Правовое значение и соотношение понятий «процесс» и «процедура»

04-03-19 admin 0 comment

Азми Д.М.
Адвокат, 2009.


В настоящее время, как и в предшествующие периоды, обращение к вопросам систематики права не утратило своей актуальности. Это обусловлено целой совокупностью факторов, особое значение среди которых имеет нечеткость, относительность и неоднозначность отраслевой конструкции системного правового ряда. Одной из составляющих данной области является вопрос о материальном и процессуальном праве; об их содержании, взаимообусловленности, сходстве, различии и системно-правовом «ранге».

Представляется, что в контексте надлежащего рассмотрения вопроса о содержании и сочетании материального и процессуального компонентов как структурных подразделений системы права следует обратить некоторое внимание и на достаточно дискуссионный с правоведческих позиций вопрос о юридическом значении и соотношении понятий «процесс» и «процедура». Его решение позволит более четко установить наполнение, связи и «полюса действия» материальных и процессуальных правовых норм.

Правовой режим публично-общественного функционирования предполагает не только провозглашение, но и реальную гарантированность прав и свобод физических лиц и их объединений. Это предопределяет необходимость не только в создании четких, последовательных и прозрачных процедур реализации (практического воплощения) таковых, но и социальную адекватность отражающих их юридических установлений, систематико-правовую естественность последних. Ведь отсутствие компонентов осуществления приводит к фиктивности многих правовых норм, особенно вторичного характера. Это, в свою очередь, способно нивелировать ценность и функциональность таковых, спровоцировать их оценку в качестве «неработающих». Дефекты юридической реализации неизбежно становятся пороками правового регулирования (регламентации) в целом и проявляются в различных сбоях механизма его упорядочивающего (по своему предназначению) воздействия.

По своей сути вопрос о соотношении процесса и процедуры в праве относится к области действия данного явления, так как создание имеющего юридическое значение поведенческого правила само по себе еще не означает его практического воплощения. Это особенно ярко проявляется в контексте такого критерия оценки качества правовых норм, как их эффективность (предполагающая возможность правоприменения — принудительной реализации поведенческого правила уполномоченным субъектом). Именно поэтому системное действие позитивного права невозможно вне баланса между его материальными и процессуальными нормативными установлениями.

Правовые категории «процесс» и «процедура» к настоящему моменту получили в юриспруденции определенную обоснованную разработку <1>, что подтверждает наличие учений (концепций) о юридическом (правовом) процессе и одноименной процедуре. Вместе с тем некоторые проблемы данной области (значимые с позиций систематики и реализации права) получили весьма различные интерпретации. К числу таковых относится и вопрос о соотношении процесса и процедуры в праве.

———————————

<1> См., например: Баширова С.Г. К вопросу о соотношении правовой процедуры и юридического процесса // Вестник Волжского университета им. В.Н. Татищева. Сер. «Юриспруденция». Вып. 67. С. 38 — 48; Бахрах Д.Н. Административное право России: Учебник. М., 2000; Борисова Л.Н. Общая теория процессуальных норм права: Дис. … канд. юрид. наук. Ростов-на-Дону, 2004; Винницкий Д.В. Налоговое процедурное право и налоговый процесс // Законодательство. 2003. N 2. С. 11; Горшенев В.М. Природа юридического процесса как комплексной системы // Актуальные проблемы юридического процесса в общенародном государстве. Ярославль, 1980. С. 3 — 11; Кононов П.И. Административный процесс: подходы к определению понятий и структуры // Государство и право. 2001. N 6. С. 23; Копина А.А. К вопросу о соотношении понятий «налоговый процесс» и «налоговая процедура» // Финансовое право. 2005. N 10. С. 14 — 17; Корнилов А.Р. К вопросу о соотношении юридического процесса и правовой процедуры // Вопросы борьбы с преступностью: Сборник научных трудов. Рязань, 2001. С. 71 — 80; Кузнеченкова В.Е. Налоговый правотворческий процесс в системе юридических категорий // Журнал российского права. 2005. N 1; Пауль А.Г. Процессуальные нормы бюджетного права / Под ред. М.В. Карасевой. СПб., 2003; Протасов В.Н. Основы общеправовой процессуальной теории. М., 1991; Он же. Юридическая процедура. М., 1991; Трудовое процедурно-процессуальное право: Учеб. пособие / Под ред. В.Н. Скобелкина. Воронеж, 2002; Ухова Л.Д. Поощрительные процедуры в трудовом праве (понятие и виды) // Трудовое право. 2006. N 6. С. 17 — 22; Щеглова Л.В. К вопросу о соотношении понятий «процесс» и «процедура» в современной российской правовой науке // Трибуна молодых ученых: Новое процессуальное законодательство Российской Федерации: Новеллы, достоинства и противоречия: Сборник научных трудов. Воронеж, 2003. Вып. 4. Ч. 2. С. 234 — 240; Яковенко О.В. Правовая процедура: Дис. … канд. юрид. наук. Саратов, 1999.

Первоочередное внимание в данной связи следует направить на установление филологического значения понятий «процесс» и «процедура». По данным толковых словарей под процессом понимается ход, развитие (включая последовательную смену состояний) какого-либо явления, а под процедурой — официальный порядок поведения <2>. При раскрытии понятия «процесс» принято прибегать к слову «закономерный», указывая тем самым на неслучайный характер развития явления.

———————————

<2> См.: Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка. М., 1955. Т. IV. С. 89; Ожегов С.И. Словарь русского языка. Изд. 18. М., 1986. С. 585.

На основании сказанного можно выявить сходство процесса и процедуры, заключающееся в том, что и первый и вторая представлены некой этапностью, сменой проявлений. Однако из определений вытекает и отсутствие синонимичности рассматриваемых понятий, которые различаются тем, что: 1) если процесс относится к какому-либо явлению в целом, то процедура — всего лишь к поведению; 2) процесс включает элемент последовательности просто по самой своей природе (именно поэтому применительно к нему и принято говорить о закономерном развитии явления), в то время как процедура носит более «рукотворный» характер, т.е. может и не быть последовательной (например, если в официально установленном порядке пропущено какое-нибудь логически необходимое звено); 3) в отличие от процедуры у процесса сугубо официальная «привязка» отсутствует.

Отметим и то, что движение (развитие) любого явления представлено соответствующим процессом (порядком), а именно последовательной сменой органически взаимосвязанных этапов (стадий). Таким образом, процесс представляет собой неотъемлемое свойство любого явления, а его характер и тип задаются особенностями такового.

Проекция сказанного на правовую область дает возможность говорить о нетождественности процесса и процедуры в праве. По замечанию А.В. Копиной, «исходя из… определений можно сделать вывод, что оба эти понятия ассоциируются с движением, деятельностью, которая совершается в определенном порядке, однако все же можно выявить некоторые отличия процедуры от процесса: для процедуры характерна официальность установления последовательности действий, что, по нашему мнению, предполагает наличие жесткой урегулированности и отсутствие непредусмотренных возможностей для свободы действий; процесс, напротив, предоставляет большую свободу и предполагает возможное, наиболее вероятное развитие событий, смену явлений состояний… а не только предписанные действия. Несмотря на выявленные в ходе лексического сравнения отличия, все же невозможно выделить из данных определений порядок соотношения указанных понятий между собой, и поэтому можно согласиться с мнением… что с практической точки зрения необходимо отойти от проблемы лексического толкования слов «процесс» и «процедура» и установить для них специальное юридическое значение, выражающее их нормативную, регламентирующую сущность» <3>.

———————————

<3> Копина А.А. К вопросу о соотношении понятий «налоговый процесс» и «налоговая процедура» // Финансовое право. 2005. N 10. С. 14 — 17.

В юридической литературе по вопросу о соотношении понятий «юридический (правовой) процесс» и «юридическая (правовая) процедура» бытуют три условно выделяемые основополагающие научные позиции. Они сформулированы главным образом на основе трудов в области общей теории права, процессуального права (различных направлений), административного, финансового (включая налоговое) и трудового права. Первая из них свидетельствует в пользу более широкого значения юридической процедуры, вторая — о восприятии анализируемых понятий в качестве синонимов, а третья, к которой присоединяется и автор настоящей работы, — о превалировании (по сравнению с юридической процедурой) объема содержательного наполнения и, следовательно, смыслового значения правового процесса.

Согласно первой из названных правовых позиций юридический процесс выступает лишь разновидностью одноименной процедуры. Например, согласно утверждению Д.В. Винницкого под процедурой следует понимать любой установленный юридический порядок по реализации соответствующих правовых предписаний органами — не только коллегиальными, но и единоличными — публичной власти. В свою очередь, понятие юридического процесса, согласно указанному автору, является более узким, так как оно подразумевает лишь специальный, наиболее детально «зафиксированный» (зарегламентированный) порядок реализации юридических норм в правоприменительной форме, базирующейся и функционирующей на основе состязательности и использования согласительного (третейского, арбитрального) метода регулирования соответствующих (состязательно-процессуальных, увязанных с правоприменительными мерами принудительного характера) правовых отношений.

Если обратиться к позиции Д.Н. Бахраха, следует заметить, что, по его мнению, не любая процедура публично-управленческой властной деятельности является юридическим процессом. Последний олицетворяет лишь наиболее совершенную форму первой, предполагающую наличие общих и конкретных (конкретизированных, вытекающих из общих), полных, четких и последовательных правовых положений. Бытие фрагментарных процессуальных норм не может рассматриваться в качестве преобразования официальной процедуры в правовой процесс. Подобная цепочка рассуждений, за единственным исключением, представляется обоснованной и верной. Недостаток ее заключается в рассмотрении понятий «процесс» и «процедура» в разноуровневых аспектах. Первое трактуется как специально-юридическое, а второе — как общесоциальное. Отсюда и вытекает вывод о более узком значении процесса. Вместе с тем, если рассматривать указанные понятия в одной и той же плоскости (в качестве одноуровневых), пусть даже в общесоциальной, то понятие процесса будет более широким, так как оно характеризует любое явление, даже само бытие.

В целом такое же замечание может быть отнесено и ко взглядам В.Н. Протасова — одного из наиболее видных разработчиков теории юридических процесса и процедуры. Для него правовой процесс представляет собою только одну из разновидностей юридической процедуры, направленную на выявление и реализацию материального охранительного правового отношения. Этим и предопределяется специфика характерных черт «профильного» процесса, представленных: 1) обязательным наличием в субъектном составе правового отношения публично-властного лица; 2) подробным уровнем юридико-нормативной регламентации; 3) наличием некоего «особого механизма увязанности» с материальной позитивной правовой областью. В свою очередь, понятие «процедура» выступает у данного автора по отношению к «процессу» в качестве родового, имеющего более высокий уровень обобщения. Вместе с тем в специально-правовой плоскости подразделение процедуры представлено тремя разновидностями: материальной, процессуальной и правотворческой. Особенности каждой вытекают из специфики тех правовых отношений, реализацию которых соответствующие процедуры и «обслуживают». Таким образом, профильные понятия «процессуальная процедура» и «юридический процесс» отражают у В.Н. Протасова одно и то же явление, но в разных срезах, аспектах. Поэтому причисление ученого к сторонникам более широкого понимания процедуры носит, как представляется, относительный характер.

В восприятии правовой процедуры преобладающее значение, согласно В.Н. Протасову, отдается ее процессуальному характеру. Сам же юридический процесс интерпретируется в качестве имеющего родовое значение для всех корреспондирующих с ним материальных задающих — гражданской, арбитражной, уголовной и проч. Здесь нельзя не согласиться с тем, что процедуры присущи не только процессуальным, но и материальным элементам компонентного структурно-правового строения. Как видится, процедурные нормы действительно и могут, и должны содержаться не только в процессуальной, но и в материальной правовых областях, в том числе нормативного юридического характера.

Второй подход представлен позицией отождествления (по крайней мере практического) процесса и процедуры в праве. Его представители используют оба понятия без разграничения смысловой нагрузки в отношении одних и тех же явлений. Иногда, правда, специально указывая на то, что проведение размежевывающей грани в данном контексте не является необходимым.

В качестве примера, демонстрирующего вторую позицию, можно сослаться на воззрения В.О. Лучина <4>, а ее недостатки вытекают уже из этимологии слов «процесс» и «процедура» и выявляются посредством указания их отличительных черт.

———————————

<4> См.: Лучин В.О. Конституция Российской Федерации. Проблемы реализации. М., 2002.

Согласно третьему и, как представляется, наиболее адекватному в обобщенном восприятии подходу профильное понятие процесса наделяется по отношению к процедуре более широким значением. Соответственно процедура рассматривается в качестве части процесса. Для примера можно привести разъяснение А.Г. Пауля, трактующего юридическую процедуру как такой структурный элемент (компонент, часть, подразделение) одноименного процесса, который представляет собой совокупность процессуальных правовых отношений, выделяемых в рамках какого-либо определенного корреспондирующего производства на основании специфики «материнских» материальных правовых нормативных установлений и отношений. Негативным аспектом такой трактовки является то, что понятие процедуры увязывается только с сектором процессуального права и, как следствие, полностью «выводится за границы» области представленной материальным структурным элементом системы права.

Анализируя правоустановительное действие, В.Н. Иванова обращает внимание на то, что юридический процесс реализуется через серию процедур, наделенных свойством последовательности. П.И. Кононов в отношении административного процесса указывает, что таковой представляет собою внешнюю правоприменительную деятельность компетентных субъектов публичной власти по разрешению конкретных юридических казусов (случаев, дел), возникающих на основе разносодержательных материальных правовых норм, осуществляемых в допустимых, с позиций позитивной правовой регламентации, процессуальных несудебных процедурах (формах). Как отмечает В.Я. Яковенко, содержательное наполнение у юридического процесса шире, нежели у правовой процедуры. Это обусловлено тем, что правовой процесс реализуется через конкретные одноименные процедуры (причем каждая из последних складывается или как макропроцедура, или как микропроцедура). Хотя процесс и процедура тесно связаны между собой, это не нивелирует их самостоятельного значения, не приводит к совпадению таковых.

Опираясь на данные налогового юридического сектора, В.Е. Кузнеченкова выделяет такие элементы процесса, как правотворчество, правовая охрана (правоохранительный процесс), юридические производства и процедуры. Сам же процесс она воспринимает в качестве системы объединенных общей телеологией и имеющих юридическое значение поведенческих актов. Достоинством данного видения являются предполагающиеся в нем последовательность и закономерность юридического процесса.

При обращении к легальным установлениям можно обратить внимание на то, что и из них выводится более широкое по отношению к процедуре понимание юридического процесса. По общему правилу нормативное оперирование термином «процедура» акцентирует внимание на отделении поведения, осуществляемого в рамках корреспондирующей части (самой процедуры), от деяний, характерных для процесса в совокупности. В качестве показательного примера в данном контексте принято приводить Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)», в статье 2 которого наблюдение, финансовое оздоровление, внешнее управление, конкурсное производство и мировое соглашение определяются в качестве процедур. Не менее интересные данные можно получить и из других общегосударственных законодательных актов, в тексте которых наличествуют оба термина. Так, в Федеральном законе «О ратификации Договора между Российской Федерацией и Соединенными Штатами Америки о сокращении стратегических наступательных потенциалов» говорится о выполнении процедур и процессе реализации (выполнения) договора (ст. 3); акт этой же видовой принадлежности «О банках и банковской деятельности» гласит о процедуре реорганизации и нахождении кредитной организации в процессе таковой (ст. 23); отечественный Закон «О третейских судах в Российской Федерации» определяет третейское разбирательство как процесс, а его правила — посредством термина «процедура» (ст. 2) <5>.

———————————

<5> Федеральный закон от 26 октября 2002 г. N 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (в ред. от 19 июля 2009 г.) // Российская газета. 2002. N 209 — 210; Федеральный закон от 29 мая 2003 г. N 62-ФЗ «О ратификации Договора между Российской Федерацией и Соединенными Штатами Америки о сокращении стратегических наступательных потенциалов» // Российская газета. 2003. N 111; Закон РФ от 2 декабря 1990 г. N 395-1 (в ред. от 28 апреля 2009 г.) «О банках и банковской деятельности» // Российская газета. 1996. N 27; Федеральный закон от 24 июля 2002 г. N 102-ФЗ «О третейских судах в Российской Федерации» // Российская газета. 2002. N 137.

Надо сказать, что в основном в отечественном правоведении выделяется узкое и широкое понимание юридического процесса. Например, можно представить таковой в качестве юрисдикционной деятельности уполномоченных субъектов (лиц, органов), непосредственно связанной с судебным рассмотрением споров и, естественно, возможностью обеспечения действия соответствующего правоприменительного акта силой государства. Данный подход представляется излишне зауженным, так как юридический процесс в нем увязывается сугубо с публично-принудительной формой реализации права, с правоприменением. Тем не менее именно в этом значении — видимо, по историко-временным причинам — понимание юридического процесса воспринимается по «традиции». Так, В.М. Горшенев, говоря о «традиционном юридическом процессе», указывает на следующие его характеристики: 1) он всегда, причем именно непосредственным образом, связан с «совершением операций» с нормами права на основе стадий правоприменительной деятельности; 2) осуществляется исключительно компетентными лицами, наделенными правоприменительными полномочиями; 3) непременно заключается в деятельности по рассмотрению конкретных юридических дел и принятию корреспондирующих правовых актов; 4) представляет форму деятельности, объективно нуждающуюся в процедурной регламентации; 5) в качестве правовой формы прямо увязан с юридико-техническими правилами, требованиями и приемами.

Недостаток увязки сугубо с публично-властным принуждением преодолевается в понимании юридического процесса как любой легальной деятельности, направленной на реализацию правовых норм; как системы обеспечения режима правозаконности. Именно таковое и представляется наиболее адекватным и в этимологическом, и в правобытийном аспектах.

В отношении же юридической процедуры можно привести определение В.Е. Кузнеченковой, согласно которому она предстает в качестве особого установленного нормами права порядка юридической деятельности, гарантирующего ее соответствие мере права и результативность, а также ориентирующего правоприменителя на достижение «заданной» профильной цели. Касательно данного видения возникают вопросы в отношении результативности и должной правовой ориентации (особенно с учетом того, что последняя так или иначе определяется в первую очередь правовыми сознанием, менталитетом и логикой).

По мнению В.Я. Яковенко, если правовая природа юридической процедуры заключается в том, что она присуща соответствующим правилам поведения, которые характеризуются предоставительно-обязывающим характером и трехэлементной структурой, то ее гуманитарное предназначение представлено особым порядком осуществления правовой деятельности, имеющей своей целью реализацию норм материального права и корреспондирующих с ними правовых отношений, охраняемых и защищаемых от нарушений юридическими санкциями. Данное видение напоминает предложенную В.Н. Скобелкиным трактовку правовой процедуры как особого нормативно установленного порядка осуществления юридической деятельности, обеспечивающей реализацию материальных правовых норм, и основанных на таковых материальных и нематериальных правовых отношений. Согласно также разделяемой В.Я. Яковенко позиции в качестве общесоциального явления процедура представляет собой систему, которая характеризуется шестью признаками, а именно ориентирована на достижение конкретного общественного результата; заключается в последовательно сменяющих друг друга поведенческих актах, ступенях деятельности; креативирует отражаемую на нормативном уровне модель развития, «движения» определенного явления; имеет субординационное (иерархическое) строение; находится в динамичном состоянии; обладает сложным характером, выступая средством реализации «главного» для нее социального отношения.

Указанные основные черты производны от тех, что выделены у В.Н. Протасова, и очень похожи на них. По словам ученого, процедура как общественное явление: представляет собой систему, ориентированную на достижение конкретного общественного результата; включает в себя последовательно сменяющие друг друга поведенческие акты; в качестве деятельности внутренне структурирована целесообразным социальным общением; наделена (предварительно установленной на нормативном или индивидуальном юридическом уровнях) моделью развития; имеет иерархическое строение; постоянно находится в динамике; является средством реализации «основного», «главного», «ведущего» для нее общественного отношения.

Касательно последнего признака В.Н. Протасов поясняет, что нормативная правовая модель процедуры должна определять: телеологию и тип основных социальных отношений; субъектный состав их участников; «перечень» возможных и должных поведенческих актов последних и последовательность их совершения; сроки и место осуществления как отдельных компонентов, так и самой процедуры в целом; средства, обеспечивающие ее функционирование.

Думается, характеристика процедуры в качестве закономерного внутреннего строения (системы) является ошибочной, так как структурные компоненты здесь не выявляются (все элементы носят равно значимый характер), а внутреннее строение определяется сугубо внешними (официально установленными) факторами и потому не имеет сущностного самостоятельного значения. Ошибочность употребления термина «система» применительно к правовой процедуре подтверждается и теми признаками, которые в данном контексте выделяются, поскольку указание на последовательность по отношению к какой-либо системе не является надлежащим. Ибо любое внутренне упорядоченное строение всегда является последовательным; иначе в принципе не существует самой соответствующей системы. Представляется, что в указанном случае процедура рассматривается все же в качестве комплекса, а не системы.

В научной литературе встречается взгляд на юридическую процедуру как совокупность совершаемых по определенной этапности (ступенчатости) и имеющих юридическое значение поведенческих актов, каждый из которых способен вызывать «собственные», локальные правовые последствия, влияющие на ход и действительность всей процедуры в целом. Подобное видение представлено у А.А. Копиной и по своей смысловой нагрузке представляется оптимальным.

Обращая более пристальное внимание на область системного значения вопроса о соотношении «процесса» и «процедуры» в праве, приведем мнение О.В. Яковенко: «…все отрасли права по своему социальному назначению являются средством правового регулирования общественных отношений, различных процессов жизни общества. Следовательно, им, наряду с нормами материального права, призванными регулировать материальные отношения, отношения между людьми в различных областях, сферах их жизни, присущи также процессуальные нормы, выполняющие организационно-процедурные функции по созданию условий и обеспечению действия норм материального права. Правовые процессы — это только разновидность процессов, существующих в обществе. Само право — развивающаяся субстанция, и его развитие тоже процесс. Каждая отрасль права как составная часть этой субстанции является, в свою очередь, развивающейся сложной системой, которой свойственны собственные процессы» <6>. Воззрения О.В. Яковенко в определенной части представляются не совсем верными. В частности, субъектами права далеко не всегда выступают именно люди. Думается также, нельзя делать абсолютного (не содержащего оговорки) утверждения о том, что все отрасли права должны содержать процессуальные нормы. Впрочем, рассуждения на данную тему уже перетекают в «плоскость» вопроса о понимании юридической конструкции «отрасль права».

———————————

<6> Яковенко О.В. Правовая процедура: Дис. … канд. юрид. наук. Саратов, 1999. С. 10 — 23.

Неоднозначно воспринимается и указание В.Н. Протасова на то, что устанавливающие материальные правовые процедуры юридические поведенческие правила должны быть как можно больше «приближены» к системе законодательства, к тем регулятивным правовым нормам, на практическое воплощение которых они направлены. В данном случае вызывает возражение стремление к «консолидации» («сближению») систем права и законодательного материала.

В свою очередь, Л.Д. Ухова высказывается за фиксацию процедурных норм, касающихся порядка реализации поощрения, без отрыва от изложения поведенческого правила, предусматривающего саму поощрительную меру. Это видение и вовсе носит юридико-технический характер. Причем в случае своей реализации оно существенно усилит и так имеющуюся в отечественной легальной практике и негативно воспринимаемую нами тенденцию к регламентарному, излишне детализированному, массивному, объемному, а потому и сложному способу изложения юридических норм в статьях и актах позитивного права.

Завершая настоящую работу, резюмируем: сущность проблематики соотношения правового процесса и процедуры имеет значение и для гносеологии соответствующего явления, и для исследования и решения вопросов его действия. Нельзя не учитывать того, что системное правовое воздействие не может быть осуществлено (по меньшей мере надлежащим образом) без «равновесия», вне учета оптимального сочетания материальных и процессуальных правовых норм. С правовых, равно как и с филологических позиций, понятия «процесс» и «процедура» не синонимичны. Процесс относится к какому-либо явлению (к целому), а процедура только лишь к «включенному» в него действию или бездействию (к элементу целого). Процесс уже по самой своей природе предполагает последовательность, а процедура — всего-навсего официальность. При этом у процесса нет исключительной официальной «привязки». Таким образом, понятие правового процесса в соотношении с одноименной процедурой представляется более объемным. Оно охватывает не только официальные порядковые, но и иные срезы правовых явлений, в том числе такие, что не исключают наличия материального компонента. Именно поэтому часть правовых общностей и получила наименование процессуальных, а не процедурных отраслей права, образующих в своей упорядоченной совокупности такой структурный элемент системы права, как процессуальное право.

Библиография

Федеральный закон от 26 октября 2002 г. N 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (в ред. от 19 июля 2009 г.) // Российская газета. 2002. N 209 — 210.

Федеральный закон от 29 мая 2003 г. N 62-ФЗ «О ратификации Договора между Российской Федерацией и Соединенными Штатами Америки о сокращении стратегических наступательных потенциалов» // Российская газета. 2003. N 111.

Закон РФ от 2 декабря 1990 г. N 395-1 (в ред. от 28 апреля 2009 г.) «О банках и банковской деятельности» // Российская газета. 1996. N 27.

Федеральный закон от 24 июля 2002 г. N 102-ФЗ «О третейских судах в Российской Федерации» // Российская газета. 2002. N 137.

Бахрах Д.Н. Административное право России: Учебник. М., 2000.

Баширова С.Г. К вопросу о соотношении правовой процедуры и юридического процесса // Вестник Волжского университета им. В.Н. Татищева. Сер. «Юриспруденция». Вып. 67.

Борисова Л.Н. Общая теория процессуальных норм права: Дис. … канд. юрид. наук. Ростов-на-Дону, 2004.

Винницкий Д.В. Налоговое процедурное право и налоговый процесс // Законодательство. 2003. N 2.

Горшенев В.М. Природа юридического процесса как комплексной системы // Актуальные проблемы юридического процесса в общенародном государстве. Ярославль, 1980.

Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка. М., 1955. Т. IV. С. 89.

Кононов П.И. Административный процесс: подходы к определению понятий и структуры // Государство и право. 2001. N 6.

Копина А.А. К вопросу о соотношении понятий «налоговый процесс» и «налоговая процедура» // Финансовое право. 2005. N 10.

Корнилов А.Р. К вопросу о соотношении юридического процесса и правовой процедуры // Вопросы борьбы с преступностью: Сборник научных трудов. Рязань, 2001.

Кузнеченкова В.Е. Налоговый правотворческий процесс в системе юридических категорий // Журнал российского права. 2005. N 1.

Лучин В.О. Конституция Российской Федерации. Проблемы реализации. М., 2002.

Ожегов С.И. Словарь русского языка. Изд. 18. М., 1986.

Пауль А.Г. Процессуальные нормы бюджетного права / Под ред. М.В. Карасевой. СПб., 2003.

Протасов В.Н. Основы общеправовой процессуальной теории. М., 1991.

Протасов В.Н. Юридическая процедура. М., 1991.

Трудовое процедурно-процессуальное право: Учеб. пособие / Под ред. В.Н. Скобелкина. Воронеж, 2002.

Ухова Л.Д. Поощрительные процедуры в трудовом праве (понятие и виды) // Трудовое право. 2006. N 6.

Щеглова Л.В. К вопросу о соотношении понятий «процесс» и «процедура» в современной российской правовой науке // Трибуна молодых ученых: Новое процессуальное законодательство Российской Федерации: Новеллы, достоинства и противоречия: Сборник научных трудов. Воронеж, 2003. Вып. 4. Ч. 2.

Яковенко О.В. Правовая процедура: Дис. … канд. юрид. наук. Саратов, 1999.