Теоретические и практические основы современного федерализма и его влияние на формирование судебных систем

04-03-19 admin 0 comment

Сафонов В.Е., Фролова Н.Г.
Государственная власть и местное самоуправление, 2009.


Идея федерализма в современном его понимании, так же как и идея демократии, зародилась у европейских народов и сделала их восприимчивыми к построению союзного государства на надлежащей правовой базе не случайно. В основе европейского менталитета лежали хотя и различные, но близкие по сути теологические системы, выводившие эту идею из божественной воли, теократического централизма. Большую роль в этом сыграли протестантизм и особенно кальвинизм.

В основе теологической и политической доктрины кальвинизма лежит идея договора, согласно которой церковная община, конгрегация образуются путем соглашения. При этом кальвинисты переносили идею договора и в политическую жизнь, рассматривая всякую политическую организацию, в том числе и государство, как договор первоначально суверенных индивидов. Теория народного суверенитета в их учении есть лишь продолжение того же порядка идей: народный суверенитет есть соединение воль отдельных индивидов. Федеративные по сути идеи Ж. Кальвина (1509 — 1564) были развиты его последователями, особенно монархомахами-гугенотами, восприняты английскими пуританами и индепендентами, осуществлены в Соединенных Штатах Америки <1>.

———————————

<1> Например, Алекс де Токвиль (1805 — 1859), анализируя государственное устройство США, федеральную систему правления, на первое место ставил «привычки души и ума американцев» и только на второе — законы и институты.

Родоначальником теории федерализма считается Иоханнес Альтузиус, который рассматривал государство как некий союз нескольких политических образований, объединенных наличием общих интересов. В дальнейшем эта теория претерпела существенные изменения. Даже сам термин «федерализм» трактуется отечественными и зарубежными учеными по-разному. Одни из них считают, что понятие «федерализм» намного шире понятия «федерация», так как оно состоит из системы основных признаков и принципов определенной формы государственного устройства, характеризующих организацию и функционирование федеративного государства любой страны и отличающих его от унитарного. Выделяются и основные принципы федерализма, среди которых следует отметить добровольность объединения государств и подобных образований в единое государство; принятие федеральной конституции и конституций субъектов федерации; однопорядковый (симметричный) конституционный статус субъектов федерации и их равноправие; конституционно-правовые разграничения суверенитета федерации и суверенности ее субъектов; конституционное разграничение компетенции между федерацией и ее субъектами; общие территория и гражданство; недопустимость изменений границ субъектов федерации без ее согласия; единая денежная и таможенная системы; федеральная армия и другие институты государства, обеспечивающие его эффективное функционирование.

На новый уровень идея федерализма поднимается в период Нового времени. Ее разработка связана с именами Дж. Локка, Ш. Монтескье, а практическое воплощение — с именами отцов-основателей Соединенных Штатов Америки — А. Гамильтоном, Дж. Джеем, Дж. Мэдисоном и др. <2>.

———————————

<2> Локк Дж. Соч. в 3 томах. Т. 3. М., 1988. С. 347 — 348. (Развивая в последующем данную идею Д. Локка, А. Гамильтон утверждал, что суть американского федерализма не в договоре между штатами и федерацией, а в договоре между гражданами государства.)

Ряд ученых отмечают, что понятие «федерализм» происходит от латинского «feodus» (соглашение), которое представляет собой режим, получивший развитие в реальном устройстве общества и конкретных государств, совершенствовании взаимоотношений между ними, а также непосредственно между территориальными сообществами людей внутри государства <3>.

———————————

<3> Умнова (Конюхова) И.А. Конституционные основы современного российского федерализма. М., 1998. С. 12.

Впервые необходимость теоретического осмысления федерализма как формы государственного устройства возникла при образовании Соединенных Штатов Америки. Концепция децентрализации, популярная в добивавшихся независимости от Англии американских колониях, показала свою несостоятельность: созданная на ее основе конфедерация не могла обеспечить государственного единства и исторической перспективы для вновь созданного союзного государства.

Поэтому перед основателями Соединенных Штатов Америки прежде всего встала проблема исследования самой сущности федеративных отношений, полномочий федерального правительства и его взаимоотношения с правительствами штатов. Так появился знаменитый «Федералист», ставший классическим образцом мировой политико-правовой мысли в области федеративных отношений <4>. Авторы «Федералиста» сумели резко повернуть общественное мнение в сторону централизованной концепции, на основе которой была разработана и принята американская Конституция 1787 г. Так утвердилась монистическая теория, согласно которой государственным суверенитетом обладала только федерация в целом.

———————————

<4> «Федералист» представляет собой серию статей А. Гамильтона, Д. Мэдисона и Дж. Джея, опубликованных под псевдонимом Публий в ряде ведущих американских газет в период, предшествующий принятию Конституции США 1787 г.

Характерно, что, добившись известной стабильности федерации, штаты вновь поставили под сомнение монистическую теорию. В соответствии с их интересами была принята X поправка к Конституции Соединенных Штатов, которая гласит: «Полномочия, не предоставленные настоящей Конституцией Соединенным Штатам и не запрещенные для отдельных штатов, сохраняются соответственно за штатами или за народом» <5>.

———————————

<5> Конституции зарубежных государств. М., 1996. С. 32.

Выдающийся политический мыслитель Н. Макиавелли (1469 — 1527), не разрабатывая специально теоретических вопросов федерализма, тем не менее не мог обойти проблемы поиска возможностей объединения и сплочения близких между собой государств и сумел подняться над национальной ограниченностью политического мышления современников. Способом расширения государства он видел не завоевание и насилие, а развитие союзнических отношений. Он полагал, что консолидирующее государство должно было сохранять верховенство в союзе, а реализацию своей идеи видел в объединении нескольких республик во главе с Флоренцией, связанных равноправным союзным договором. Принципиально важным при создании и расширении такого союза он считал добровольность присоединения к нему. В качестве примера, достойного подражания, он приводил Ахейский и Этолийский союзы государств в Древней Греции <6>, а в современном ему мире — Швейцарию и Швабский союз <7>. Достоинства федерации Макиавелли видел в возможности предотвращения войн и насилия, в способности сохранения и приумножения приобретенного.

———————————

<6> Ахейский союз — федерация древнегреческих городов Пелопоннеса (280 — 140 до н.э.), имевший антимакедонскую направленность. Этолийский союз возник в 370 г. до н.э. и представлял в центральной части Греции политический противовес Македонии.

<7> Швабский союз (1488 — 1534), союз рыцарей имперских городов, а затем и князей Юго-Западной Германии, основанный в швабском городе Эслинген.

Выдающуюся роль в развитии идей современного федерализма сыграл Шарль Луи Монтескье (1689 — 1755). Наблюдая природу человеческого общества, он пришел к выводу, во-первых, о неизбежности международной солидарности, во-вторых, о необходимости разделения властей. Последнее положение в юридической науке, как правило, связывается с разделением власти между ее законодательной, исполнительной и судебной ветвями. Но оно значительно шире и вполне может быть распространено на отношения между федеральным центром и субъектами федерации. Монтескье видел в разделении властей принцип наиболее целесообразного и разумного государственного устройства.

Впервые юридическое отличие конфедерации от федерации обосновал Ж. Боден (1530 — 1596). Вслед за ним Ш. Монтескье в первых трех главах IX книги «Духа законов» размышляет о сильных и слабых сторонах федеративных отношений. Федерацию он рассматривает как договор, основанный на доброй воле государств, заключающих его с целью создания более сильного государства, сознательно идя на утрату международно-правового статуса и права самостоятельного заключения международных договоров <8>.

———————————

<8> Монтескье Ш. Избр. произв. М., 1955. С. 268. (Казавшиеся в свое время социальными и политическими утопиями, эти идеи спустя два века обрели зримые черты в решениях Гаагского конгресса 1948 г. и в Маастрихтском договоре, подписанном в 1992 г. двенадцатью государствами — членами Европейского сообщества, образовавшими Европейский союз — межгосударственное объединение, сочетающее в себе черты международной организации и федеративного государства.)

Принципиально делимость единой власти на три составляющие есть деление суверенитета, но не абсолютное, при котором возникают три самостоятельные независимые сущности, а такое, при котором каждая составляющая часть работает на укрепление системы в целом.

Заслуживает внимания рассуждение Монтескье о форме правления в федеративном государстве. Он не без основания полагал, что республиканская форма правления эффективна и целесообразна лишь в небольших по размерам государствах, а для крупных более подходит монархия.

Стержневым вопросом всех теорий федерализма изначально и до настоящего времени является вопрос о суверенитете. Его по-разному решали представители различных направлений: классической теории делимости суверенитета; сепаративных теорий суверенитета штатов; унитарных теорий суверенитета федерального государства; теории участия штатов в образовании федерального суверенитета; дуалистической федеративной теории <9>.

———————————

<9> Подробный анализ взглядов представителей политической и правовой мысли на вопросы суверенитета от античности до начала XX в. содержится в работах А. Ященко «Международный федерализм. Идея юридической организации человечества в политических учениях до конца XVIII века» (Москва, 1908) и «Теория федерализма» (Юрьев, 1912).

Эти концепции, начиная с конца XVIII в., отражали борьбу двух тенденций в понимании суверенитета. Первой серьезной попыткой определения юридической природы федерализма стала теория разделения суверенитета между федеральной властью и властью отдельных субъектов федерации <10>. Эта теория, связанная с именами Д. Мэдисона, А. Гамильтона, Дж. Джея, А. де Токвиля, Г. Вайца и др., господствовала до последней четверти XIX в. и сформировалась под влиянием теории Ш. Монтескье о разделении властей.

———————————

<10> Более подробно о позиции представителей различных политических направлений по отношению к данной концепции говорится ниже при рассмотрении национальных моделей федерализма.

Сторонники данной теории рассматривали федерацию как своеобразную форму разделения суверенитета. Наиболее полно суть ее выразил Д. Мэдисон (1751 — 1836) в одной из статей «Федералиста». «У народа, — писал он, — сплоченного в единую нацию, верховная власть полностью принадлежит национальному законодательному органу. У сообществ, соединившихся с той или иной целью, верховенство принадлежит частично общесоюзному, а частично муниципальным законодательным органам. В первом случае все местные власти подчиняются верховной, которая пользуется правом проверять их, направлять и распускать. Во втором случае местные или муниципальные власти образуют самодостаточную и независимую ветвь верховной власти, которая так же не подпадает под юрисдикцию общесоюзной власти, как и та не входит в юрисдикцию местных или муниципальных властей в отведенной ей сфере деятельности. Следственно, в этом отношении предлагаемое правительство нельзя считать национальным, поскольку его юрисдикция распространяется лишь на ряд оговоренных предметов, тогда как все остальные остаются в полном и нерушимом суверенном ведении отдельных штатов. Правда, при возникновении разногласий касательно границы между этими двумя юрисдикциями суд, которому надлежит вынести окончательное решение, учреждается союзным правительством. Но это не меняет дело в принципе. Решение выносится беспристрастное, целиком основанное на статьях конституции, и принимаются все возможные и наиболее действенные меры, дабы обеспечить полную беспристрастность. Некоторые из таких судов, несомненно, весьма существенны, дабы препятствовать вооруженным столкновениям и распутывать гордиевы узлы, и вряд ли можно спорить против того, что суды такого рода лучше учреждать не при местных правительствах, а под эгидой союзного, а говоря начистоту, только под его эгидой, ибо лишь оно способно обеспечить ему безопасность» <11>.

———————————

<11> Федералист. Политические эссе А. Гамильтона, Дж. Мэдисона и Дж. Джея. М., 1994. С. 259 — 260.

Авторы «Федералиста» ставили своей целью дать объяснение юридической природы федерализма. На этой стороне их теоретической и практической деятельности прежде всего акцентировал внимание А. де Токвиль, отмечавший, что при создании союза американцам предстояло так поделить суверенитет, чтобы субъекты этого союза сохраняли самоуправление во всем, что относится к их внутреннему благосостоянию, а сама нация в целом не перестала бы при этом составлять органическое целое и удовлетворять свои общие потребности.

Данный подход заслуживает пристального внимания прежде всего с точки зрения методологии решения этой непростой задачи, постоянно усложняющейся в ходе ее конкретной реализации. Каким образом решали свои первопроходческие задачи американцы? Прежде всего они искали собственный путь, опираясь на исторический опыт и теоретическое наследие европейских мыслителей. Им предстояло, во-первых, определить общие для всего союза цели и задачи, во-вторых, круг прав и обязанностей правительств штатов, представлявших собой достаточно пеструю картину <12>.

———————————

<12> Калина В.Ф. Автореферат на соискание ученой степени кандидата юридических наук. М., 2004.

Не случайно американский федерализм складывался под влиянием решений Верховного Суда США, который в системе механизмов гарантий целостности государства занимает до сих пор доминирующее место. Именно решения Верховного Суда США начиная с 1793 г. с дела Chisholm v. Georgia о понятиях американского народа и нации и рядом других дел, например Texas v. White (1869 г.), поставили последнюю, если не окончательную, точку в становлении и развитии американского федерализма. Теория делимости суверенитета благодаря А. де Токвилю нашла развитие и на европейском континенте, в частности в трудах немецкого исследователя Г. Вайца. Он утверждал, что в федеральном государстве одна часть высших жизненных задач выполняется всем народом сообща, а другая — отдельными подразделениями народа. Отдельные части федерации и федерация в целом при решении общенациональных и региональных задач взаимно дополняют друг друга, что дает возможность охватить всю государственную жизнь. Важнейшая особенность федеративного государства, с его точки зрения, состоит в том, что определенная часть государственной жизни является общей, другая — предоставлена отдельным членам. Но каждая составляющая часть, равно как и государство в целом, выступают в качестве действительного государства. В конфедерациях коллективное целое не есть государство; в империи отдельные части также не являются государствами. В федерации обе стороны — федерация как целое и ее субъекты — должны носить государственный характер. Поэтому Г. Вайц и противопоставлял коллективное государство отдельным государствам в рамках одного федеративного образования. Государственную самостоятельность отдельных частей федерации он называл суверенитетом. Таким образом, суверенитетом, с его точки зрения, должны обладать как все субъекты федерации, так и сама федерация как единое государство.

Однако в целом среди представителей немецкой правовой науки господствовала иная точка зрения на проблему суверенитета. Она заключалась в том, что суверенитет не может принадлежать отдельным государствам в рамках единой федерации. Он может быть только прерогативой союза в целом. Государственная власть — не сумма прав, а право в государстве. Политическая жизнь, практика федерализма довольно скоро показали слабость теории разделенного суверенитета, ибо в государстве может быть только один суверенитет. Эта теория пришла в прямое противоречие с природой суверенной власти, которая по своему существу едина. Осуществление этой теории на практике есть прямой путь к анархии. Несостоятельность теории разделенного суверенитета стала очевидной уже при решении вопроса об установлении высшей судебной инстанции, которая действует от имени центральной власти и опирается на ее силу и авторитет <13>.

———————————

<13> Медведев Н.П. Становление федерализма в России. М., 1995. С. 94.

На смену теории разделенного суверенитета пришла сепаративная теория (или теории, поскольку в рамках ее были полярно противоположные подходы). Ее сторонники признавали суверенитет либо только субъектов федерации, либо только федерации в целом. В первом случае мы имеем дело с конфедерацией в самом прямом смысле этого слова. Сторонники этой теории Джон Кальхаун и Макс Зейдель исходили из вполне здравой посылки неделимости суверенитета, но они мыслили федерацию как союз независимых суверенных государств, скрепленный договором, который в дальнейшем может по желанию одной из сторон быть расторгнут. Они не видели в этом договоре отказа от принципа сецессии. Но федерация, возникающая в результате договора, становится новым государством, принимающим конституцию. Подписание договора означает отказ государств от своих прав и своего верховенства в пользу нового союзного государства, а принятие конституции является юридическим закреплением этого отказа. Поэтому юридически некорректно выводить из факта союзного договора сохранение суверенитета субъектов федерации в рамках нового федеративного государства. Федеративные государства, возникая на договорных началах, основывают свою дальнейшую деятельность на конституциях. Более того, в федеральных парламентах помимо палат, представляющих субъекты федерации (это, как правило, верхние палаты), нижние палаты, принимающие законы, являются представительством всего народа данного федеративного государства.

Поэтому очень скоро федерации, стоит им набрать силу, обнаруживают тенденцию к укреплению федерального центра, что, безусловно, является благом для государства, его граждан и каждого субъекта федерации. Там, где сепаратистские тенденции не удается вовремя обуздать, федерации переживают серьезные потрясения и либо преодолевают разрушительные процессы (большинство стран Латинской Америки), либо становятся жертвой политических амбиций политических партий и лидеров.

Сепаративные теории, в сущности, являлись отрицанием федерализма, поскольку признавали только две крайности: унитарное государство (при полном подчинении провинций) либо конфедерация (если сохранялся суверенитет субъектов федерации). Однако, несмотря на очевидную несостоятельность сепаратистских концепций, они время от времени модифицируются и вновь обретают приверженцев, приводя на практике к серьезным политическим кризисам, нередко сопровождающимся вооруженными конфликтами.

Общие показатели, отражающие современные тенденции совершенствования федерализма и формирующие представления об идеальной модели, имеют свои потенциальные возможности и пределы воплощения в каждом государстве с учетом степени развитости политических, экономических, социальных и правовых отношений. Поэтому при наличии общих признаков каждое государство-федерация обладает специфическими чертами, позволяющими судить о принадлежности к определенной модели федерализма. Характеристика моделей федерализма проводится на основе таких важнейших параметров, как природа федерации, способ образования, вид учредительного правового акта (форма образования), степень централизации государственных функций и, наконец, характер разделения и реализации власти и ответственности. Все эти качества в единстве и позволяют обнаружить специфику федерализма применительно к условиям конкретного государства.

Классифицировать тот или иной тип федерализма можно по-разному. При этом важно учитывать реальное существование разновидностей федеративных систем, которые при всем том общем, что составляет суть федерализма, серьезно отличаются друг от друга по своей конкретной структуре, организации, функционированию и развитию.

В классификации типов федерализма можно идти по крайней мере двумя путями.

В первом случае можно исходить из того, что каждое федеративное государство представляет собой определенный тип федерализма. Как известно, в мире насчитывается около двадцати федераций и несколько десятков государств, имеющих федеративные черты. В этой ситуации исследователь рискует «утонуть» в обилии типов федерализма. Рассматривать специфику каждого федеративного государства определенного типа кажется нам нецелесообразным.

На наш взгляд, следует выбрать другой путь и выделить типы федерализма, взяв за основание некоторые общие черты и принципы, имеющие место в практике разных стран. Критерием классификации служат также взаимоотношения между разными уровнями власти.

Тип федерализма в значительной мере предопределяется спецификой системы разделения государственной власти по вертикали. Именно с позиций образования и функционирования системы разделения власти между федерацией и ее субъектами в конкретном государстве в первую очередь представляется необходимым проводить типологию современных моделей федерализма <14>.

———————————

<14> Умнова И.А. Конституционные основы современного российского федерализма. М., 1998. С. 29.

Таким образом, для нашего исследования наибольший интерес представляют следующие модели федерализма: монистическая, дуалистическая, координированная, договорная, кооперативная.

Каждое из федеративных государств реализует какую-либо из вышеуказанных моделей. Следует отметить, однако, что поскольку федерализм является эволюционирующей системой, то тот или иной тип не является для государств неизменным, раз и навсегда данным. Мировой опыт показывает, что в те или иные периоды развития страны господствуют разные типы федерализма, и это воспринимается как нормальная тенденция в эволюции государственности.

Все современные типы федерализма отличаются друг от друга. В их основе лежат различия в механизмах, принципах их функционирования. Рассматривая различные типы федерализма, обратим внимание на фундаментальные аспекты их функционирования и то место, какое они занимают в системе разграничения полномочий между федерацией и ее субъектами.

Модель монистической теории федерализма была характерна для XVII — XIX вв., и строилась она на властных полномочиях федерального центра, что справедливо вызывало нарекания со стороны ее составных частей <15>.

———————————

<15> См.: Gress F. Interstate Co-operation in the USA and FRG // Evaluating Federal Systems. P. 412.

Влияние модели монистического федерализма на судебную систему ярко прослеживается на примере таких государств, как СССР, США, Канада и др. Однако данный тип модели продержался недолго, за исключением СССР, и сменился моделью дуалистического федерализма с его двойственным суверенитетом и со спецификой судебной власти, а затем моделью кооперативного федерализма.

Таким образом, одна их главных задач анализа моделей федерализма применительно к конкретному государству связана с выявлением в итоге степени демократичности и эффективности данной модели, определением неиспользованных резервов и путей их применения с учетом специфики данного государства.

Потребность в использовании категории «модели» федерализма обусловлена тем, что федерализм как тип политико-территориального устройства государства, не говоря уже о федерализме как типе организации и функционирования государственной власти, — это научная абстракция, которая как таковая существует в реальности только через отдельное и в непрерывной связи с особенным <16>. Любая реальная модель представляет собой неразрывное единство общего и особенного в теории и практике федерализма.

———————————

<16> Тадевосян Э.В. О моделировании в теории федерализма и проблеме асимметричности федерации // Государство и право. 1997. N 8. С. 61.

Модель нам представляется в двух видах: как некоторая социально-политическая реальность концептуально-теоретического типа, как некие критерии построения федеративного государства и его фундаментальные аспекты.

В основе любой модели федерализма лежат принципы, которые определяют особенности федеративной структуры и ее механизмов. Сущность федерализма в институционализации особых, специфических отношений между участниками политической жизни государства. Поэтому без определенных принципов, механизмов и соответствующих институтов нет и федерализма.

В данной статье рассматривается влияние федерализма на судебную систему того или иного государства.

В качестве примера рассмотрим более подробно влияние модели федерализма на судебную систему Соединенных Штатов Америки. Эволюция американской судебной системы берет свое начало в решениях Верховного Суда США. По оценкам самих американских исследователей, американский судебный федерализм представляет «исключительно сложную систему» <17>. Такая сложная система сложилась в результате особенностей образования США — как первого федеративного государства, где была принята и первая писаная конституция. Основной Закон США был создан в «новой» стране, на территории бывших английских колоний и не встречал сопротивления традиционных структур, существовавших на этих территориях. США первоначально были страной иммигрантов, и этот фактор оказывал влияние на ее экономическую и политическую жизнь до начала XX в.

———————————

<17> См.: Мидор Д.Д. Американские суды. Сент-Пол, 1991. С. 33.

Верховный Суд США, помимо указанных в Основном Законе полномочий, с 1803 г. присвоил себе право конституционного контроля, т.е. право решать вопрос о соответствии Конституции актов Конгресса, Президента и органов власти штатов. Эта практика получила свое начало со знаменитого дела W. Marbury v. J. Madison. Толкуя конституционные нормы, судьи Верховного Суда, как и других судов, осуществляющих такой контроль в США, определяют судьбу правовых актов <18>.

———————————

<18> Сафонов В.Е. Дело Мэрбера. Институт судебного конституционного контроля в зарубежных странах: история, теория, практика. М., 2003. С. 10 — 12.

Верховный Суд рассматривает по первой инстанции дела по спорам между двумя или более штатами, по искам которых одной из сторон являются послы иностранных государств, и некоторые другие (на практике такого рода дела немногочисленны). Основная его функция — рассмотрение жалоб на решения нижестоящих федеральных судов и судов штатов, если в них затронут «федеральный вопрос», а также просьб об отмене постановления любого суда, который признает противоречащим Конституции США закон какого-либо штата или акт Конгресса США. Верховный Суд вправе также, если последует просьба апелляционного суда, разъяснить какой-либо вопрос права, возникший по гражданскому или уголовному делу, и дать по нему обязательное толкование. Верховный Суд принимает к разбирательству дела по своему усмотрению, если признает их достаточно существенными и общезначимыми, что бывает относительно редко: в ответ на тысячи обращений ежегодно выносятся решения лишь по 120 — 160 делам. При этом каждый судья высказывает свое мнение, после чего обычно один из судей формулирует позицию большинства, т.е. решение суда, а остальные либо полностью соглашаются с ним, либо присоединяются к выводу, но расходятся в мотивировке решения, либо, наконец, излагают свое мнение, противоположное позиции большинства (все мнения судей публикуются).

Судебная система США развивалась через призму моделей монистического, дуалистического и кооперативного федерализма. Наибольшее же распространение получила теория кооперативного федерализма, которая опосредует собственно американскую судебную систему. Поэтому наиболее полное представление о судебной системе можно получить, лишь проследив развитие федеративных отношений в США с точки зрения их регулирования посредством судебных решений <19>.

———————————

<19> По мнению Джона Уинкла, судебный федерализм «устанавливает структуру и интерсистемные правила» и определяет «деление полномочий между штатовскими и федеральными судами» в американской федеративной системе (Winkle J.W. III. Interjudicial Relations. Paper presented at the Annual Meeting of the Southern Political Science Association. Atlanta, November 6 — 8. 1980).

Судебная власть в период развития монистического федерализма была намного слабее, чем законодательная и исполнительная. Это дало повод министру финансов А. Гамильтону сказать, «что судебная власть является самой слабой из трех ветвей власти» <20>. Такие слова одного из основателей американской Конституции имели под собой основание в тот период. Дело в том, что спустя десять лет после принятия Конституции ряд штатов обосновали концепции политических и юридических прав, преследующих центробежные устремления, направленные на развал созданной федерации. Позиция таких штатов, и в первую очередь южных, значительно расходилась с конституционными доктринами Верховного Суда и его толкованием Конституции <21>.

———————————

<20> The Federalist Papers by Alexandr Hamilton, Lames Madison and John Jay. With an Introduction and Commentary by Garry Wills. New York; Toronto; London; Sydney; Auckland: Bantam Books, 1982. P. 394.

<21> См.: Gress F. Interstate Co-operation in the USA and FRG // Evaluating Federal Systems. P. 412.

Верховный Суд США в 1793 г. в решении по делу Chisholm v. Georgia <22> поставил вопрос: «Является ли народ Соединенных Штатов нацией?» — и разъяснил, что понятие «народ Соединенных Штатов» (именно этими словами открывается Конституция США) охватывало граждан 13 штатов, каждый из которых имел конституцию и самостоятельное правительство, а статьями Конфедерации все они были связаны вместе. Желая образовать «более совершенный Союз», эти люди, имевшие намерение организоваться в нацию, провозгласили и установили Конституцию для всех Соединенных Шатов: для решения задач, стоявших перед нацией, они учредили общенациональное правительство, полномочия которого простирались над всей нацией в целом. Это было подтверждено по делу (Hepburn and Dunbas v. Ellzey), где подчеркивалось, что Конституция США не отождествляет термины «нация» («nation») и «state»: слово «state» (переводится как «государство», «штат») «используется в Конституции как определение члена Союза…» <23>.

———————————

<22> Speeches and Documents of American History / Ed. by R. Birley, V. London, 1962. P. 160 — 162.

<23> Dunning W. Essays on the Civil War and Reconstruction. New York, 1965. P. 100.

Через несколько лет Верховный Суд в деле Fletcher v. Peck <24> постановил, что тот или иной штат (по обстоятельствам дела — Джорджия) «не может… рассматриваться как отдельная… суверенная держава…». Штат является частью большой империи, он — член Американского союза, конституция которого очерчивает пределы компетенции законодательных органов штатов.

———————————

<24> Documents of American History… P. 205 — 207.

Федерализм в США определяется тем фактом, что вновь принимаемый в их состав штат вступает в нерасторжимые отношения, он берет на себя «все обязательства вечного союза». Вследствие этого союз между «новыми» штатами в такой же степени нерасторжим и вечен, как союз между «первоначальными» штатами: в противном случае «без штатов в союзе не могло бы быть такого политического тела, как Соединенные Штаты». Именно окончательное «включение нового члена в политическое тело», но не присоединение к союзному договору в качестве одной из сторон, и представляет собой допущение в Союз нового штата. Юридически акт, который оформляет принятие штата в Союз, это, по определению Верховного Суда США, «более чем договор». Предметом заботы Конституции США как конституции федерации является сохранение Союза: «Конституция во всех своих положениях следит за неразрушаемым Союзом, составленным из неразрушаемых штатов». Ордонансы о сецессии, принятые 11 штатами Юга, были признаны абсолютно ничтожными и не повлекшими юридических последствий. Следовательно, обязательства этих штатов как членов Союза оставались неизменными: штаты продолжали оставаться штатами Союза <25>.

———————————

<25> Ibid. P. 84 — 86.

Последнюю точку в этом наболевшем вопросе поставил Верховный Суд США в 1869 г. в деле Texas v. White <26>. Данное решение подвело конституционные итоги Гражданской войны 1861 — 1865 гг. в США. Опираясь на ранее принятые Верховным Судом США решения, имевшие характер прецедентов по основополагающим конституционным проблемам, высшая судебная инстанция вынесла вердикт о неконституционности сецессии.

———————————

<26> Speeches and Documents in American History… V. III. P. 84 — 91.

Вывод, который можно сделать из вышеизложенного, сводится к тому, что модели федерализма, которые формировались в США под влиянием конкретных общественных отношений, оказали непосредственное воздействие и на формирование судебной системы в целом.

О роли Верховного Суда США в оценке законодательства штатов свидетельствуют следующие данные: за период с 1791 по 1990 г. Суд признал неконституционными (полностью или частично) 125 федеральных законов и 1059 нормативных актов штатов <27>. Отметим, что развитие судебной системы США идет по пути расширения юрисдикции федеральных судов, особенно в сфере конституционного контроля. Хотя юрисдикция федеральных судов ограничена делами, перечисленными в ст. III Конституции США, Конгресс принял ряд законов, которые уполномочивают федеральные суды решать дела также на основании законов штатов. «Такая экспансия юрисдикции, — полагают американские авторы, — возможна, когда вопрос, относящийся к федеральному закону, является неоспоримой составной частью дела или федеральная юрисдикция защищает важный федеральный интерес» <28>.

———————————

<27> Цит. по: Лафитский В. Основы конституционного строя США. М., 1998. С. 193.

<28> Harward Law Rev. 1989. N 8. P. 1949.