Акты Конституционного суда РФ и право на судебную защиту

04-03-19 admin 0 comment

Грось Л.
Российская юстиция, 1998.


Л. Грось, профессор Хабаровской государственной академии экономики и права.

Постановление Конституционного Суда РФ от 16 июня 1998 г. по делу о толковании отдельных положений ст. ст. 125, 126 и 127 Конституции Российской Федерации вызвало у многих юристов — ученых и практиков — желание выразить свое мнение по ряду затронутых в нем проблем.

Свои суждения высказали кандидат юридических наук Е. Уксусова (Оспаривание законности нормативных актов в судах общей юрисдикции академии, доктор юридических наук В. Ершов (Прямое применение Конституции РФ. От решения Пленума Верховного Суда РФ до постановления Конституционного Суда РФ // Российская юстиция. 1998. N 9, 10).

В публикуемой ниже статье автор выражает свое мнение как по поводу ряда положений названного выше Постановления Конституционного Суда РФ, так и в связи с некоторыми другими актами Конституционного Суда РФ.

Статья 2 Конституции РФ провозглашает: «Человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина — обязанность государства».

Обеспечение реализации прав и свобод граждан, защита их от произвола и беззакония, главным образом со стороны органов государственной власти и государственного аппарата управления — задачи правосудия, осуществляемого судами всех ветвей судебной власти. Четкое определение и разграничение их компетенции очень важно.

Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 16 июня 1998 г. по делу о толковании отдельных положений статей 125, 126 и 127 Конституции Российской Федерации предпринял попытку разграничения компетенции Конституционного Суда РФ, с одной стороны, и судов общей юрисдикции и арбитражных судов — с другой.

Ко времени принятия Постановления сложилась и развивается практика прямого применения Конституции РФ в деятельности судов общей юрисдикции и арбитражных судов.

Пленум Верховного Суда РФ в Постановлении от 31 октября 1995 г. «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия» разъяснил судам общей юрисдикции, что, разрешая гражданские дела, суды должны непосредственно применять Конституцию РФ:

— когда суд придет к выводу, что федеральный закон, действовавший на территории Российской Федерации до вступления в силу Конституции РФ, противоречит ей;

— когда суд придет к убеждению, что федеральный закон, принятый после вступления в силу Конституции РФ, находится в противоречии с соответствующими положениями Конституции.

И лишь в случае неопределенности, соответствует ли Конституции РФ примененный или подлежащий применению по конкретному делу закон, суд, исходя из положений ч. 4 ст. 125 Конституции РФ, обращается в Конституционный Суд РФ с запросом о конституционности этого закона.

Это разъяснение Верховного Суда РФ вызвало возражения судей Конституционного Суда РФ, других юристов. Заместитель Председателя Конституционного Суда РФ Т.Г. Морщакова, выступая на научно — теоретической конференции, посвященной пятилетию Конституционного Суда РФ, расценила указанное официальное толкование Верховным Судом РФ ч. 1 ст. 15, ст. 18, ч. 1 ст. 46 Конституции РФ как игнорирование компетенции Конституционного Суда. По ее мнению, Федеральный конституционный закон «О Конституционном Суде Российской Федерации» именно обязывает суды общей юрисдикции обращаться в Конституционный Суд даже тогда, когда они полагают возможным и достаточным ограничиться при разрешении дела непосредственным применением норм Конституции (Научно — практическая конференция «Судебный конституционный контроль в России: уроки, проблемы и перспективы» // Государство и право. 1997. N 5. С. 7).

Экс — председатель Конституционного Суда РФ В.А. Туманов высказал предложение ввести в Федеральный конституционный закон «О Конституционном Суде Российской Федерации» норму, запрещающую судам общей юрисдикции решение вопроса о конституционности законов.

Есть и другие мнения. Так, Л.В. Лазарев полагает спорным приведенное выше положение Постановления Пленума Верховного Суда РФ о том, что суды направляют запрос в Конституционный Суд РФ лишь в случае неопределенности в вопросе о конституционности закона. «Если неопределенность в данном случае означает сомнение суда в конституционности закона, то оно — недостаточное основание для запроса. Согласно ст. 101 Закона о Конституционном Суде суд должен прийти к выводу о несоответствии Конституции закона, примененного или подлежащего, по мнению суда, применению в рассматриваемом им конкретном деле и, как требует п. 8 ч. 2 ст. 37 этого Закона, привести в запросе правовое обоснование своей позиции… Ориентация судов на непосредственное применение Конституции абсолютно правильная…» (Лазарев Л.В. Комментарий к Конституции Российской Федерации / Под ред. Ю.В. Кудрявцева. М., 1996. С. 507).

В соответствии с п. 3 ст. 5 Федерального конституционного закона «О судебной системе Российской Федерации» суд, установив при рассмотрении дела несоответствие акта государственного или иного органа, а равно должностного лица Конституции Российской Федерации, федеральному конституционному закону, общепризнанным принципам и нормам международного права, международному договору Российской Федерации, конституции (уставу) субъекта Российской Федерации, принимает решение в соответствии с правовыми положениями, имеющими наибольшую юридическую силу.

Право арбитражного суда применять непосредственно Конституцию РФ закреплено в п. 1 ст. 11 АПК и потому не ставится под сомнение право арбитражных судов признавать федеральные законы неконституционными.

В то же время не носят императивного характера нормы главы 13 Закона о Конституционном Суде: «Запрос суда допустим, если закон применен или подлежит, по мнению суда, применению в рассматриваемом им конкретном деле» (ст. 102).

Конституция РФ обязывает суды принимать и рассматривать по существу заявления любых лиц, полагающих, что они являются носителями субъективных прав и охраняемых законом интересов, требующих защиты (независимо от правового обоснования их требования). Оно может состоять в указании на противоречие закона или иного нормативного акта, реализация которого повлекла либо повлечет в будущем нарушение субъективных прав гражданина, нормам Конституции РФ.

В соответствии со ст. 18 Конституции РФ права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Их реализация обеспечивается правосудием. Закрепление в ст. 15 Конституции РФ принципа ее высшей юридической силы и прямого действия и гарантирование каждому человеку судебной защиты его прав и свобод (ст. 46) дают все основания считать конституционные нормы непосредственно действующим правом, оказывающим непосредственное регулирующее воздействие на общественные отношения. Право на судебную защиту предполагает прежде всего право на обращение в суд за судебной защитой, право на правосудие. Это право не может подвергаться сомнению в силу ст. 46 Конституции РФ. Суд обязан, вынося решение по делу, руководствоваться непосредственно ею, независимо от наличия законодательных препон.

В Постановлении Конституционного Суда РФ от 16 июня 1998 г. затронута проблема разграничения компетенции между Конституционным Судом, судами общей юрисдикции и арбитражными судами по делам об оспаривании нормативных актов субъектов Федерации. Речь идет о недопустимости разрешения судами общей юрисдикции и арбитражными судами дел о защите субъективных прав и охраняемых законом интересов граждан и юридических лиц в связи с их нарушением неконституционными нормативно — правовыми актами субъектов Федерации.

Отнесение к исключительной компетенции Конституционного Суда РФ контроля за конституционностью столь обширного круга нормативных актов субъектов Федерации явно ограничивает права граждан и других субъектов права в Российской Федерации на судебную защиту, что недопустимо. «Этот контроль вполне можно (и должно!) эффективно осуществить на месте — в суде общей юрисдикции» (Жуйков В.М. Судебная защита прав граждан и юридических лиц. М., 1997. С. 248). К этому следовало бы добавить: «…либо в арбитражном суде — в зависимости от субъектного состава спорного правоотношения». Если оспаривание нормативного акта субъекта Федерации подчинено цели защиты прав, свобод и охраняемых законом интересов гражданина или юридического лица, дело подведомственно суду общей юрисдикции или арбитражному суду. Это гражданское дело, решение по которому является актом применения права. Вывод об отсутствии юридической обязанности конкретного лица ввиду несоответствия нормативного акта субъекта Федерации Конституции РФ может сделать только суд общей юрисдикции или арбитражный суд. Конституционный Суд РФ разрешает лишь вопросы права. Оспариванием нормативных актов «в чистом виде» называет такой способ обращения в Конституционный Суд РФ В.М. Жуйков (Указ. работа. С. 233).

Следует заметить, что действующая Конституция РФ исключает всякую возможность контроля за нормативными актами, принятыми субъектами Федерации в порядке ч. 6 ст. 76 Конституции РФ. Очевидно, его осуществление относится к компетенции уставных (конституционных) судов субъектов Федерации, а также судов общей юрисдикции и арбитражных судов соответствующих звеньев их систем.

Представляется, что основанием разграничения их компетенции должен стать характер последствий (настоящих или будущих) применения незаконного нормативного акта субъекта Федерации, принятого по вопросу его исключительной компетенции. Если таким нормативным актом нарушены или могут быть нарушены в будущем интересы гражданина или юридического лица, он может быть оспорен в общем или арбитражном суде субъекта Федерации.

Следует отметить оптимизм некоторых представителей субъектов Федерации по поводу Постановления Конституционного Суда РФ. Оптимизм по поводу того, что суды не вправе будут выносить решения с такой записью в мотивировочной части, например: «Требование истца обосновано ссылкой на Закон Хабаровского края… однако этот Закон противоречит Конституции РФ, поэтому требование истца неправомерно» до тех пор, пока противоречие акта субъекта Федерации, принятого по вопросу предмета совместного ведения Российской Федерации и Хабаровского края, Конституции РФ не будет подтверждено Конституционным Судом РФ.

Всем известно, как важен фактор времени для эффективности судебной защиты. Постановление Конституционного Суда РФ направлено на снижение этой эффективности — разрыв во времени с момента принятия нормативного акта субъекта Федерации до реальной защиты нарушенных им прав увеличится на период, в течение которого по запросу, например, районного суда г. Хабаровска Конституционный Суд РФ сделает свой вывод.

Протяженность территории Российской Федерации, 89 ее субъектов и суд в столице — все это факторы, вследствие которых Постановление Конституционного Суда РФ объективно ослабляет право на судебную защиту как граждан, так и юридических лиц, других субъектов. Это факторы, которые будут способствовать действию в течение продолжительного времени неконституционных нормативных актов субъектов Федерации, что вполне устраивает их авторов — ведь когда-то все встанет на свои места, пусть попробуют недовольные и обиженные возместить свои убытки, померяться силами с местными органами власти.

Следует заметить, что в практической деятельности судов общей юрисдикции и арбитражных судов только-только появились ростки восприятия конституционных положений как акта прямого действия, ставшие результатом эволюции психологии российских судей, для которых характерна привычка «к ожиданию принятия конкретизирующих их законодательных актов, которые бы подробно расписали, когда и как их применять» (Жуйков В.М. Права человека и власть закона. М., 1995. С. 20).

Вынесение судебных решений по конкретным гражданским делам непосредственно на основе норм Конституции РФ укрепляет уважение к акту высшей юридической силы.

Постановление Конституционного Суда РФ ограничивает конституционное право на судебную защиту (ст. ст. 18, 45, 46 Конституции РФ), которое по смыслу ч. 3 ст. 55 Конституции, в принципе, не может быть ограничено даже путем принятия федерального закона, так как невозможно представить ситуацию, когда право на судебную защиту может стать причиной изложенных в ч. 3 ст. 55 Конституции РФ последствий.

3 февраля 1998 г. Конституционный Суд РФ принял Постановление по поводу ст. ст. 180, 181, п. 3 ч. 1 ст. 187 и ст. 192 АПК РФ и признал неконституционным положение ч. 1 ст. 192 АПК «постольку, поскольку она служит основанием для отказа в пересмотре по вновь открывшимся обстоятельствам постановлений Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации в тех случаях, когда судебный акт принят в результате судебной ошибки, которая не была или не могла быть выявлена ранее». Иными словами, Конституционный Суд пришел к выводу о том, что в рамках института пересмотра по вновь открывшимся обстоятельствам Президиум Высшего Арбитражного Суда обязан исправлять собственные ошибки, допущенные им при проверке законности и обоснованности судебных актов в порядке надзора. Председатель Высшего Арбитражного Суда РФ В.Ф. Яковлев по этому поводу заметил: «Арбитражный суд рассматривает гражданский спор на очень большие суммы и выносит решение в пользу или одной стороны, или другой. Проигравшая сторона почти всегда решает, что суд ошибся. Выигравшая сторона считает, что суд вынес абсолютно законное решение. Всегда в делах кто-то проигрывает. Если мы пересматриваем дело, то оно пересматривается в пользу одной стороны, но против другой. Возникает вопрос: сколько же времени будет продолжаться правосудие, если в Президиум можно будет обращаться с просьбой об устранении ошибки, допущенной Президиумом? Не получится ли так, что по всем постановлениям, принятым Президиумом, появятся заявления с просьбой исправить ошибку, допущенную им? Не размывается ли само понятие высшей судебной инстанции? Правосудие где-то должно заканчиваться. Это мировая практика. Придется подумать, как выполнять это Постановление Конституционного Суда Российской Федерации, которое во всяком случае для нас обязательно» (Яковлев В.Ф. От реформирования к совершенствованию судебно — арбитражной системы, укреплению независимости судебной власти // Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 1998. N 4. С. 20).

В этой части своего Постановления Конституционный Суд явно вышел за пределы толкования закона с точки зрения института пересмотра судебных постановлений по вновь открывшимся обстоятельствам. Нигде в мире процессуальное право не расценивает судебную ошибку в качестве вновь открывшегося обстоятельства. В процессуальных кодексах различных государств содержатся различные перечни оснований, по которым возможно возобновление дела, однако в отличие от кассационного производства и производства в порядке надзора институт пересмотра судебных постановлений по вновь открывшимся обстоятельствам применяется, когда пороки судебного решения связаны с выявлением: существенных для дела фактов, которые не были и не могли быть известны заявителю; недоброкачественности доказательств: заведомой ложности показаний свидетеля, заключения эксперта, подложности документов либо вещественных доказательств, повлекших за собой принятие незаконного или необоснованного судебного постановления; преступных действий лиц, участвующих в деле, их представителей, заведомо неправильного перевода, преступных деяний судей, совершенных при рассмотрении данного дела; отмены акта суда либо постановления другого органа, послужившего основанием к принятию данного решения.

Представляется, правомерной была бы постановка в плане законодательной инициативы вопроса о внесении в процессуальные законы (АПК, ГПК, УПК) норм о введении дополнительной надзорной инстанции — наделения, например, Пленумов Верховного и Высшего Арбитражного судов РФ функцией проверки законности и обоснованности постановлений Президиумов этих судов.

В связи с выводом Конституционного Суда по ст. 192 АПК правомерно поставить вопрос о необходимости введения института пересмотра актов самого Конституционного Суда РФ в случаях, когда его постановления выходят за рамки толкования законов (как в рассмотренных выше постановлениях) либо не соответствуют Конституции РФ. В качестве примера вынесения не соответствующего Конституции РФ акта можно указать на Постановление Конституционного Суда РФ от 20 мая 1997 г. по делу о проверке конституционности п. п. 4 и 6 ст. 242 и ст. 280 Таможенного кодекса, допускающих конфискацию таможенными органами товаров, транспортных средств и предметов, являющихся так называемыми «объектами нарушения таможенных правил». В соответствии с ч. 3 ст. 35 Конституции РФ «Никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда». Конституционный Суд РФ вопреки этому признал конституционными нормы Таможенного кодекса, позволяющие конфисковать имущество частных лиц. Такой вывод Конституционного Суда следует из крайне противоречивой мотивировочной части. В частности, в ней утверждается: «Конституционное положение о том, что никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда, касается частных собственников — физических и юридических лиц и принадлежащего им имущества, если оно не изъято из оборота. Лишение лица принадлежащего ему имущества в виде конфискации есть принудительное прекращение права собственности. По смыслу приведенного положения части 3 статьи 35 Конституции Российской Федерации конфискация имущества может быть применена к указанным частным собственникам — физическим и юридическим лицам лишь после того, как суд вынесет соответствующее решение. Статья 35 Конституции Российской Федерации, закрепляя гарантии охраны частной собственности законом и возможности лишения имущества не иначе как по решению суда, распространяет их как на сферу гражданско — правовых отношений, так и на отношения государства и личности в публично — правовой сфере».

Но затем: «До вынесения судебного решения государственные органы могут осуществлять установленные законом меры административно — правового характера (изъятие, конфискация и т.д.). Если лицо не согласно с изъятием имущества в виде административного решения о конфискации, оно имеет возможность оспорить его правильность в суде. Возможность обжалования в суд решений и действий органов государственной власти и их должностных лиц есть общая гарантия, вытекающая из статьи 46 (часть 2) Конституции Российской Федерации. Для лиц, нарушивших таможенное законодательство и в отношении которых компетентные государственные органы применяют санкции за совершенное правонарушение, право на использование конституционной гарантии защиты частной собственности посредством суда сохраняется, но эта защита будет иметь место на основе последующего судебного контроля».

Анализ названных в Постановлении Конституционного Суда статей Таможенного кодекса позволяет сделать вывод о попрании ими общепризнанных в цивилизованном обществе принципов юридической ответственности.

Некорректны, не соответствуют действующему законодательству вводные, описательные и мотивировочные части некоторых постановлений Конституционного Суда. Так, в Постановлении от 24 октября 1996 г. по делу о проверке конституционности ч. 4 ст. 2 Федерального закона от 7 марта 1996 г. «О внесении изменений в Закон Российской Федерации «Об акцизах» коммерческие организации, обратившиеся в Конституционный Суд, названы объединениями, которые созданы гражданами для совместной реализации права заниматься предпринимательской деятельностью, иметь имущество в совместной собственности.

Между тем юридическое лицо — это не его учредители, это субъект, ими учрежденный; право собственности на имущество частной коммерческой организации принадлежит этой организации как юридическому лицу, а не ее учредителям.

В теории права высказываются мнения о двойственном характере собственности частных коммерческих организаций, о вещных правах учредителей на имущество частных коммерческих организаций. Однако ГК РФ 1994 — 1995 гг. воспринял концепцию вещного права собственности таких организаций и обязательственных прав их участников. Возможно, не соответствующие ГК положения о юридическом лице как объединении граждан были включены в постановление Конституционного Суда РФ, чтобы обосновать право юридического лица на обращение в Конституционный Суд в соответствии со ст. 96 Закона «О Конституционном Суде Российской Федерации»? Можно было бы обосновать иначе, в соответствии с законом — в Конституционный Суд РФ обратились граждане — участники частной коммерческой организации, чьи имущественные, обязательственные и иные неимущественные корпоративные права нарушаются, если нарушены имущественные права частной коммерческой организации.

Следует признать, что в отличие от Конституции РСФСР 1978 года Конституция РФ 1993 года не содержит норм о юридических лицах, и расценить это как упущение ее разработчиков, хотя, если верить некоторым публикациям, положения о юридических лицах «незримо присутствуют» в Конституции РФ (Кузнецов В. Конституция и права юридических лиц // Российская юстиция. 1997. N 4).

В Постановлении Конституционного Суда РФ «По делу о проверке конституционности пунктов 2 и 3 части первой статьи 11 Закона Российской Федерации от 24 июня 1993 г. «О федеральных органах налоговой полиции» был сделан вывод о признании п. п. 2 и 3 ст. 11 этого Закона, предоставлявших федеральным органам налоговой полиции право на основании п. п. 8 и 9 ст. 7 и ст. 8 Закона РСФСР от 21 марта 1991 г. «О государственной налоговой службе РСФСР» и ст. 13 Закона РФ от 27 декабря 1991 г. «Об основах налоговой системы в Российской Федерации» производить взыскание с юридических лиц сумм штрафов, а также всех сумм сокрытого или заниженного дохода в бесспорном порядке, не соответствующими ч. 3 ст. 35, ст. 45, ч. ч. 1, 2 ст. 46 Конституции РФ. Из чего следует вывод, что взыскание указанных сумм возможно лишь на основании судебного решения.

Безусловно, прогрессивен характер названного Постановления Конституционного Суда РФ. Но его анализ позволяет сделать и ряд весьма неутешительных выводов, ставящих под сомнение желание Конституционного Суда РФ поставить все точки в рассмотренном им правовом вопросе.

К товариществам с ограниченной ответственностью, учредители которых явились инициаторами рассмотрения дела, применяются нормы гл. 4 ГК РФ об обществе с ограниченной ответственностью (п. 2 ст. 6 Федерального закона от 21 октября 1994 г. «О введении в действие части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»). Учредители товариществ с ограниченной ответственностью названы в постановлении собственниками товариществ, что противоречит ГК РФ (п. 2 ст. 48, п. 1 ст. 66).

Собственником субъектов в цивилизованном обществе не может быть никто. Собственниками имущества хозяйственных обществ и товариществ являются сами общества и товарищества. Их участники обладают обязательственными правами требования к созданным ими юридическим лицам.

Взыскание органами налоговой полиции сумм штрафов и иных предусмотренных законодательством санкций с частных коммерческих организаций нарушает право на судебную защиту как собственника — юридического лица, так и его учредителей, обладателей обязательственных имущественных прав.

В Постановлении Конституционного Суда РФ действия налоговой полиции по взысканию с юридических лиц недоимки по налогам, а также пени в случае задержки уплаты налога в бесспорном порядке рассматриваются как ограничение права собственности (неважно, что при этом ошибочно имеется в виду право собственности не юридических лиц, а их учредителей), не противоречащее Конституции РФ и подпадающее под действие ч. 3 ст. 55 Конституции РФ и норм международного права. Между тем ограничение права нельзя расценивать как лишение его — полностью или в части. А именно это происходит в случаях бесспорного, без согласия обладателя, лишения его имущества.

В последующем Конституционный Суд РФ именно так, лишением собственника его имущества, называет «законное изъятие части имущества» в форме бесспорного взыскания недоимки по налогам и пени в случае задержки уплаты налога.

Конституционный Суд РФ непоследователен в оценке правовой природы взысканий, предусмотренных ст. 13 Закона РФ «Об основах налоговой системы в Российской Федерации». Признавая неконституционным взыскание штрафов, а также всей суммы сокрытого или заниженного дохода (прибыли) в бесспорном порядке в связи с тем, что эти меры носят карательный, а не восстановительный характер, Конституционный Суд не учел того, что таков же характер пени в случае задержки уплаты налога.

На мой взгляд, вывод Конституционного Суда РФ о праве налоговой полиции взыскивать в бесспорном порядке недоимку по налогу не учитывает норму ст. 12 Закона РФ «Об основах налоговой системы в Российской Федерации», из содержания которой следует, что не выплаченные в бюджет налоговые суммы и штрафы по ним могут списываться либо по решению суда, либо в результате согласования налогоплательщиком и налоговым органом наличия и размера задолженности.

Постановление Конституционного Суда РФ распространяет свое действие только на органы налоговой полиции, в то время как правомочиями бесспорного взыскания недоимок по налогам, а также сумм пени, других штрафов обладают должностные лица налоговой инспекции, агенты валютного контроля, что также свидетельствует о незавершенности решения проблемы. (Позже, в определении от 6 ноября 1997 г. Конституционный Суд объяснил, что его Постановление распространяется на деятельность не только налоговой полиции, но и налоговой инспекции.)

Представляется необходимым внести в Закон «О Конституционном Суде Российской Федерации» норму, обязывающую Конституционный Суд РФ пересмотреть на пленарном заседании собственное постановление по требованию не менее трех членов Конституционного Суда, не согласных с его решением, либо ввести иную процедуру проверки конституционности постановлений самого Конституционного Суда РФ.