Целевые установки в механизме гражданского процессуального регулирования

04-03-19 admin 0 comment

Жилин Г.А.
Журнал российского права, 1998.


Жилин Геннадий Александрович — судья Верховного Суда РФ, кандидат юридических наук.

Гражданское процессуальное право, как и право вообще, имеет волевую природу. Это предопределяет наличие в нем целевых установок, в которых выражаются объективные интересы общества в наиболее оптимальной процедуре рассмотрения и разрешения гражданских дел. Реализация же закрепленных в нормах гражданского процессуального права задач и целей невозможна без соответствующих правовых средств, взаимодействующих в механизме гражданского процессуального регулирования.

В теории права под механизмом правового регулирования понимается взятая в единстве система правовых средств, при помощи которых обеспечивается результативное воздействие на общественные отношения <*>. В общем плане такое определение применимо и к механизму гражданского процессуального регулирования.

———————————

<*> См.: Алексеев С.С. Теория права. М., 1993. С. 150.

По своей структуре гражданский процессуально — правовой механизм, как и механизм правового регулирования вообще, является сложным многоуровневым системным образованием. Его системность проявляется в том, что это целостный объект, состоящий из правовых средств — элементов, которые находятся во взаимных отношениях и как единое целое взаимодействуют с внешними по отношению к нему правовыми явлениями. Данная система является сложной и многоплановой, поскольку входящие в нее элементы сами группируются в подсистемы, вступающие во взаимоотношения как некоторые целостности <*>.

———————————

<*> См.: Современный философский словарь / Под ред. В.Е. Кемерова, 1996. С. 460.

Это динамическая и открытая система, поскольку отражает гражданское процессуальное право в действии и проявляется в многочисленных процессах по конкретным гражданским делам, взаимодействуя с внешними по отношению к ней правовыми явлениями <*>.

———————————

<*> См.: Там же. С. 461.

Анализ процедуры рассмотрения гражданских дел позволяет сделать вывод о том, что к числу основных элементов механизма гражданского процессуального регулирования относятся: нормы гражданского процессуального права, процессуальные юридические факты, гражданские процессуальные правоотношения и правосознание. На первый взгляд, здесь идет речь не о целевых установках, но даже беглый анализ содержания названных правовых средств с очевидностью это опровергает.

Для более полного уяснения роли целевых установок в гражданском процессуально — правовом механизме есть необходимость обратиться к такому чрезвычайно важному правовому явлению, как правотворчество. Сама по себе деятельность по созданию норм гражданского процессуального права не входит в механизм гражданского процессуального регулирования, поскольку объективно предшествует правовому регулированию, в котором может участвовать лишь действующая норма. Но именно в результате правотворчества происходит внедрение в механизм регулирования субъективной целевой установки законодателя путем ее объективизации в норме гражданского процессуального права.

Объективизация субъективной целевой установки в правовой норме — достаточно сложный и диалектический процесс. Однако его достаточно просто представить в виде доступной схемы.

Наиболее актуальные и объективные социальные потребности в правовом регулировании тех или иных общественных отношений побуждают соответствующие субъекты к их созданию. Осознанные потребности приобретают характер правового интереса, который приводит к появлению субъективной цели. Цель же направляет и регулирует сознательную волевую правотворческую деятельность, результатом которой является издание правовой нормы. Таким образом, субъективная целевая установка превращается в объективную установку должного и возможного поведения <*>.

———————————

<*> См.: Керимов Д.А. Основы философии права. М., 1992. С. 94 — 100.

Являясь нормативной основой правового регулирования, такая объективная установка играет определяющую роль в гражданском процессуально — правовом механизме. Поэтому очень важно, чтобы при создании гражданских процессуальных норм учитывались объективные потребности общества в наиболее оптимальной процедуре рассмотрения гражданских дел, максимально соответствующей эффективной защите прав и охраняемых законом интересов, а также достижению других целей гражданского судопроизводства. К сожалению, так бывает не всегда, и в судебной практике иногда приходится корректировать применение закона с учетом целевых установок, смысла, содержания и принципов гражданского процессуального права, требований Конституции РФ.

В качестве примера здесь можно назвать изменения, внесенные в ст. 114, 115 ГПК Федеральным законом от 26 ноября 1996 года «О внесении изменений и дополнений в Гражданский процессуальный кодекс РСФСР» в части установления подсудности по первой инстанции областным и соответствующим им судам дел, связанных с обеспечением конституционных прав граждан избирать и быть избранными в органы местного самоуправления <*>. Сопоставление изменений правил о подсудности с изменениями, внесенными тем же Законом в ст. 210, 284.1 ГПК, а также с положениями принятого в тот же день другого Федерального закона — «Об обеспечении конституционных прав граждан избирать и быть избранным в органы местного самоуправления» <**> — позволяет сделать вывод, что основная причина законодательных новаций была обусловлена отсутствием в ряде субъектов Российской Федерации нормативной базы для выборов депутатов представительных органов местного самоуправления и выборных должностных лиц. В результате такие выборы в нарушение конституционных прав граждан не назначались, поэтому судам и было предоставлено право самим определять дату выборов.

———————————

<*> СЗ РФ. 1996. N 49. Ст. 5499.

<**> Там же. Ст. 5497.

С учетом этого установление подсудности областным и соответствующим им судам только дел о назначении даты выборов в органы местного самоуправления имеет какое-то логическое обоснование, тем более что сама возможность появления таких дел в судах, согласно сфере действия названного Федерального закона, ограничена во времени. Введение же в процессуальное законодательство общего правила о подсудности областным и равным им судам всех дел, связанных с обеспечением конституционных прав граждан избирать и быть избранными в органы местного самоуправления, а не только дел о назначении даты выборов, лишено такого обоснования. Не согласуется оно и со ст. 19, 46 Конституции РФ о праве граждан на равную судебную защиту. Это также противоречит и целям гражданского судопроизводства.

Несоответствие и противоречие здесь связано с тем, что существенно затрудняется сама доступность судебной защиты конституционного права граждан на участие в органах местного самоуправления, поскольку вместо районного суда, более или менее приближенного к участникам спора, дело должен будет рассматривать суд, расположенный в административном центре субъекта Российской Федерации. Обжалование же решения такого суда возможно лишь в Верховном Суде РФ. Нет необходимости подробно объяснять, насколько это усложняет реализацию права на судебную защиту с учетом территориальных особенностей нашей страны.

Указанные обстоятельства позволили Верховному Суду РФ занять позицию, согласно которой к подсудности областных и равных им судов следует относить лишь дела о назначении даты выборов. Все же другие дела, связанные с обеспечением конституционных прав граждан избирать и быть избранными в органы местного самоуправления, остаются в подсудности районных судов <*>.

———————————

<*> См., например, кассационное дело N 9 Г 97-3 // Архив Верховного Суда РФ. 1997.

По существу, в данном случае высшая судебная инстанция страны по гражданским делам, подведомственным судам общей юрисдикции, признала соответствующие положения Федерального закона, ограничивающие доступность судебной защиты, неправовыми из-за несоответствия их конституционным требованиям и целевым установкам гражданского судопроизводства. В связи с этим возникает вопрос о возможности включения в механизм гражданского процессуального регулирования правоположений судебной практики, в которых с учетом установленных правом целей судопроизводства объективируются установки вышестоящих судебных инстанций о наиболее оптимальной процедуре рассмотрения дел. Иными словами: возможно ли с учетом сложившейся правовой системы России рассматривать судебную практику в качестве источника права?

Если объективно оценивать реальное положение дел, то следует сделать вывод о фактическом отнесении правоположений судебной практики к источнику права вообще и к источнику гражданского процессуального права в частности. В обоснование можно было бы привести многочисленные примеры, когда те или иные правила вначале формулировались в постановлениях Пленума Верховного Суда РФ или его определениях по конкретным делам и лишь затем находили законодательное закрепление. Но с учетом обсуждаемой проблемы назову лишь ст. 141 ГПК, в которой нашли законодательное закрепление задачи стадии подготовки гражданского дела к судебному разбирательству, задолго до этого сформулированные в Постановлении Пленума Верховного Суда РСФСР <*>.

———————————

<*> См: п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РСФСР от 19 марта 1969 года «О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству» // Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1969. N 7. С. 8 — 11.

Разумеется, правоположения судебной практики могут выступать в качестве источника правового регулирования лишь в тех случаях, когда они являются правовыми, что означает их полное соответствие смыслу и содержанию самого права.

Здесь может последовать возражение, что по приведенным примерам Верховный Суд России не создавал нормы права, а применял само право, восполняя его пробелы или корректируя неправовые законы с учетом смысла и содержания права, его принципов и верховенства Конституции РФ. Однако чем же в таком случае отличаются подобные правоположения судебной практики от нормативных актов, если и законодательные органы в правотворческой деятельности обязаны учитывать те же требования? То есть принимаемые ими законы и иные нормативные акты также должны быть правовыми.

Видимо, только тем, что правоположения судебной практики не наделены официально статусом общеобязанности. Однако авторитет и надзорные функции Верховного Суда России фактически обеспечивают реализацию таких правоположений, поскольку суды при рассмотрении конкретных дел руководствуются официально опубликованными постановлениями вышестоящих судебных инстанций. Их игнорирование приводит к недостижению целей судопроизводства, судебной ошибке и, как правило, к пересмотру судебных постановлений.

Приведенные аргументы требуют, на наш взгляд, серьезного обсуждения идеи о законодательном закреплении правоположений судебной практики, отвечающих строгим правовым критериям, в качестве источника права.

Процессуальные нормы, составляющие правовую основу механизма гражданского процессуального регулирования, определяют общую программу правомерного поведения участников рассмотрения дела. Они имеют разные свойства и признаки, позволяющие их квалифицировать по различным основаниям.

В частности, выделяются нормы: по содержанию — дефинитивные и регулятивные, по сфере применения — общие, специальные и исключительные, по степени обязательности — диспозитивные и императивные, по форме выражения правил поведения — управомочивающие, обязывающие и запрещающие <*>.

———————————

<*> См.: Курс советского гражданского процессуального права. В 2 т. Т. 1. М., 1981. С. 83 — 87.

Дефинитивные нормы относятся к общим нормам и устанавливают задачи и цели гражданского судопроизводства, формулируют принципы гражданского процесса и его институты, дают определения процессуальных понятий. Регулятивные же нормы содержат соответствующие правила поведения субъектов процесса.

По сфере применения общие нормы гражданского процессуального права относятся ко всему гражданскому судопроизводству, специальные нормы регулируют процессуальные отношения лишь на определенном этапе движения дела или в определенном виде судопроизводства, исключительные нормы, как правило, дополняют общие и специальные нормы и устанавливают изъятия из предусмотренных ими правил <*>.

———————————

<*> См.: Мельников А.А. Советский гражданский процессуальный закон. Вопросы теории гражданского процессуального права. М., 1973. С. 14 — 16.

Анализируя соответствующие нормы гражданского процессуального права, можно сделать вывод о том, что дефинитивные нормы являются общими не только по сфере применения (по этому признаку и регулятивные нормы могут быть общими), но и по содержанию и цели правового регулирования.

Так, целью регулятивных норм является установление правил поведения субъектов гражданского процесса в определенной типичной ситуации, причем требования этих правил могут распространяться лишь на отдельных участников рассмотрения дела. Например, требование о представлении в суд искового заявления с копиями по числу ответчиков распространяется лишь на истца и суд, на котором лежит обязанность контролировать соответствующие действия истца для обеспечения защиты законных прав и интересов ответчика, вытекающих из принципов состоятельности и равноправия сторон. В отличие от этого дефинитивная норма формулирует общее правило поведения, имеющее характер нормативного обобщения. Требование такой нормы не только действует на протяжении всего гражданского процесса, но и распространяется на всех участников процесса в том смысле, что использование и соблюдение ими своих прав и обязанностей не должно противоречить ее положениям.

Регулятивные нормы носят как бы подчиненный характер по отношению к дефинитивным нормам. Конкретизируя дефинитивные нормы, они всегда проникнуты их содержанием и целевыми установками. Цель регулятивной нормы не может противоречить цели дефинитивной нормы.

В механизме гражданского процессуального регулирования дефинитивная норма выполняет свою задачу в комплексе с регулятивными нормами, как бы дополняя их своим содержанием и сформулированной в ней целью. В связи с этим требует пояснения вопрос о том, почему цель нормы в механизме правового регулирования следует рассматривать как задачу.

Будучи элементом сложной многоуровневой системы — гражданского процессуально — правового механизма, — норма сама является системой более низкого уровня. Ее элементы (гипотеза, диспозиция, санкция) также имеют свои целевые установки — задачи, выступающие в качестве средства для достижения цели самой нормы. Эта цель проявляется по отношению к внешним правовым явлениям, не входящим в структуру нормы.

В науке существуют разные точки зрения о структуре норм гражданского процессуального права. Однако эти расхождения не имеют принципиального значения для выявления содержащихся в норме целевых установок.

Так, в структуру дефинитивных норм санкция непосредственно не включается, но цели этих норм всегда достигаются при их взаимодействии с другими гражданско — процессуальными нормами, в том числе имеющими санкцию. Для процессуальных норм вообще типично соотношение, при котором одна санкция обеспечивает несколько норм <*>.

———————————

<*> См.: Чечина Н.А. Основные направления развития науки советского гражданского процессуального права. Л., 1987. С. 72.

Вступая во взаимодействие с другими правовыми средствами в механизме гражданского процессуально — правового регулирования, норма данной отрасли права как система более низкого уровня приобретает роль элемента более сложной системы, и таким образом ее цель преобразуется в задачу, выступающую в качестве средства достижения более общей цели правового регулирования.

На необходимость рассмотрения правовых явлений с учетом дифференциации соответствующих подсистем на каждом уровне системы гражданского процессуального права обратил внимание В.М. Шерстюк при анализе данной отрасли как сложной многоуровневой системы <*>. Такой вывод справедлив и при анализе гражданского процессуального права в действии.

———————————

<*> См.: Шерстюк В.М. Система советского гражданского процессуального права. М., 1987. С. 38.

Сопоставление различных дефинитивных норм позволяет сделать вывод о том, что и сами они по уровню содержащихся в них обобщений различны. Поэтому целевые установки одних дефинитивных норм служат средством достижения цели других. Предельно общей в этом смысле является норма, формулирующая задачи и цели гражданского судопроизводства. Любая другая дефинитивная норма играет по отношению к ней подчиненную роль.

Так, чрезвычайно важную роль играют нормы, устанавливающие принципы гражданского судопроизводства: состоятельности, диспозитивности, равноправия сторон, осуществления правосудия судом и другие. Но все они в механизме гражданского процессуального регулирования служат лишь средством достижения общих целевых установок — правильного и своевременного рассмотрения и разрешения дела судом в целях защиты прав, свобод и охраняемых законом интересов граждан и организаций, охраны государственных и общественных интересов, укрепления законности и правопорядка, предупреждения правонарушений.

Общие, специальные и исключительные нормы гражданского процессуального права отличаются не только по сфере их применения, но и соответственно по сфере действия закрепленных в них целей. Различаются по целям также управомочивающие, обязывающие и запрещающие нормы. Однако все нормы данной отрасли права, независимо от возможной их классификации по каким-либо признакам, в конечном счете, являются средством достижения общих целевых установок гражданского судопроизводства.

Другим необходимым элементом механизма гражданского процессуального регулирования являются процессуальные юридические факты, выступающие в качестве связующего звена между нормами права и гражданскими процессуальными правоотношениями. Как и нормы права, они имеют очевидную целевую направленность, поэтому и здесь целевые установки играют определяющую роль.

В теории гражданского процессуального права существуют разные позиции относительно состава обстоятельств, выступающих в качестве процессуальных юридических фактов. Но представители всех позиций единодушны в том, что процессуальные действия (бездействие) субъектов гражданского процесса являются процессуальными юридическими фактами. Процессуальная же деятельность, как разновидность волевой сознательной деятельности человека вообще, не может не иметь цели.

Являясь по своему происхождению атрибутом сознания, целевые установки участников рассмотрения дела субъективны. Но при реализации предусмотренных процессуальными нормами субъективных прав и обязанностей участники процесса совершают соответствующие действия и в результате их объективируют свои целевые установки. Именно в таком качестве через процессуальные действия, являющиеся процессуальными юридическими фактами, они и входят в гражданский процессуально — правовой механизм.

Субъективные целевые установки участников рассмотрения дела могут не совпадать с целевыми установками, закрепленными в нормах гражданского процессуального права. Однако при нормальном развитии процесса такие установки не должны объективироваться в механизме гражданского процессуального регулирования через действия соответствующих субъектов, что связанно с двумя важными обстоятельствами.

Прежде всего, в качестве процессуальных юридических фактов могут выступать не любые действия участников рассмотрения дела, а лишь действия, направленные на реализацию субъективных прав и обязанностей, предусмотренных нормами процессуального права. Процессуальным юридическим фактом может быть и бездействие, но обязанности, от исполнения которых уклоняется участник процесса, также должны быть закреплены в нормах права.

Наличие пробелов в гражданском процессуальном праве не опровергает сказанного, поскольку их преодоление также происходит в рамках правового регулирования.

Другим обстоятельством является то, что рассмотрение гражданского дела невозможно без суда как органа правосудия, выполняющего в процессе руководящую, контролирующую и решающую роль. Поэтому поведение других участников рассмотрения дела само по себе не может влиять на развитие процесса. Для этого необходимы соответствующие действия суда как правоприменительного органа, которые реализуются в актах применения норм права.

Разумеется, что и у судей имеются свои субъективные установки, которые объективируются в результате их действий и должны совпадать с целевыми установками, закрепленными в нормах права. Если этого не происходит — налицо судебная ошибка.

К числу процессуальных юридических фактов относятся и события, но они могут влиять на развитие процесса лишь в совокупности с процессуальными действиями, прежде всего действиями суда. В этот сложный фактический состав могут входить и действия других субъектов, но без правоприменительного акта суда развитие процесса невозможно.

Утверждение об акте применения норм права требует уточнения, связанного с достаточно распространенным недостатком судебной практики, когда соответствующие действия суда не находят должного процессуального оформления. Например, нередко судьи не выносят определения о принятии искового заявления, хотя фактически принимают его к рассмотрению. Однако это означает не отсутствие акта применения норм права, а то, что он имел место, но не нашел должного процессуального оформления.

В научной литературе нередко высказывается точка зрения о том, что действия ординарных участников рассмотрения дела, а также события могут и без участия суда продолжать возникновение и развитие гражданских процессуальных отношений. Не вдаваясь в подробный анализ аргументации ее сторонников, следует заметить, что реальный процесс не позволяет найти хотя бы один бесспорный пример в подтверждение правильности этой позиции.

В частности, не является таким подтверждающим примером то обстоятельство, что некоторые процессуальные действия участников рассмотрения дела имеют характер одностороннего волеизъявления и суд не может отказать в его реализации, поскольку и в этом случае необходима санкция суда для возникновения и развития соответствующих процессуальных правоотношений.

Например, если суд, вопреки праву истца на соответствующее одностороннее волеизъявление, вынес определение о неприятии отказа от иска, то утверждение В.В. Яркова о том, что и такого рода процессуальный акт выступает в качестве юридического факта, завершающего фактический состав в рамках возникшего процессуального отношения, представляется совершенно правильным <*>. Однако, вопреки его выводу со ссылкой на данный пример, это как раз и подтверждает то, что без процессуального действия суда, независимо от содержания такого действия, невозможно возникновение и развитие гражданских процессуальных правоотношений.

———————————

<*> См.: Ярков В.В. Юридические факты в механизме реализации норм гражданского процессуального права. Екатеринбург, 1992. С. 19.

Так, если в нарушение права истца на обращение за судебной защитой судья выносит определение об отказе в принятии заявления, данным процессуальным актом он санкционирует возникновение и развитие (или прекращение) процессуальных отношений. У истца появляется право на обжалование определения в рамках процесса, возникшего в связи с подачей им заявления, независимо от содержания процессуальных правоприменительных действий суда. Но в случае отказа в принятии заявления путем его возвращения без вынесения определения, что нередко встречается в судебной практике, процессуальные отношения (в отличие от фактического принятия заявления и без соответствующего процессуального оформления) не возникают.

Обязательное наличие процессуальных действий суда в сложном фактическом составе, без которых невозможно возникновение и развитие процесса, играет чрезвычайно важную роль для достижения задач и целей судопроизводства, закрепленного в нормах гражданского процессуального права.

В случае, когда действия остальных субъектов процесса не отвечают этим целевым установкам, суд в соответствии со своими полномочиями обязан совершить процессуальные действия, направленные на устранение нарушения требований закона. Например оставить исковое заявление без движения, отказать в его принятии и возвратить истцу, отказать в удовлетворении ходатайства и т.д. Если же суд не выявил процессуального правонарушения или оставил его без внимания и санкционировал соответствующие действия участника рассмотрения дела, действия самого суда будут противоречить задачам и целям гражданского судопроизводства.

Для возникновения и развития процессуальных отношений по инициативе самого суда не требуется сложного фактического состава, но и здесь действия суда могут не соответствовать целевым установкам, закрепленным в нормах гражданского процессуального права.

В обоих этих случаях процессуальные юридические факты будут иметь характер дефектных, свидетельствующих о факте судебной ошибки, которая при наличии соответствующих полномочий может быть исправлена самим судом, допустившим ее, или вышестоящим судом <*>. Если же действия суда, препятствующие развитию процесса, не находят соответствующего процессуального оформления, они не могут являться процессуальными юридическими фактами и не входят в механизм гражданского процессуального регулирования.

———————————

<*> См.: Ярков В.В. Указ. соч. С. 10.

Такие действия суда всегда не соответствуют целевым установкам гражданского судопроизводства, но в рамках данного гражданского процесса нарушение может быть устранено лишь самим судом путем совершения надлежащих процессуальных действий. Например, в случае возвращения искового заявления без вынесения определения вышестоящий суд может устранить нарушение закона лишь путем внепроцессуального воздействия на судью либо путем рассмотрения жалобы на неправомерные действия судьи в рамках другого гражданского процесса.

Таким образом, возникновение, развитие и прекращение гражданских процессуальных правоотношений, которые также являются необходимым элементом механизма гражданского процессуального регулирования, невозможно без правоприменительной деятельности суда, независимо от того, предшествовали ей события или процессуальная деятельность других участников рассмотрения дела. Эти правоотношения имеют ярко выраженную целевую направленность, поскольку возникают и развиваются на основе норм гражданского процессуального права, а их содержанием является сознательная волевая деятельность суда и других участников процесса.

Проблеме правоотношений в науке гражданского процессуального права посвящено немало исследований, авторы которых высказывали различные мнения при их характеристике <*>. Не вдаваясь в анализ существующих разногласий относительно формы, содержания и объекта правоотношений, рассмотрим эти вопросы исключительно с точки зрения их целевой направленности, поскольку без целевых установок само существование правоотношений невозможно.

———————————

<*> См. например: Курс советского гражданского процессуального права. Т. 1. М., 1981. С. 197 — 206.

Объективно целевые установки гражданского судопроизводства выражены, прежде всего, в нормах гражданского процессуального права. Несмотря на наличие определенных пробелов в правовом регулировании процессуальных отношений, следует согласиться с преобладающей в науке точкой зрения, что гражданские процессуальные отношения могут существовать лишь в правовой форме. Связано это с тем, что обязательным субъектом гражданских процессуальных отношений является суд, а базой для преодоления пробелов в гражданском процессуальном праве является не субъективное усмотрение суда, а принципы, смысл и содержание самого права <*>.

———————————

<*> См.: Боннер А.Т. Применение нормативных актов в гражданском процессе. М., 1980. С. 66.

Не противоречит этому и то обстоятельство, что реально в качестве источника гражданского процессуального права выступает также правоположение судебной практики. Правила поведения участников гражданского процесса отражаются в постановлениях Пленума Верховного Суда РФ, в определениях вышестоящих судебных инстанций страны, и лишь затем это воспринимается в судебной практике. По существу, тем самым уточняются положения процессуальных норм. Однако вся эта деятельность также должна полностью соответствовать принципам, смыслу и содержанию самого гражданского процессуального права, которое нельзя сводить лишь к простой совокупности норм.

В теории процессуального права дискуссионным является вопрос о том, возникает ли при рассмотрении дела одно сложное процессуальное правоотношение или система правоотношений. Применительно к гражданскому процессу попытаемся рассмотреть этот вопрос путем анализа целевых установок гражданского судопроизводства.

Согласно ст. 2 ГПК общими задачами гражданского судопроизводства являются правильное и своевременное рассмотрение и решение гражданских дел, а общими конечными целями — защита нарушенных или оспариваемых прав, свобод и охраняемых законом интересов граждан и организаций, охрана государственных и общественных интересов, укрепление законности и правопорядка, предупреждение правонарушений. Эти общие целевые установки действуют на протяжении всего процесса — от возбуждения гражданского дела до исполнения судебного постановления. Именно в общих задачах и целях наглядно проявляется единство гражданского процесса.

Казалось бы, данное обстоятельство подтверждает позицию ученых, рассматривающих весь процесс по гражданскому делу в качестве сложного единого процессуального отношения. Однако нам представляется, что это не так.

Как уже отмечалось, каждая норма гражданского процессуального права, каждое процессуальное действие, выступающее в качестве процессуального юридического факта, имеют свои целевые установки. Такие же целевые установки имеют и конкретные процессуальные отношения, возникающие на основе норм данной отрасли права и в результате процессуальных юридических фактов. То обстоятельство, что, в конечном счете, они служат достижению общих задач и целей судопроизводства, лишь подтверждает единство гражданского процесса как сложной системы, в котором конкретные правоотношения выступают в качестве исходного элемента.

Если совокупность таких конкретных правоотношений классифицировать по правоприменительным циклам, то возможно выделение групп процессуальных правоотношений при рассмотрении дела судом первой инстанции, при рассмотрении дела судом кассационной инстанции и т.д. Поскольку каждый правоприменительный цикл состоит из стадий, возможно выделение группы конкретных правоотношений при возбуждении дела (вопроса), его подготовке и рассмотрении.

Целевые установки гражданского судопроизводства обусловливают и содержание гражданских процессуальных отношений, каковым большинство ученых справедливо считает процессуальные действия (бездействие) участников рассмотрения дела, выступающие одновременно в качестве процессуальных юридических фактов <*>. Поэтому все сказанное ранее о задачах и целях процессуальных юридических фактов относится и к содержанию гражданских процессуальных правоотношений.

———————————

<*> См., например: Ярков В.В. Указ. соч. С. 36.

С целевыми установками гражданского судопроизводства тесно связано и понятие объекта гражданских процессуальных правоотношений, вопрос о которых является одним из самых спорных в теории процессуального права <*>. Не анализируя подробно все точки зрения по этому вопросу, отметим лишь правильность, на наш взгляд, позиции тех ученых, которые полагают, что объектом процессуальных правоотношений является то, на что направлены поведение субъектов процесса и соответственно сами правоотношения <**>.

———————————

<*> См.: Курс советского гражданского процессуального права. Т. 1. С. 203 — 208.

<**> См., например: Зейдер Н.Б. Гражданские процессуальные правоотношения. 1965. С. 53; Щеглов В.Н. Гражданское процессуальное отношение. М., 1966. С. 20.

Если говорить о процессе в целом, то конкретное гражданское процессуальное отношение и любая их совокупность не могут быть не направлены, в конечном счете, на достижение общих целей гражданского судопроизводства. Эти цели и будут общим объектом для всего процесса по гражданскому делу, представляющему собой сложную систему конкретных процессуальных правоотношений, из которых он складывается.

Согласно ст. 2 ГПК общие конечные цели гражданского судопроизводства подразделяются на основные и дополнительные (факультативные). Поэтому возможно выделение основного общего объекта и факультативного общего объекта гражданских процессуальных правоотношений.

Так, защита прав, свобод и охраняемых законом интересов граждан и организаций, охрана государственных и общественных интересов будет основным общим объектом, а укрепление законности, правопорядка и предупреждение правонарушений — факультативным общим объектом гражданских процессуальных правоотношений.

Здесь нетрудно заметить определенное противоречие. С одной стороны, общие конечные цели гражданского судопроизводства не могут не входить в гражданские процессуальные правоотношения и механизм гражданского процессуального регулирования. С другой стороны, они выступают и в качестве внешнего для них правового явления, поскольку сами правоотношения и гражданский процессуально — правовой механизм предназначены именно для достижения конечных целей судопроизводства. Однако это противоречие кажущееся.

Норма гражданского процессуального права, формулирующая конечные цели судопроизводства, является дефинитивной и предельно общей. Свою задачу она может выполнять лишь в комплексе с регулятивными нормами, через которые конечные цели и включаются в правоотношения и механизм правового регулирования данной отрасли права. Если же конечные цели рассматривать как общий объект гражданских процессуальных правоотношений безотносительно к задачам правового регулирования конкретных отношений субъектов процесса, то они будут выглядеть как внешнее явление по отношению к правоотношениям и механизму гражданского процессуального регулирования.

Конечные цели судопроизводства, как общий объект гражданских процессуальных правоотношений, нельзя достичь без выполнения процессуальных задач, которые выступают в качестве нормативно закрепленного средства их достижения и непосредственно входят в структуру правоотношений и, следовательно, в гражданский процессуально — правовой механизм.

Для гражданского процесса в целом таким нормативно закрепленным средством достижения конечных целей судопроизводства являются сформулированные в ст. 2 ГПК задачи правильного и своевременного рассмотрения и разрешения дела. По своей сути эти задачи являются промежуточными процессуальными целями, на их достижение также направлены гражданские процессуальные правоотношения и поведение участников рассмотрения дела. Следовательно, правильное и своевременное рассмотрение и разрешение дела также будет объектом гражданских процессуальных отношений, который в силу общности названных задач может быть назван общим объектом.

Вместе с тем следует учитывать, что правильное и своевременное рассмотрение дела нужно субъектам процесса не само по себе, а именно как средство защиты прав и достижения других целей судопроизводства. Поэтому обнаруживается общность этого объекта с гражданскими процессуальными правоотношениями более низкого уровня.

Свой особенный объект гражданских процессуальных правоотношений возможно выделить в любом правоприменительном цикле, институте, на любой стадии, и он всегда будет за пределами соответствующей группы правоотношений механизма гражданского процессуального регулирования данных цикла, стадии, института.

Каждое конкретное правоотношение направлено на достижение какой-либо процессуальной цели, которая и будет являться специальным, единичным объектом этого правоотношения. Именно эта цель представляет для них тот интерес, ради которого и совершается процессуальное действие, составляющее содержание правоотношения.

Важным элементом механизма гражданского процессуального регулирования является правосознание, которое, с одной стороны, в процессе правотворческой деятельности объективируется в нормах гражданского процессуального права, а с другой — выступает в качестве субъективной базы их реализации. С помощью правосознания участники рассмотрения дела познают, оценивают и контролируют свое поведение через призму требований, выраженных в праве. При этом правовые предписания, целевые установки гражданского судопроизводства выступают для них в качестве объективного критерия для сознательной регуляции своей процессуальной деятельности, направленной на достижение желаемого ими результата.

В тех случаях, когда целевые установки судопроизводства правильно осознаются и претворяются в поведении участников рассмотрения дела, их процессуальная деятельность становится объективно целесообразной. Однако различие интересов ординарных субъектов процесса, не всегда высокий уровень их правосознания не способствуют объективной целесообразности процессуальной деятельности. В связи с этим важную регулирующую роль играет правосознание судей.

Определяющая регулирующая роль правосознания судей связана с его достаточно высоким уровнем, позволяющим правильно понять, оценить и соотнести действия суда и других субъектов процесса с целевыми установками гражданского судопроизводства. У судей должна отсутствовать личная заинтересованность в исходе дела. Суд, являясь органом государственной власти, осуществляющим правосудие, должен контролировать поведение всех других участников рассмотрения дела. Без правоприменительного акта суда невозможно возникновение и развитие процесса.

При более глубоком анализе механизма гражданского процессуального регулирования в нем можно выделить и другие элементы. Однако и характеристика приведенных здесь основных его элементов дает основания для вывода об определяющей роли целей и задач судопроизводства при регулировании гражданских процессуальных отношений.