Судейское усмотрение в контексте пенитенциарной политики (1864 — 1917 гг.)

04-03-19 admin 0 comment

Алексеев В.И.
Электронный ресурс, 2010.


Начавшиеся тюремные преобразования совпали с другими реформами в России, в том числе и с судебной реформой в России. Недостатки явственно ощущались в судебной сфере, и в частности медлительность рассмотрения в судах дел о маловажных преступлениях, по которым из-за необходимости соблюдать формы судопроизводства, единого для всех уголовных дел, содержалось под стражей длительное время большое число лиц. К тому же на практике не существовало никакого различия в содержании арестантов, находящихся под следствием от находящихся под судом, или заключенных, находящихся под стражей за долги. Обвиняемые по одному преступлению и следующие к допросу по одному и тому же делу — содержались вместе <1>. Следовательно, добиться справедливого судебного приговора было крайне сложно. Все это снижало проведение эффективной пенитенциарной политики.

———————————

<1> См.: О настоящем положении тюремного вопроса. СПб., 1870. С. 12.

Появление и развитие уголовного суда в истории человечества есть несомненный крупный шаг вперед от положения дикости к цивилизации. Его возникновение и совершенствование дают нам картину поступательного движения культуры и цивилизации. Как грубы в начале политической истории народов формы уголовного суда — с пыткой, судом Божьим, заклинаниями, отсутствием защиты, ужасными карами и т.п., и как постепенно лишь в новейший период истории выясняется истинное назначение суда, его этическое значение, как олицетворение понятия совести общества — в противоположность прежней идеи дикой общественной мести.

В организации суда обеспечиваются в большей степени те качества, которые требуются для установления обязательных норм, с тем, чтобы закон был адаптирован к жизни, без нарушения его общеобязательной силы, и чтобы государство способствовало поддержанию его воспитательно-предупредительного потенциала. Судебная реформа 1864 г. положила начало более гуманному отношению к преступнику. «Школа свободного права стремилась, с одной стороны, добиться законодательного и общественного признания права юристов, с другой — несколько ослабить доминирование законов и предоставить суду на свое усмотрение решать дела во имя справедливости» <2>.

———————————

<2> Гриб В.В. Влияние судебной реформы 1864 года на правосознание русских юристов // Судебная власть в России: закон, теория, практика: Сборник статей по итогам международной научно-практической конференции. Тюмень, 19 — 20 ноября 2004 г. М.: Издательская группа «Юрист», 2005. С. 49.

С введением новых судебных уставов в ходе реформы изменился бесчеловечный взгляд на арестантов, и на них стали смотреть как на людей заблудших, которых можно исправить и возвратить в оскорбленное ими общество. Такое гуманное воззрение на людей заблудших породило христианскую мысль серьезно позаботиться об улучшении быта содержащихся в местах заключения арестантов, чтобы по возможности доставить им средства при освобождении из тюрем, сделаться честным, полезным для себя и для общества гражданами <3>.

———————————

<3> См.: О развитии в Московском тюремном замке арестантского труда. М., 1872. С. 3.

Либерализация уголовного наказания создала понятие гражданина, его прав. В нем стали видеть человеческую личность даже и после совершения им преступления, способную подняться нравственно и после своего падения и заслуживающую поэтому пощады. Например, для суда концептуальное положение о «срочности» наказания в определении вины осужденного, главным правилом становится ее разграничение одной от другой безусловными признаками. Такой принципиальный взгляд законодателя вытекает из того, что пенитенциарная политика государства не является и не может быть единой в отношении всех преступников. Индивидуализация наказания, приобретая качественную характеристику специально-предупредительной деятельности, является основой образования учреждений по «срочности» заключения. Концептуальный принцип пенитенциарной политики о введении «срочности» наказания по степени опасного деяния играет немаловажную роль по обеспечению пенитенциарно-педагогического воздействия на арестантов. От него исходит насколько объективно существует система, «правосудие», «общественная польза» от введенных исправительных учреждений, «попечение» об арестантах. В этом случае судья может представлять весьма важные смягчающие обстоятельства, которые могут повлиять на решение об уменьшении срока наказания. Следует отметить, что суд, постепенно отделяясь от администрации и приобретая высший авторитет в отведенной области, по своему значению начинает больше приближаться к законодательной и устанавливает даже наравне с нею обязательность некоторых юридических отношений <4>. Таким образом, в системе интеграции компонентов пенитенциарной политики правосудие создает модель регулятивного воздействия на осужденных, господствующие стереотипы правового мышления и поведения.

———————————

<4> См.: Демченко А. Судебный прецедент. СПб., 1903. С. 38 — 48.

Государственный совет в связи с отменой телесных наказаний и проведения тюремной реформы выдвинул идею формирования новой концепции пенитенциарной политики, в которой приоритетными стали исправительные наказания (тюремное заключение, арест) с предоставлением права самостоятельности суду. Судебное нормотворчество в новых исторических условиях в пореформенный период представляет своеобразную форму признания сложившихся правоотношений, которые берутся под защиту государства путем вынесения решений по аналогичным делам. «Суд в таком случае по важности вины… приговаривает подсудимого, признанного виновным, к высшей или низшей мере, определяемой в законе, или же к средней мере наказания» (ст. 148 Ул. о нак. 1885 г.) <5>. Кроме того, в соответствии с законом — Уголовным уложением 1903 г. суду предоставлялось право самостоятельно определить приговоренным к тюремному заключению, исправительному дому одиночное заключение от трех до шести месяцев <6>. Такое право суда либо повышает, либо снижает кару заключения и облегчает постепенность перехода к каторге <7>, ибо чрезмерный характер суда с точки зрения нарушения меры должного неизбежного подрывает авторитет закона, снижает эффективность проводимой пенитенциарной политики. «Суд — настолько тонкий аппарат, что он не сумеет быть проводником законности, если эта законность вредна обществу», а потому «функция судебная в известной мере дополняет законодательную» <8>. Так, например, смирительный дом ни в каком случае не может быть назначен на срок менее 1 года и точно так же как максимум заключения в краткосрочных местах лишения свободы ни под каким предлогом не может быть больше одного года. Нарушение соотношения при назначении данных исправительных учреждений не только может нарушить справедливость правосудия, но и подорвать веру осужденных в целесообразность проводимой пенитенциарной политики.

———————————

<5> Уложение о наказаниях уголовных и исправительных // Свод законов Российской империи. Т. XV. СПб., 1885. С. 15.

<6> Уголовное уложение 1903 г. // Российское законодательство X — XX веков. Т. IX. М., 1994. С. 278.

<7> ГАРФ. Ф. 122. Оп. 1. Д. 176. Л. 105 об.

<8> Люблинский П.И. Основания судейского усмотрения в уголовных делах. СПб., 1904. С. 14.

Законодатель, как ранее нами отмечено, дал минимум и максимум назначения наказания. Срок судебного приговора создает угрозу наказания и выполняет общепредупредительную функцию. Срок исправительного заключения — это не только время отбывания наказания. Существенным в пенитенциарной политике является назначение пенитенциарных средств воздействия на заключенных, каждая из которых отличается от другой специальными принципами дисциплины.

В новых исторических условиях суд до минимума ослабляет вредную силу закона. Вместе с тем законодатель сам стремится предусмотреть отрицательные последствия чрезвычайно суровых санкций за отдельные деяния и обеспечить простор для суда при выборе наказания. Мнение Государственного совета при введении Уголовного уложения 1903 г. по поводу назначения тюрьмы, исправительного дома как среднесрочного заключения состояло в том, что приговоренных к ним необходимо освидетельствовать с целью предупреждения опасности одиночного заключения. Такое положение в применении уголовного наказания исходит из реальной индивидуальной оценки виновного, его психологического состояния.

Практические деятели Запада по тюрьмоведению еще в XIX столетии видели в незначительных сроках судебного приговора существенное затруднение для применения начал исправления. Краткий срок пребывания не представляет достаточного времени для обучения в школе. Моральное, религиозное и профессиональное развитие заключенных при подобных условиях также невозможно.

В Германии, а также в некоторых немецких герцогствах и королевствах в уголовном законодательстве было установлено заключение в смирительный дом от 1 года до 15 лет с предоставлением суду права назначать наказание на основе применения «начал индивидуализации, игравшую весьма важную роль в этой отрасли знания» <9>. Фактически юридическая практика сложилась как в Германии, так и в ряде других немецких герцогств в назначении смирительного дома от 1 года до 3 лет.

———————————

<9> Фойницкий И.Я. На досуге. Т. I. СПб., 1898. С. 214.

Уголовное законодательство содержит лишь самые общие признаки, позволяющие говорить о наличии вины. Превентивно-предупредительная мера процессуального принуждения в тюремной политике есть элемент эффективного воздействия на сознание преступника и является целью уголовного наказания. В ней законодатель определяет целесообразные меры воздействия на арестантов, добивается предпочтительного вторжения в сферу прав личности, обеспечивая возможность ее исправления.

Соотношение германского Уголовного уложения и российского Уголовного уложения 1903 г., устанавливающих средства пенитенциарного воздействия, их уровень индивидуализации показывают, что в Германии содержание арестантов регламентируется исходя из индивидуальных качеств осужденного. Чтобы изменить человека — нужно изменить условия его содержания, во всяком случае, воспитательные меры должны находиться в сочетании с карательными, убеждение — с принуждением.

В случаях, когда закон представляет суду выбор между смирительным домом и заключением в крепость, суд может назначить смирительный дом тогда лишь, когда им будет признано, что деяние совершено по бесчестным мотивам (§ 20 ГУУ). Восемь месяцев заключения в смирительном доме приравнивается годичному заключению в тюрьме <10>. Суду была дана самостоятельность в определении вины подсудимого, который и выносил справедливое решение. «Расширять власть суда, — пишет И.Я. Фойницкий, — за пределы законной строгости — опасно и несправедливо; расширять его за пределы установленной для средних случаев мягкости — благоразумно и согласно с требованиями справедливости» <11>. На основании изложенного соотношение качеств норм права, регламентирующих уголовно-процессуальные отношения в российском законодательстве, стало разнообразнее.

———————————

<10> ГАРФ. Ф. 122. Оп. I. Д. 17. Л. 165.

<11> Фойницкий И.Я. На досуге. Т. I. СПб., 1898. С. 213.

В ряде европейских государств правовая регламентация в большей степени основана не столько на устрашении, сколько в соответствии с процессом культурных традиций и гуманности. «Человек, нарушивший запрет в среде, — пишет П.И. Люблинский, — подвергает себя чувствам недовольства и враждебности, сказывающимся в изменении к нему всевозможных отношений» <12> (Англия). Локальный подход в исследовании уголовно-процессуальных отношений в Англии позволяет обнаружить известную самостоятельность суда. Качество деятельности органов правосудия напрямую связано с устранением неосновательных оправдательных приговоров, так и с необоснованностью неосновательных приговоров. «Кому из посещающих тюрьмы не приходилось слышать о том, что для данного арестанта срок, назначенный судом, или же слишком короток, или не слишком длинен» <13>.

———————————

<12> Люблинский П.И. Очерки уголовного суда и наказания в современной Англии. СПб., 1911. С. 513.

<13> РГИА. Ф. 1016. Оп. I. Д. 770. Л. 4.

В новых исторических условиях реформирования российской тюремной системы, гуманизации исполнения наказания известная самостоятельность суда, являясь элементом пенитенциарной политики государства, стремится к справедливости судебного решения. Суд определяет вид наказания, меры пенитенциарного воздействия. Индивидуализация наказания преступника является приоритетным направлением в пенитенциарной политике. Отличие прошлой практики назначения наказания состояло в том, что «суд был негласным, а наказания, наоборот, исполнялись в обстановке широкой публичности» <14>. Так, например, реформаторы при модернизации тюремной системы, а затем в Законе 11 декабря 1879 г. записали норму права, в которой законодатель определил самостоятельность суда при определении срока предварительного одиночного заключения при назначении исправительного дома. Осуждение в гласном заседании суда, часто в форме суда присяжных, представляет для нормального гражданина тяжкое нравственное страдание <15>.

———————————

<14> Люблинский П.И. Очерки уголовного суда и наказания в современной Англии. СПб., 1911. С. 513.

<15> Там же.

Суд в зависимости от характера и тяжести совершенного преступления, личности преступника индивидуально каждому избирает вид уголовного преступления, срок наказания. Он тем самым классифицирует осужденных в зависимости от назначенного им режима исполнения наказания, к которым в период отбывания наказания должны применяться одинаковые правоограничения <16>.

———————————

<16> См.: Перков И.М. Соотношение материальных и процессуальных норм исправительно-трудового права в теории и практике исполнения уголовных наказаний: Учебное пособие. М., 1980. С. 39.

Для судебных органов определение квалификации преступления необходимо для индивидуализации мер пенитенциарного воздействия на осужденных в интересах их нравственного и юридического исправления. «Установление процессуальных форм призвано прежде всего гарантировать правильное применение норм исправительно-трудового права» <17>. «Задача уголовного суда, — пишет И.А. Ильин, — устанавливается как единственная универсальная для всех его форм: на основании внешнего акта, нарушающего положительно-правовую запретность, исследовать и квалифицировать правосознание нарушителя, устанавливая противоправность его воли в момент деяния (виновность) и в момент суда (наказуемость)» <18>. В этой связи представляется весьма значимым то обстоятельство, на которое обратил внимание А.В. Усс: «…если в процессе законотворческой деятельности в нормах права моделируется готовность к охране социального порядка, то на этапе применения санкции подтверждается реальность их выполнения» <19>. «Приговор суда… является юридическим фактом, порождающим уголовно-исполнительные правоотношения» <20>, который «способен содействовать укреплению представлений об уровне легитимности социального запрета» <21>.

———————————

<17> Мелентьев М.П. Функции советского исправительно-трудового права. М., 1984. С. 53.

<18> Ильин И.А. Философия права… С. 104.

<19> См.: Усс А.В. Социально-интегративная роль уголовного права… С. 92.

<20> Рябинин А.А. Проблемы наказания на новом этапе совершенствования уголовного и уголовно-исполнительного законодательства: Монография. Домодедово, 2000. С. 7.

<21> Усс А.В. Указ. соч. С. 88.

Пенитенциарная политика как тип карательной системы носит смешанный характер. Наряду с новыми стремлениями и вызванными ими новыми формами репрессий в ней сохранились, в большей или меньшей степени, ранее применявшиеся. В первую очередь это касается суда. Действительное состояние репрессии по отношению к государственным преступникам может быть выражено через рассматриваемый исследовательский компонент пенитенциарной политики — правосудие, функцией которого является создание общих правил организации и деятельности различных лиц, выполняет общую предупредительную функцию и занимает в ней приоритетное направление. Анализ осужденных по государственным делам в период 1905 — 1912 гг. показывает, что военными судами вынесено 85% приговоров на каторжные работы. Мерами уголовно-процессуального принуждения и репрессивного карательного аппарата царское правительство стремилось воздействовать на поведение участвующих в деле лиц. Усиление карательной деятельности государства, его уголовной политики самым непосредственным образом отразилось на пенитенциарной политике, в которой ссылка продолжала оставаться репрессивной мерой наказания.

Таким образом, вынесение судебного приговора по поводу назначения наказания осужденному имеет огромное значение. Из этого следует, что уголовно-правовую охрану или реализованную санкцию следует воспринимать как нравственное воздействие, где законодатель выражает высокий уровень правосознания и стремится минимизировать противоречия между статической и динамической моделями правового регулирования.