., 1952. С. 268; Вып. III. Памятники права периода образования Русского централизованного государства XIV — XV вв. М., 1955. С. 173.

Церковное право стремилось ограничить браки между представителями неравных социальных слоев населения. Однако в дохристианский период и во время становления христианства на Руси, когда позиции и влияние церкви были еще относительно слабы и не до конца были изжиты традиции многоженства, допускалось сожительство родовитых представителей мужского населения с крестьянками и даже холопками. В среде простого населения также допускалась возможность жениться на второй жене и стать двоеженцем. Исходя из описаний Московии иностранцами, этот обычай хотя и не одобрялся, но в невозбранном виде дошел до XVI — XVII вв. Вторые жены не считались законными супругами и в крайнем случае могли получить лишь не вполне определенный статус «меньшиц», т.е. вторых и, очевидно, совершенно бесправных жен <15>.

———————————

<15> Герберштейн С. Записки о московитских делах // Россия XV — XVII вв. глазами иностранцев. Л.: Лениздат, 1986. С. 68.

С окончательным утверждением христианства и формированием сословной градации населения феодального государства такая практика была прекращена. Свободный человек лишился права без отрицательных для себя юридических последствий вступать в семейное правоотношение с холопкой. Он должен был или отказаться от притязаний на законное закрепление подобных семейных отношений, или согласиться принять тот социальный и правовой статус, который имела его жена. В последнем случае, стараясь предотвратить подобные браки, церковные иерархи XIV — XV вв. в своих поучениях предостерегали, что жена-рабыня не может быть хорошей подругой жизни, потому что «от раб ведома есть жена зла и неистова» <16>.

———————————

<16> «Об обрученьих…» // Акты исторические, собранные в библиотеках и архивах Российской империи Археологической экспедицией Академии наук. Т. I. СПб., 1841. С. 161, 204 — 205.

К числу ограничений относилось и достаточно четко фиксированное в праве число возможных заключений брака. Нормы христианской морали, нашедшие свое закрепление в церковных правовых установлениях, позволяли человеку при наличии исключительных обстоятельств в течение жизни заключать браки не более двух раз, так как считалось, что раз «бог совокупи», то «человек не разлучает». В период феодальной раздробленности и формирования Московского государства в отдельных землях количество браков было увеличено до трех <17>. К исключительным обстоятельствам, дававшим возможность вступить в новый брак, Псковская и Новгородская судные грамоты относили смерть одного из супругов или «аще кто будет млад, а детей не будет у него от перваго брака ни от втораго». Некоторые источники говорят и о случаях ухода одного из супругов в монастырь <18>. По общему правилу четвертый брак запрещался и в случае его заключения считался недействительным. Супругов в таких случаях, как правило, разлучали и лишали церковного причастия. Церковная мораль и право считали первый брак «законом», второй — «прощением», третий — «законопреступлением», а четвертый — «нечестием», так как «понеже свиньское есть житие» <19>. По свидетельству иностранного путешественника Адама Олеария, продолжительное время жившего в России, священника, осмелившегося обвенчать людей в четвертом браке, лишали права впредь совершать служение. Мало того, священник, осуществлявший чин венчания, обязательно сам должен был быть женат. Представители белого духовенства имели право жениться только один раз. В случае смерти жены они вправе были вступить во второй брак, только отказавшись от священнического сана <20>.

———————————

<17> Там же.

<18> Русская историческая библиотека. С. 204 — 205, 273, 280 — 281.

<19> Там же.

<20> Олеарий А. Описание путешествия в Московию // Россия XV — XVII вв. глазами иностранцев. СПб., 1906. С. 347.

Право признания брака недействительным светская власть оставляла за церковью, о чем говорят княжеские уставы и грамоты, например Устав Владимира Святого и грамота смоленского князя Ростислава Мстиславовича. В них говорится о «третьей тяже», разбирательство которой отдавалось под юрисдикцию церковного суда. «Тяжа» затрагивала брачно-семейные отношения, конкретно — «аще кто примется (заключит брак) через закон» <21>.

———————————

<21> Памятники русского права. Вып. II. Памятники права феодально-раздробленной Руси. М., 1953. С. 40 — 42.

Основанием для признания брака недействительным церковь считала нарушение условий его заключения, а именно: отсутствие добровольного согласия сторон, наличие другого нерасторгнутого брака, недостижение одним из супругов брачного возраста (данное условие являлось весьма условным и часто нарушалось), принадлежность к разной вере и национальности, близкое родство супругов. Данные основания не являлись исчерпывающими и могли изменяться в каждом конкретном случае. Во всех случаях осуждался и считался недействительным фиктивный брак, который заключался без намерения создать семью. К числу препятствий ко вступлению в брак относилось и наличие у будущих супругов родства не только по крови, но и по свойству, а также возможного родства в будущем. А. Олеарий писал, что русские «даже не желают допустить, чтобы два брата женились на двух сестрах или чтобы вступали в брак лица, бывшие воспреемниками при крещении одного и того же дитяти» <22>. Между кровными родственниками браки, как правило, запрещались до шестой (некоторые источники говорят о четвертой) степени родства или, как говорилось в «Уставе о брацех», до шестого «колена» <23>. Эта норма пришла в отечественное законодательство из византийского права. За нарушение данного запрета, по византийскому брачному законодательству, например, в «Эклоге», в комментарии к ст. 2 (с. 93), следовало наказание плетьми. Санкция русской нормы была более гуманной — на Руси статьи Устава Ярослава карали нарушителей денежными штрафами <24>.

———————————

<22> Олеарий А. Указ. соч. С. 347.

<23> Русская историческая библиотека. С. 143.

<24> Ст. ст. 20 — 26 Устава Ярослава.

Несмотря на известную строгость церковного семейного закона, он тем не менее довольно благосклонно относился к вопросам сохранения невинности невесты до брака и не рассматривал сохранение девственности женщины в качестве обязательного условия для заключения брачных уз. Девственность как обязательное условие для вступления в брак по церковному закону требовалась лишь от будущих жен священнослужителей, а с людей мирских, если «замуж пошла нечиста», закон предписывал взимать лишь определенную сумму штрафа <25>. Это говорит о том, что русская девушка до свадьбы, очевидно, обладала значительной долей свободы и эта свобода не осуждалась строго общественной моралью. Вообще, правосознание того времени не знало такого понятия, как «прелюбодеяние». Любовная связь незамужней девушки с мужчиной или женатого человека с другой замужней женщиной называлась «блудом» и олицетворялась с грехом. Для девушки факт «блуда» не влек за собой никаких юридических последствий, такая связь могла пройти безнаказанно, за исключением общественного порицания и церковного покаяния. Замужняя же блудница, если ее обвинение в супружеской измене было доказано, подвергалась наказанию кнутом. Виновную на несколько дней отправляли в монастырь, где она, питаясь только хлебом и водой, должна была замаливать свой плотский грех. После этого ее отсылали домой, где она вторично подвергалась порке кнутом со стороны мужа или более старшего хозяина дома за запущенную за время отсутствия работу <26>. Очевидно, подобных случаев было немало. Это противоречило христианской морали и нравственности и вело к разрушению семьи. Церковное право, стоявшее на страже чистоты и «безгреховности» брачно-семейных отношений, не могло равнодушно относиться к подобного рода проявлениям неузаконенных плотских связей. Поэтому в XIV — XV вв. в качестве обязательного элемента свадебного ритуала было введено правило «вскрывания» невесты, которое давало возможность определить ее «почестность». Этот довольно унизительный для женщины обычай был распространен не только в нашей стране, но и в странах Западной Европы. Он не имел корней в народной традиции и являлся нормой византийского венчального брака, которая влекла за собой вполне определенные последствия, связанные с церковным наказанием. Церковное правоприменение в данном случае основывалось на принципе: «не причащайте, женивши… девицам … которая замужь пошла нечиста» <27>. Требование «вскрывания» невесты в церковном праве преследовало вполне определенные цели борьбы с «дьявольскими искушениями». Оно призвано было формировать в обществе такие правила поведения будущих супругов, особенно со стороны женщины, которые строились бы на принципах христианского целомудрия и боязни греха. Это должно было служить целям укрепления семьи и брака, устройству их по христианским, а не языческим понятиям. Средневековый законодатель в лице церкви совершенно справедливо полагал, что семья как первичная ячейка общества и брак могли быть прочными только в том случае, если строились на основе доверия и взаимной любви между супругами.

———————————

<25> Пушкарева Н.Л. Женщины Древней Руси. С. 77.

<26> Олеарий А. Указ. соч. С. 352.

<27> Сборник Русского исторического общества. С. 186 — 187.

Таким образом, русское средневековое брачно-семейное право, соединив в себе народные традиции и обычаи, светское и духовное законодательство, основанное на нормах византийских церковных канонов, выработало вполне определенную форму брака, а также порядок и условия его заключения. Кроме того, в XIII — XV вв. в праве сформировались основополагающие представления о сущности и содержании брака, которые характеризовали его в понятийном представлении. В это время были заложены основные нормы регулирования брачных отношений, соблюдение которых обеспечивалось принудительной силой церковной и светской власти и которые сыграли значительную роль в дальнейшем развитии русского семейного права.