Установление основ этических правил адвокатской профессии в России

04-03-19 admin 0 comment

Азаров Д.
Электронный ресурс, 2009.


Формирование и историческое развитие профессиональных этических правил адвокатской деятельности имеет большое значение в понимании критериев требований к современной деятельности адвоката. Важно знать, что явилось фундаментом для создания современного Кодекса профессиональной этики адвоката, кто и по каким принципам оценивал и оценивает профессиональную деятельность адвоката.

Несмотря на то что в России об адвокатуре как о сформировавшейся организации можно говорить лишь со времени принятия Судебных приставов в 1864 г., исследования вопроса о возникновении и развитии этических принципов адвокатской профессии в России следует начинать с анализа законодательства, предшествующего Судебной реформе. Это связано с тем, что «выражение «организация адвокатуры» может быть понимаемо двояким образом: в смысле организации профессиональной деятельности адвокатуры (т.е. определения ее роли, прав и обязанностей на суде) и в смысле внутреннего устройства самого сословия адвокатов». Понимая под словом «адвокатура» профессиональную деятельность, можно утверждать, что этот вид деятельности существовал на Руси и до реформы 1864 г., так как упоминание этого вида деятельности можно найти в древнейших законодательных актах.

Вместе с тем до реформы 1864 г. эта деятельность практически не была урегулирована на законодательном уровне, поскольку нормами права не устанавливались практически никакие требования к лицам, которые были вправе осуществлять адвокатскую деятельность. Не были созданы и органы, которые осуществляли бы контроль и надзор за этой деятельностью, в процессе чего могли бы формироваться этические правила адвокатской профессии. Последствием такого законодательного пробела «была ничтожность прав поверенных» и их крайне низкий нравственный уровень.

Первоначально на Руси поверенными, представителями, правозаступниками выступали, как правило, родственники или соседи спорящих, и лишь в редких случаях нанятые ими лица — наймиты. Кроме того, представители были вправе принимать участие в споре только в тех случаях, когда сами спорящие по уважительной причине не могли присутствовать в суде. Так, ст. 108 Соборного уложения гласила: «…если к установленному отсроченному сроку рассмотрения тяжбы в суде истец или ответчик заболеет и не сможет явиться в суд, то вместо него в суде может участвовать лицо, которому он доверяет».

По мере совершенствования судебного процесса, в частности после принятия Петром I Именного указа от 21 февраля 1697 г. «Об отмене в судных делах очных ставок, о бытии вместо оных расспросу и розыску, о свидетелях, об отводе оных, о присяге, о наказании лжесвидетелей и о пошлинных деньгах», которым устный, состязательный процесс был заменен на тайный, письменный — общество вообще перестало нуждаться в представителях, обладающих элементарными юридическими знаниями, которые были бы способны оказывать именно правовую помощь, поскольку «закрытый и письменный процесс трудно совмещается с адвокатурой». Данная форма судопроизводства фактически не знала сторон: обвиняемый, лишенный всех прав, был объектом исследования, а потерпевший — только жалобщиком. При инквизиционном процессе господствовали канцелярская тайна и письменность. В этих условиях в обществе возникала необходимость в различного рода ходатаях, пособниках, стряпчих, наймитах, характеризующихся крайне низким уровнем морали, поскольку основной целью их деятельности стала возможность повлиять на положительное решение спора своими связями, знакомствами, использованием места службы, посулами, взятками. «Тайное судопроизводство, связанное обыкновенно с письменностью, — писал Е.В. Васьковский, — сводит роль адвоката к сочинительству судебных бумаг и дает ему возможность легко запутывать и затягивать дела с помощью различных недомолвок, кляузных уверток, обнаружение которых весьма затруднительно вследствие покрывающей их процессуальной тайны». Именно поэтому, характеризуя деятельность адвокатов в этот период, Петр I писал: «Однако ж, когда адвокаты у сих дел употребляются, оные своими непотребными пространными приводами судью более утруждают, и оное дело толь паче к вящему пространству, нежели к скорому приводят окончанию». На протяжении длительного времени основную часть лиц, оказывающих правовую помощь, составляли различного рода чиновники, пытавшиеся извлечь пользу из места своей государственной службы для разрешения споров обратившихся к ним лиц. «Главный контингент адвокатуры, — указывает Г.А. Джаншиев, — это дворовые люди или забракованные чиновнички, обложенные «за стряпничество» адресным сбором наравне с поварами и лакеями. Поскольку в основном адвокатской деятельностью занимались чиновники, происходило соединение службы в государственных органах с занятием адвокатской деятельностью, что негативно сказывалось как на интересах службы, так и на интересах общества, нуждавшегося в квалифицированной юридической помощи.

Таким образом, отсутствие законодательного регулирования адвокатской деятельности, какой-либо организации лиц, оказывающих юридическую помощь, отсутствие надзора и контроля за их деятельностью, а самое главное — отсутствие даже зачатков каких-либо нравственных требований как к лицам, оказывающим правовую помощь, так и к способам ведения ими дел, приводит, с одной стороны, к тому, что общество и государство с недоверием и без уважения относятся к лицам, занимающимся адвокатурой, а с другой — к тому, что высоконравственные и образованные лица не считают для себя возможным заниматься этой деятельностью.

По мере развития общества адвокаты-чиновники уже не могут удовлетворить общественную потребность в правовой помощи, поэтому правительственные круги приходят к убеждению о необходимости не только на уровне законодательства каким-либо образом организовать лиц, оказывающих такую помощь, но и установить определенные правила адвокатской профессии.

В начале XIX в., а именно в 1819 г., вопрос о создании института, способного профессионально оказывать правовую помощь, был передан на рассмотрение Комиссии по составлению законов. При разрешении возникшей проблемы на государственном уровне констатировалось: «В России нет еще особого класса стряпчих, как это учреждено в других государствах, которые могли бы удовлетворять сим нуждам граждан, обеспечивая их совершенно как своими познаниями, так и ответственностью по принимаемым ими на себя обязанностями, и которые, будучи избираемы правительством, имели бы некоторую степень в сословиях государственных, а через то и право на общее уважение. Число людей, занимающихся у нас ныне хождением по делам, нигде не служащих, и весьма ограничено, и, можно сказать, весьма неблагонадежно; ибо люди сии нередко действуют во вред своих верителей». Исходя из этого, Комиссия пришла к выводу: «…надобно последовать примеру других государств и учредить сословие стряпчих на таком положении, на каком они везде существуют, с нужными только переменами по местным обстоятельствам России».

В феврале 1820 г. был подготовлен проект закона, регламентирующего деятельность судебных стряпчих. Этим законопроектом предусматривалось создание особого совета, избираемого из числа стряпчих, в чью обязанность должно было входить наблюдение за профессиональной деятельностью стряпчих и привлечение лиц, виновных в нарушении требований законодательства, к ответственности. Первая попытка законодательного регулирования деятельности сословия, оказывающего юридическую помощь гражданам, была предпринята как для того, чтобы уберечь спорящих от неправомерных действий стряпчих, так и для того, «чтобы честные и сведущие люди не погнушались вступать в оное».

Именно в этом проекте впервые на законодательном уровне в России были сформулированы определенные обязанности стряпчих, многие из которых впоследствии были развиты адвокатским сообществом и закреплены как основные этические принципы профессии. К таким принципам относятся обязанность стряпчего «печься об успехе дела, которое ему поручено, поступать в соответствии с волей доверителя, соблюдать установленный порядок судопроизводства, вести дела без недозволенных средств, ябед и проволочек, способствовать примирению сторон. Таким образом, законопроектом 6 февраля 1820 г. устанавливались основы адвокатской профессии, предпринималась попытка установить основы этических требований к адвокатской деятельности.

К сожалению, разработанный Комиссией проект закона принят не был, советы стряпчих, избираемые из их числа, которые могли бы в ходе осуществления дисциплинарной власти развивать адвокатскую этику, созданы не были. А институт присяжных стряпчих, учрежденный в 1832 г. Указом Николая I, закрепил положение, в соответствии с которым присяжные стряпчие, «находясь в полной зависимости от судей, не могли обнаружить необходимой свободы действий и мужества при защите чужих прав».

Подводя итог, необходимо отметить, что исторически первая попытка сформулировать основы этических правил адвокатской профессии в России, на наш взгляд, приходится на начало XIX в., поскольку именно в 1820 г. на уровне законодательства были предложены минимальные требования, предъявляемые обществом к лицам, оказывающим юридическую помощь. Такая попытка были предпринята законодателем, несмотря на то что до учреждения организованной адвокатуры в России, которое приходится на 1864 г., оставалось еще достаточно много времени. Таким образом, история доказала, что адвокатская деятельность, если она осуществляется в отсутствие элементарных этических нормам и требований, а также в отсутствие ответственности за их нарушение, не позволяет адвокатуре нормально существовать и эффективно решать возложенные на нее обществом задачи.