Квалификация преступлений, предусматривающих подлог документа в качестве признака состава

04-03-19 admin 0 comment

Гричанин И.Г., Щиголев Ю.В.
Журнал российского права, 1999.


Гричанин Игорь Григорьевич — ведущий научный сотрудник ВНИИ МВД России, кандидат юридических наук.

Щиголев Юрий Васильевич — адвокат (Московская областная коллегия адвокатов).

Уголовный кодекс РФ предусматривает наказуемость следующих видов подлога документов: фальсификация избирательных документов, документов референдума или неправильный подсчет голосов (ст. 142); изготовление или сбыт поддельных денег или ценных бумаг (ст. 186); изготовление или сбыт поддельных кредитных либо расчетных карт или иных платежных документов (ст. 187); подделка рецептов или иных документов, дающих право на получение наркотических средств или психотропных веществ (ст. 233); служебный подлог (ст. 292); фальсификация доказательств (ст. 303); подделка, изготовление или сбыт поддельных документов (ст. 327).

Кроме того, подлог входит в число обязательных признаков объективной стороны иных составов преступлений (ст. 170, 185, 188, 195, 199 и др.). Так, ст. 195 УК («Неправомерные действия при банкротстве») среди неправомерных действий при банкротстве называет фальсификацию бухгалтерских и иных учетных документов, отражающих экономическую деятельность; ст. 198 УК («Уклонение физического лица от уплаты налога или страхового взноса в государственные внебюджетные фонды») одним из способов уклонения от уплаты налога предусматривает включение в декларацию заведомо искаженных данных о доходах или расходах; ст. 306 УК («Заведомо ложный донос») к квалифицирующим признакам состава преступления относит искусственное создание доказательств обвинения.

Юридическая оценка подобных преступлений зачастую затруднена в связи с применением (или неприменением) правил квалификации преступлений по совокупности, выбором общей или специальной нормы и т.п. Подлог документов в пределах одних составов выступает в виде альтернативного признака, указывающего на вариационность осуществления деяния, в других — в виде конкретизирующего признака, обеспечивающего исполнение основного действия.

Первую группу составляют деяния, в основе которых лежат альтернативные действия, каждое из которых при наличии всех необходимых признаков образует состав преступления, обозначенный диспозицией соответствующей нормы. Такие действия содержатся в ст. 170 (регистрация заведомо незаконных сделок с землей, искажение учетных данных Государственного земельного кадастра), ст. 185 (внесение в проспект эмиссии ценных бумаг заведомо недостоверной информации), ст. 195 (фальсификация бухгалтерских и иных учетных документов, отражающих экономическую деятельность), ст. 237 (искажение информации о событиях, фактах или явлениях, создающих опасность для жизни или здоровья людей либо для окружающей среды), ст. 287 (предоставление заведомо ложной информации Совету Федерации Федерального Собрания Российской Федерации, Государственной Думе Федерального Собрания Российской Федерации или Счетной палате Российской Федерации).

Во всех перечисленных составах преступлений предусматривается ответственность хотя и за однотипные, но различные общественно опасные деяния. Данные составы в теории уголовного права принято относить к сложным альтернативным составам преступлений.

Определяющий признак таких составов заключается в том, что они охватывают несколько деяний, каждое из которых прямо предусмотрено в уголовном законе в качестве самостоятельного состава преступления. Иными словами, в рассматриваемых уголовных деликтах, объективная сторона которых включает альтернативное действие — подлог документов, для наличия состава преступления достаточно одного этого действия.

Признание альтернативного действия в сложном составе преступления достаточным признаком для квалификации этого деяния позволяет считать данное действие специальной разновидностью иного, более общего вида преступных деяний (в нашем рассмотрении — подлога документов). Это означает, что соответствующие альтернативные действия являются специальным видом подлога документов (как самостоятельного преступления). Из этого усматривается, что при совершении подлога документов, подпадающего под признаки ст. 170, 185, 195, 237, 287 УК, данные действия надлежит квалифицировать по этим статьям, без применения совокупности с иными видами подделки документов. Определяющими признаками здесь, как правило, выступают предмет подделки и общая направленность преступных действий.

Обратим внимание, что во всех указанных нормах предусматривается специальный субъект преступления (должностное лицо — ст. 170 УК, лицо, обладающее специальными полномочиями, — ст. 185 УК, руководитель (собственник) организации или индивидуальный предприниматель — ст. 195 УК и др.). При отсутствии признаков специального субъекта ответственность за действия, подпадающие под признаки указанных уголовно — правовых норм, может наступать по ст. 327 или ст. 292 УК.

Вторая группа деяний, предусматривающих подлог документа в качестве признака состава преступления, — это деяния, в которых подлог документов является определяющим способом совершения. К ним относятся составы, предусмотренные ст. 176, ч. 1 («Незаконное получение кредита»), ст. 188 («Контрабанда»), ст. 198 («Уклонение физического лица от уплаты налога или страхового взноса в государственные внебюджетные фонды»), ст. 199 («Уклонение от уплаты налогов или страховых взносов в государственные внебюджетные фонды с организаций»), ст. 306, ч. 2 («Заведомо ложный донос»), ст. 339, ч. 1 («Уклонение от исполнения обязанностей военной службы путем симуляции болезни или иными способами») УК. В основе совершения данных деяний лежат действия, определяемые в законе с помощью таких словосочетаний, как: «путем представления заведомо ложных сведений», «с обманным использованием документов», «путем включения заведомо искаженных данных», «путем подлога документов» и др.

Как известно, состав преступления представляет собой систему таких признаков, которые необходимы и достаточны для признания того, что лицо совершило соответствующее преступление. Наличие в составе преступления указания на способ его совершения свидетельствует, что данный элемент при варианте совершения деяния является обязательным признаком.

В основе решения вопроса об отборе тех или иных признаков состава преступления, включая способ его совершения, как известно, лежит не субъективная воля законодателя, а объективная необходимость социальной практики. Способ совершения вместе с другими признаками состава преступления призван индивидуализировать преступления определенного вида, четко отразить их общественную опасность, очертить круг нарушаемых социальных интересов. По общему правилу, при квалификации преступлений с учетом способа совершения деяния применяется та статья Особенной части УК, которая в полном объеме охватывает содеянное, включая и способ совершения. При этом не должны возникать трудности, когда подлог в качестве признака состава преступления внутренне присущ ему, как бы образует его содержание.

Сложнее обстоит дело в тех случаях, когда подлог документов является способом совершения иного деяния, посягающего на соответствующий объект уголовно — правовой охраны. Проблема заключается в том, что подлог документов одновременно, в рамках другого состава, выступает как самостоятельное преступление, и норма, предусматривающая ответственность за подлог документов, находится в конкуренции с нормой, устанавливающей ответственность за составное преступление. Казалось бы очевидным, что применению в данном случае подлежит та норма, которая с наибольшей полнотой охватывает признаки содеянного. Ведь существует правило: если норма, предусматривающая способ совершения общественно опасного деяния, конкурирует с нормой, предусматривающей данное деяние в целом, применению подлежит последняя норма <*>.

———————————

<*> См.: Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступлений. М., 1972. С. 263.

Между тем общественно опасные действия, включающие подлог документов в качестве признака состава преступления, могут рассматриваться как вариант идеальной совокупности преступлений. Оба варианта имеют свои слабые стороны. Квалификация содеянного по совокупности конкурирующих норм приводит к искусственному созданию множественности преступлений там, где ее нет, а в ряде случаев — к необоснованному усилению уголовной ответственности <*>. Напротив, если подлог документов достаточно самостоятелен и причиняет вред иным общественным интересам, квалификация деяния как «целого» не позволяет в полной мере учесть тяжесть содеянного.

———————————

<*> См.: Малков В.П. Совокупность преступлений. Казань, 1974. С. 178.

По нашему мнению, действия, образующие самостоятельный состав преступления, зафиксированные в виде способа совершения иного преступления, представляют собой тот особый случай, когда законом учитывается соответствующая совокупность преступлений. Законодатель при этом должен полностью учитывать весь возможный вред, всю тяжесть содеянного. Поэтому в целом при квалификации преступлений, совершенных с помощью подлога документов, если данный способ, будучи самостоятельным преступлением, в полной мере отражен в диспозиции, должна применяться норма, предусматривающая ответственность за содеянное в целом, без дополнительной квалификации по статье, устанавливающей наказание за самостоятельную разновидность подлога документов.

Следует признать, что универсальность данного правила относительна, так как различные составы преступлений предусматривают, как правило, специфические, неоднородные действия по подлогу документов, поэтому в каждом конкретном случае требуется не только соотнесение признаков подлога — способа и подлога — самостоятельного преступления, но и выяснение иных особенностей деяния.

Рассмотрим сформулированное правило применительно к конкретным составам преступления, содержащим подлог документа в качестве способа их совершения.

В ч. 1 ст. 176 УК предусматривается ответственность за получение кредита либо льготных условий кредитования «путем представления банку или иному кредитору заведомо ложных сведений о хозяйственном положении либо финансовом состоянии индивидуального предпринимателя или организации». В соответствии с нормативным порядком и сложившейся практикой делового общения для принятия решения о кредитовании обычно представляются: сведения о балансе, прибылях и убытках, основных средствах, имущественном положении, гарантийное письмо, договор залога и т.п. В случае, если представляемые фальшивые документы имеют официальный характер, возникает конкуренция рассматриваемой нормы и общего подлога документов (ст. 327 УК) <*>. Поскольку ч. 1 ст. 176 УК предусматривает представление данных документов, ч. 3 ст. 327 УК как общая норма не подлежит применению. Однако действия по подделке официальных документов со стороны субъектов ч. 1. ст. 176 УК либо иных изготовителей этих документов не охватываются их представлением (использованием) и подлежат самостоятельной юридической оценке. В указанном случае имеет место реальная совокупность двух преступлений, то есть ч. 1 или ч. 2 ст. 327 и ч. 1 ст. 176 УК.

———————————

<*> Если документы фальсифицированы должностным лицом, речь может идти о служебном подлоге (ст. 292 УК).

Сходная ситуация складывается с таким составом преступления, как контрабанда. В соответствии со ст. 188 УК наказуема контрабанда, совершенная с обманным использованием документов или средств таможенной идентификации либо сопряженная с недекларированием или недостоверным декларированием. Подделка документов, имеющих официальный характер, выходит за рамки анализируемой нормы. Закон предусматривает лишь обманное использование документов, под которым следует понимать представление сотрудникам таможенных органов поддельных документов, различные манипуляции с документами (в том числе с подлинными) с целью ввести лиц, осуществляющих таможенный контроль, в заблуждение. В связи с этим действия лица, подделавшего соответствующий документ и представившего его на таможенном контроле, следует квалифицировать по совокупности ст. 327, ч. 1 и ст. 188 УК.

В рассматриваемой норме также говорится о недекларировании или недостоверном декларировании. В соответствии со ст. 169 Таможенного кодекса РФ декларирование производится путем заявления по установленной форме (письменной, устной, путем электронной передачи данных или иной) точных сведений о товарах и транспортных средствах, об их таможенном режиме и др. Указанные действия согласно ст. 188 УК предполагают создание заведомо ложного заявления (сообщения). Однако в данном случае декларацию нельзя признать предметом преступления, предусмотренного ст. 327 УК, поскольку подобное заявление не может считаться официальным документом. В ст. 175 Таможенного кодекса прямо говорится о том, что таможенная декларация становится документом, свидетельствующим о фактах, имеющих юридическое значение, с момента оформления ее принятия таможенным органом в специальном порядке. В связи с этим ложное декларирование не образует совокупности контрабанды и подделки документов. Данного правила придерживается и судебная практика <*>.

———————————

<*> См., например: БВС РФ. 1991. N 6. С. 4; 1992. N 4. С. 4.

В соответствии со ст. 322 УК уголовную ответственность влекут действия по пересечению Государственной границы Российской Федерации, совершенные без установленных документов и надлежащего разрешения. Под неустановленными документами в данном случае мы понимаем как недействительные (просроченные, чужие, неправильно оформленные и т.п.), так и фиктивные (поддельные) документы, которыми оформляется в соответствии со специальным нормативным порядком пересечение государственной границы. Как видно, указанные преступные действия могут включать в себя использование поддельных документов, что является, в свою очередь, самостоятельным составом преступления — ч. 3 ст. 327 УК. При этом собственно подделка соответствующих документов не охватывается незаконным пересечением государственной границы, и в случае фальсификации таких документов самим нарушителем его действия должны квалифицироваться дополнительно по ч. 1 или 2 ст. 327 УК.

Современное уголовное законодательство предусматривает две нормы, связанные с установлением ответственности за уклонение от уплаты налогов (ст. 198, 199 УК). Каждая норма содержит альтернативные действия с конкретизированным способом совершения — подлогом документов. В ст. 198 УК наказуемость влекут действия, совершенные «путем включения в декларацию заведомо искаженных данных о доходах или расходах». В соответствии со ст. 199 УК аналогичные действия наказуемы, если они совершены «путем включения в бухгалтерские документы заведомо искаженных данных о доходах или расходах либо путем сокрытия других объектов налогообложения».

В указанных нормах в качестве способа предусматривается интеллектуальный подлог документов, включающий в себя как собственно создание подложного документа, так и его применение в целях избежания уплаты налогов. Данная конструкция способа совершения преступления полностью подразумевает подлог документов (как общий, так и служебный). Дополнительной квалификации по каким-либо составам подлога документов в связи с этим не требуется. Более того, документы, являющиеся предметом фабрикации состава уклонения гражданина от уплаты налогов, не обладают признаками официальных документов. Значит, и по данному признаку совокупность ст. 198 и 327 УК рассматриваемых составов отсутствует.

Сложнее обстоит дело с уголовно — правовой оценкой деяния, подпадающего под признаки квалифицированного состава заведомо ложного доноса (ч. 2 ст. 306 УК). Данный состав предусматривает ответственность за заведомо ложное сообщение о совершении преступления, соединенное с искусственным созданием доказательств обвинения, а также иными действиями. Как известно, доказательствами по уголовному делу могут выступать различные предметы (орудия, следы, предметы преступления и др.). Значительную часть доказательств составляют документы. Так вот, при фальсификации документов, «подтверждающих» факты ложного сообщения о совершении преступления, возникает вопрос о предпочтении применения к ст. 303, ч. 2 или ч. 3 и ст. 306, ч. 2 УК РФ правил конкуренции или квалификации по совокупности. Кроме того, неясно, как оценивать действия лица, сообщающего о якобы имевших место преступных фактах, которые подтверждаются документами, изготовленными им совместно с должностным лицом — следователем, дознавателем, оперативным работником и др.

Обратим внимание на то, что в уголовном процессе доказывание происходит в строго определенном законом порядке, что, в свою очередь, должно гарантировать достоверность выводов. Лицо — субъект ложного доноса, строго говоря, самостоятельно не может сфабриковать доказательства тех или иных фактов. Это «прерогатива» судебно — следственных органов. Законодатель не случайно допускает лишь участие лжедоносчика в создании фиктивных доказательств обвинения, говоря о заведомо ложном доносе, «соединенном» с искусственным созданием доказательств обвинения.

Доказательства неразрывно связаны с уголовным делом. Вне уголовного дела существуют лишь те или иные факты, которые только в ходе производства по делу приобретают свойства доказательств. Заведомо ложное сообщение о преступлении в большинстве случаев может служить лишь поводом к возбуждению уголовного дела (возможны случаи, когда ложный донос может рассматриваться в рамках производства по другому делу) и подлежит проверке в соответствии со ст. 109 УПК.

Полагаем, что в случае соучастия частного лица, ложно обвиняющего кого-либо в преступлении, и должностного лица, в производстве которого находится уголовное дело (или защитника), действия лжедоносчика должны квалифицироваться по ст. 306, ч. 2 УК, а действия дознавателя, следователя и т.п. — по ст. 303 и 306, ч. 2 УК. Данное правило обусловлено тремя обстоятельствами. Во-первых, должностное лицо, фальсифицируя соответствующие доказательства, совершает действия, посягающие на интересы правосудия. Характер таких действий наиболее близок к пособничеству ложного доноса. Во-вторых, способ совершения ложного доноса (искусственное создание доказательств обвинения) полностью охватывает фальсификацию доказательств как самостоятельное общественно опасное деяние. В-третьих, по ч. 2 ст. 306 УК предусматривается более строгое наказание, чем по ч. 2 ст. 303 УК РФ.

Вместе с тем, если лжедоносчик самостоятельно подделал документ, удостоверяющий те или иные факты, которые делают «достоверными» его ложное заявление, с нашей точки зрения, он дополнительно должен нести ответственность по ст. 327, ч. 1 или 2 УК. В данной ситуации подделка документов и заведомо ложный донос, соединенный с искусственным созданием доказательств, образуют реальную совокупность преступлений. Подделка документов нарушает иную сферу общественных отношений, не входящих в объект посягательства преступлений против правосудия.

Подделка документов должна иметь самостоятельную оценку также потому, что действия по созданию искусственных доказательств обвинения предполагают прежде всего использование подложного документа, то есть его предъявление, представление в соответствующий правоохранительный орган. Кроме того, может оказаться, что подделанный лжедоносчиком документ не обладает свойством относимости к определенному событию, а значит, и не может служить доказательством. Указанное обстоятельство подчеркивает самостоятельный преступный характер изготовления поддельных документов как доказательств обвинения. Соответственно, за подделку документов должны нести ответственность лица, изготовившие фальшивку по просьбе лжедоносчика, даже если они не знали о цели использования документа.

Выражаем надежду, что изложенные соображения об уголовно — правовой оценке деяний, предусматривающих подлог документа в качестве признака состава преступления, послужат необходимым условием для их правильной квалификации и будут способствовать борьбе с рассматриваемыми преступными проявлениями.