Семейно-правовое регулирование применения вспомогательных репродуктивных технологий

04-03-19 admin 0 comment

Чикин В.В.
Электронный ресурс, 2008.


Одной из основных целей создания семьи является продолжение рода. К сожалению, в результате ухудшения экологической обстановки, нездорового образа жизни возрастает количество лиц, не способных к рождению детей. Рождение ребенка невозможно или опасно для жизни и здоровья матери при физиологических недостатках, биологической несовместимости супругов, противопоказанности беременности, ряде наследственных заболеваний и т.д. <1>. Согласно медицинской статистике в России около 5,5 миллиона супружеских пар страдают бесплодием <2>.

———————————

<1> См.: Сергеев Ю.Д., Павлова Ю.В. Проблемы правового регулирования применения методов вспомогательных репродуктивных технологий // Медицинское право. 2006. N 3. С. 3.

<2> См.: Чернуха Е.А., Кузьмичев Л.Н., Киндаров Л.Б., Васильченко О.Н. Беременность и роды у суррогатных матерей // Акушерство и гинекология. 2006. N 4. С. 23.

Прогресс медицинской науки позволил почувствовать радость материнства и отцовства тысячам людей. Это стало возможным после успешного применения на практике вспомогательных репродуктивных технологий. К ним относятся: классический метод экстракорпорального оплодотворения, перенос женских и мужских гамет в маточные трубы под лапароскопическим и ультразвуковым контролем, перенос зигот в маточные трубы, ЭКО с использованием донорских гамет, эмбрионов либо замороженных гамет и эмбрионов, а также ЭКО с применением микроманипуляций. В нашей стране применяются все указанные выше методы лечения бесплодия. С помощью каждого из них в России родилось более 10000 детей <3>.

———————————

<3> См.: Кулаков В.И. Спорные и нерешенные вопросы вспомогательной репродукции у гинекологических больных // Акушерство и гинекология. 2006. N 1. Приложение. С. 4.

Безусловно, широкое распространение методов вспомогательных репродуктивных технологий зависит не только от развития профильных медицинских центров, финансовых возможностей лиц, желающих прибегнуть к данным операциям, или от преодоления некоторой предубежденности о неэтичности подобных методов. Важен еще и уровень правовой регламентации данных отношений.

В Италии, несмотря на непростую демографическую обстановку, запрещено суррогатное материнство, донорство гамет и эмбрионов, преимплантационная диагностика и криоконсервация эмбрионов.

В Германии запрещено использование донорских эмбрионов и ооцитов. Донорство спермы разрешается, но только не анонимное. Кроме того, запрещено суррогатное материнство как «противоречащее человеческому достоинству» и «унижающее женщину» <4>.

———————————

<4> Свитнев К.Н. Правовое регулирование ВРТ в России и в мире [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.jurconsult.ru/publications/pravovoe_regulirovanie_vrt_v_rossii_i_mire/.

Как правило, главным спорным вопросом является возможность применения суррогатного материнства. Законодательно, кроме уже упомянутых стран, оно запрещено в Голландии, Франции, Скандинавских странах <5>.

———————————

<5> См.: Козловская А.Э. Правовые аспекты суррогатного материнства // Гражданское право. 2006. N 2. С. 27.

На этом фоне российское законодательство выглядит достаточно либеральным. Отношения, связанные с применением вспомогательных репродуктивных технологий, можно разделить на две группы: до и после рождения ребенка.

Первая группа отношений регулируется Основами законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан от 22 июля 1993 г., Приказом Минздрава РФ «О применении вспомогательных репродуктивных технологий (ВРТ) в терапии женского и мужского бесплодия» от 26 февраля 2003 г. N 67 <6>, определяющими общие принципы применения вспомогательных репродуктивных технологий, перечень разрешенных технологий и медицинских показаний для их применения, а также этапы проведения соответствующих процедур. К отношениям, складывающимся до рождения ребенка, следует также отнести договорные отношения между супругами и соответствующим медицинским учреждением, а также между супругами и суррогатной матерью.

———————————

<6> Российская газета. N 84. 2003. 6 мая.

После рождения ребенка рассматриваемые отношения переходят в семейно-правовую плоскость. В связи с этим Семейный кодекс РФ определяет порядок записи в книге записи рождений родителей ребенка, рожденного в результате применения метода искусственного оплодотворения или имплантации эмбриона (п. 4 ст. 51), и возможности оспаривания отцовства и материнства в отношении такого ребенка (п. 3 ст. 52). Вопросы административного характера раскрываются также в п. 5 ст. 16 ФЗ «Об актах гражданского состояния».

Одной из проблем правового регулирования установления происхождения детей, рожденных в результате использования вспомогательных репродуктивных технологий, является наличие противоречий в положениях, содержащихся в Семейном кодексе РФ и нормах медицинского права.

Из содержания п. 4 ст. 51 следует, что рассматриваемые репродуктивные технологии могут использовать только лица, состоящие в браке. В то же время ст. 35 Основ законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан предоставляет каждой женщине детородного возраста право на искусственное оплодотворение и имплантацию эмбриона. Эта же статья закрепляет положение, согласно которому искусственное оплодотворение женщины и имплантация эмбриона осуществляются при наличии письменного согласия супругов или одинокой женщины. С другой стороны, указанный Приказ Минздрава РФ допускает применение методов экстракорпорального оплодотворения как в отношении женщин, состоящих в браке, так и в отношении одиноких женщин; суррогатное материнство согласно данному Приказу могут использовать исключительно супружеские пары.

Сторонники применения вспомогательных репродуктивных технологий в отношении одиноких женщин ссылаются на то, что желание стать матерью должно быть реализовано вне зависимости от сложившегося у женщины семейного положения. Многие одинокие женщины способны самостоятельно обеспечить ребенка материально и воспитать его. По мнению Е.В. Григорович, «лишение женщины права иметь ребенка вследствие того, что она не состоит в браке, является нарушением ее права на создание семьи» <7>.

———————————

<7> Григорович Е.В. Некоторые аспекты правового регулирования искусственных методов репродукции // Юрист. 1999. N 2. С. 30.

На наш взгляд, выбирая между желанием одинокой женщины стать матерью и преимуществами воспитания ребенка в полной семье, основанной на браке, предпочтение следует отдать последним. Обеспечение прав и интересов ребенка ставится законодателем на первое место. Как гласит преамбула Конвенции о правах ребенка, ребенку для полного и гармоничного развития личности необходимо расти в семейном окружении.

Психологи едины во мнении: отсутствие в семье отца является важной предпосылкой отклонений в психическом развитии ребенка. Дефицит мужского влияния в неполных семьях проявляется в следующем:

— нарушается гармоничное развитие интеллектуальной сферы, страдают математические, пространственные, аналитические способности ребенка за счет развития способностей вербальных;

— менее четким делается процесс половой идентификации мальчиков и девочек;

— затрудняется обучение подростков навыкам общения с представителями противоположного пола;

— становится возможным формирование избыточной привязанности к матери, поскольку отсутствует член семьи, который мог бы «оторвать» ребенка от матери, вывести его в более широкий мир <8>.

———————————

<8> См.: Казарян М.Ю., Сайфугалиева А.И. Вопросы эмоционального состояния детей в неполных семьях. Тезисы второй всероссийской научной конференции «Психологические проблемы современной российской семьи» (25 — 27 октября 2005 г.) [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.childpsy.ru/index.php?view=articles&item;=2416&cat;=&full;=yes#pol.

Таким образом, для полноценного воспитания ребенку необходимы оба родителя. Законодательное закрепление возможности применения вспомогательных репродуктивных технологий одинокими женщинами означает признание неполной семьи нормой семейного устройства, в реальности таковой не являющейся.

Столь же категоричным должен быть ответ на вопрос, возможно ли применение вспомогательных репродуктивных технологий парами, не состоящими в браке. Брак служит гарантией стабильности семейных отношений, а следовательно, и гарантией наиболее полной реализации прав и интересов ребенка.

Резюмируя вышесказанное, следует отметить, что положения, закрепленные Семейным кодексом РФ, в части возможности применения вспомогательных репродуктивных технологий исключительно лицами, состоящими в браке, полностью соответствуют интересам будущего ребенка. В связи с этим предлагается внести соответствующие изменения в ст. 35 Основ законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан и Приказ Минздрава РФ «О применении вспомогательных репродуктивных технологий (ВРТ) в терапии женского и мужского бесплодия» для ликвидации имеющихся противоречий.

В случае применения вспомогательных репродуктивных технологий, не связанных с имплантацией эмбриона суррогатной матери, спорных вопросов правового характера при определении отца и матери ребенка не возникает: закономерно, что лица, состоящие в браке и давшие свое согласие на применение таких технологий, в случае рождения ребенка записываются его родителями в книге записи рождений. Более спорным является установление родителей при рождении ребенка в результате имплантации эмбриона суррогатной матери.

Согласно п. 4 ст. 51 Семейного кодекса РФ лица, состоящие в браке между собой и давшие свое согласие в письменной форме на имплантацию эмбриона другой женщине в целях его вынашивания, могут быть записаны родителями ребенка только с согласия женщины, родившей ребенка (суррогатной матери). Закон не указывает, когда от суррогатной матери должно быть получено согласие на признание родителями ребенка генетических отца и матери. Однако из содержания указанной нормы логично сделать вывод, что такое разрешение должно быть получено, когда ребенок уже появился на свет.

По словам О.А. Федоровой, «в данном случае закон отступает от принципа кровного происхождения ребенка, принимая во внимание, что за время беременности между женщиной и рожденным малышом возникла особая связь» <9>. М.В. Антокольская, называя рассматриваемую норму одним из достижений действующего Семейного кодекса РФ, отмечает, что «в процессе беременности и родов проявляются материнские чувства, которые могут полностью изменить ее (суррогатной матери. — В.Ч.) отношение к ребенку и к заключенному ею соглашению. Если бы она была по закону обязана передать ребенка лицам, заключившим с ней договор, это могло бы оказаться для нее столь же тяжелой утратой, как потеря собственного ребенка» <10>.

———————————

<9> Гражданское право: Учебник: В 3 т. Т. 3. 4-е изд., перераб. и доп. / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. М.: ТК Велби; Проспект, 2005. С. 477.

<10> Антокольская М.В. Семейное право. М.: Юристъ, 1996. С. 196.

На наш взгляд, приоритеты, определенные законодателем, неверны. Действующая норма основывается на ложном представлении о психологии суррогатной матери. Во-первых, женщина, желающая стать суррогатной матерью, может идти на это, не имея меркантильных целей: зачастую суррогатными матерями становятся близкие родственницы бездетной пары. Основным движущим мотивом таких женщин служит моральный долг, желание помочь родным людям. После рождения ребенка у такой женщины остается возможность общаться с ним, участвовать в его воспитании. Таким образом, никаких внутренних препятствий к тому, чтобы передать ребенка генетическим родителям, у суррогатной матери в данном случае не возникает.

При коммерческом суррогатном материнстве ситуация иная. Суррогатная мать подписывает соглашение на вынашивание чужого ребенка, руководствуясь соображениями материального характера. В отличие от первого случая ее целью является не помощь близким людям, лишенным возможности иметь детей, а получение некой денежной компенсации за суррогатное материнство. Суррогатная мать может заранее знать, могут ли измениться ее мотивы и отношение к вынашиваемому ребенку. Это обусловлено тем, что согласно требованию вышеупомянутого Приказа Минздрава РФ такая женщина к моменту дачи ею согласия на использование ее в качестве суррогатной матери уже должна выносить и родить как минимум одного собственного здорового ребенка. Такой опыт материнства должен подсказать будущей суррогатной матери, что она будет испытывать к чужому вынашиваемому ею ребенку.

С подобной точкой зрения согласны и медицинские специалисты. По их мнению, опасения, что суррогатную мать может травмировать необходимость отдать ребенка, являются ложными. Наиболее типичной является ситуация, «когда генетические родители все девять месяцев боятся, что суррогатная мать не отдаст их ребенка, а та не меньше боится, что они этого ребенка у нее не заберут» <11>.

———————————

<11> Чернуха Е.А., Кузьмичев Л.Н., Киндаров Л.Б., Васильченко О.Н. Беременность и роды у суррогатных матерей // Акушерство и гинекология. 2006. N 4. С. 26.

Нами предлагается внести изменения в п. 4 ст. 51 Семейного кодекса РФ, изложив его в следующей редакции:

«Лица, состоящие в браке и давшие свое согласие в письменной форме на применение метода искусственного оплодотворения или на имплантацию эмбриона (жене или другой женщине (суррогатной матери) в целях его вынашивания), в случае рождения ребенка в результате применения этих методов записываются его родителями в книге записей рождений».

Существующая норма, не гарантирующая благоприятный с правовой точки зрения результат оказываемых суррогатной матерью услуг, сдерживает распространение суррогатного материнства. Законодательное закрепление приоритета интересов супругов, давших согласие на имплантацию эмбриона суррогатной матери, при определении родителей будущего ребенка, с одной стороны, увеличило бы число супружеских пар, желающих использовать технологию суррогатного материнства, а с другой стороны заставило бы потенциальных суррогатных матерей еще более взвешенно относиться к своему решению выносить чужого ребенка.

В конечном итоге распространение вспомогательных репродуктивных технологий, в том числе суррогатного материнства, означает рост рождаемости и увеличение количества семей, скрепленных не только узами брака, но и узами отношений родителей и детей.