Проблемы применения и исполнения лишения свободы до шести месяцев в СИЗО

04-03-19 admin 0 comment

Зубова А.О.
Общество и право, 2010.


Статья посвящена проблемам, возникающим в процессе исполнения и отбывания наказания в виде лишения свободы в следственном изоляторе. К таким проблемам можно отнести: отсутствие процедурного регламента реализации этой нормы; слабая компетентность администрации и персонала СИЗО в проблемах правового регулирования исполнения лишения свободы; смешивание функций организации заключения подследственных и уголовно-исполнительной деятельности в отношении осужденных.

Ключевые слова: «краткосрочное» лишение свободы, осужденные, исполнение наказания, следственные изоляторы, законодательство, исправительные учреждения.

The article is devoted to the problems which are common for the process of execution and serving punishment in the form of deprivation of freedom in the investigative isolation cell. To these problems one can refer: absence of procedure regalement of these norms realization; administration and investigative isolation cell staff poor competence in the questions of legal regulation of deprivation of freedom execution; functions confusion of persons under investigation imprisonment and criminal executive activity with respect to the convicted.

Key words: short-term imprisonment, remand prison, legislation, corrections.

Гуманизация в сфере реализации уголовной ответственности и наказания, как направление политики государства, достаточно четко прослеживается при применении такой меры государственного принуждения, как лишение свободы. Советское карательное наследие, именно в этом направлении уголовной юстиции было значительно деформировано, — в нем менее всего обеспечивались права человека [3]. Этот негатив проявлялся не только в законодательстве, в системе правосудия, в деятельности органов следствия, прокуратуры, но особенно в характере и содержании организации исполнения наказания, прежде всего в системе исправительных учреждений. Эти негативы не преодолены и до настоящего времени, так как отчасти воспроизводятся прежними учреждениями Уголовно-исполнительной системы [8].

Основные направления совершенствования механизма юстиции и правосудия в настоящее время и на перспективу обозначены Президентом России Д.А. Медведевым. На Всероссийском съезде судей, проходившем 02.12.2008 в Москве, им было отмечено: «Я согласен с тем, что нужно ограничить применение лишения свободы и достаточно широко использовать административные меры наказания» и предложил «обобщить практику и подготовить предложения по совершенствованию законодательства в этой сфере» [6]. Также он заявил, что поддерживает идею об отказе от меры в виде лишения свободы, если речь не идет о человеке, совершившем деяние «высокой степени общественной опасности» [6].

Что касается ныне действующей системы исправительных учреждений, то признано целесообразным вернуть ее в прежнее состояние, то есть отказаться от исправительных колоний. Основным видом мест изоляции осужденных должны стать тюрьмы и колонии-поселения [6].

В отношении проблемы применения краткосрочного лишения свободы, учитывая объективный характер этого социального и организационно-правового явления, оно будет не только иметь место в механизме уголовной юстиции, но и занимать свое вполне определенное место. Не замечать этого — значит игнорировать не только это важное направление работы с осужденными, но и в целом не исключать из процедуры применения и исполнения лишения свободы серьезные негативы, связанные с необходимостью учета новых оценок и подходов в проявлении изоляции, как меры уголовно-правового принуждения. Этот наш вывод также находит подтверждение в позиции председателя Верховного Суда РФ В. Лебедева о применении судами лишения свободы на краткие сроки. Он в частности отметил: «…необходимо также снять введенные в 1973 году на волне критики судов в либерализме нижние пределы наказаний по ряду статей, что позволит судам шире применять более низкие сроки наказания» [4]. За «снижение так называемых нижних порогов санкций за те или иные преступления» высказался Министр юстиции Российской Федерации А.В. Коновалов [3].

Поэтому мы считаем, что в комплексе указанных мер по реформированию механизма уголовной юстиции неотъемлемым и самостоятельным звеном будет оставаться применение и исполнение наказания в виде лишения свободы на краткие сроки. В целом сам уголовный закон уже с 2003 г. позволяет применение лишения свободы, начиная от 2 месяцев, а при замене других видов наказаний на лишение свободы срок изоляции осужденных может быть и менее 2 месяцев.

Изменения в руководстве и аппарате Федеральной службы исполнения наказаний России, которые были осуществлены в 2009 г., можно считать началом коренного реформирования УИС [1]. Новый директор ФСИН России А.А. Реймер уже в первых публичных заявлениях в сентябре 2009 г. отметил: осужденные к лишению свободы «будут отбывать наказание в тюрьмах и колониях-поселениях. Вероятно, тюрьмы будут подразделяться на два основных вида в расчете на преступников-рецидивистов и лиц, осужденных к лишению свободы впервые. Для осужденных к пожизненному лишению свободы будут созданы отдельные тюрьмы» [3].

Однако этот вектор уголовной и уголовно-исполнительной политики поддержан не всеми. Причиной тому не содержание реформ, а ее несвоевременность. Так представитель Конституционного суда РФ в Общественной палате России Овчинский В.С. считает, что в условиях глобального финансово-экономического кризиса гуманизация уголовно-правовой системы обернется глобальным ростом преступности [2].

Действительно, экономический кризис даст определенный криминальный импульс, как результат обострения социальных отношений. Тем не менее, подготовительную организационную работу поэтапно можно начинать уже в настоящее время. Мы имеем ввиду выработку концептуальных подходов, научные проработки отдельных вопросов, формирование общественного мнения, подготовку проектов нормативно-правовых актов, совершенствование действующего законодательства и форм работы применительно действующих учреждений УИС.

Переход на тюремную систему исполнения лишения свободы, видимо, не снимет проблему исполнения этого вида наказания следственными изоляторами и в частности в отношении той части осужденных, чей срок не превышает шести месяцев. Тем более сейчас изучается вопрос о создании двух видов таких учреждений с разным уровнем обеспечения изоляции и охраны для подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений различного характера и степени общественной опасности.

Оценивая применение указанной нормы, следует отметить, что практика оставления данной категории осужденных в СИЗО складывается довольно своеобразная: не во всех регионах руководствуются ею, там, где применяется, то ограниченно. По состоянию на 01.08.2007 лиц указанной категории содержалось в СИЗО 280 человек.

О том, что работа данной нормы не была должным образом обеспечена, свидетельствует такой факт, что «сбор и обобщения сведений о движении осужденных, срок лишения которых не превышает шести месяцев, оставленных в СИЗО для отбывания наказания, в Управлении следственных изоляторов и тюрем ФСИН России начат только в 2007 г. [10]. В связи с чем возникает вопрос, почему же контроль и учет такой работы не был организован с 2003 г. — с момента внесения соответствующих изменений в УИК РФ. Вместе с тем следует отметить, что исполнение лишения свободы в отношении «краткосрочников» в СИЗО имело место и до 2003 г., то есть востребованность в урегулировании подобных отношений существовала и раньше. Подтверждением тому может служить дело «Новоселов (Novoselov) против Российской Федерации» (Жалоба N 66460/01) [11], рассмотренное в Европейском суде по правам человека.

Думается, что, желая легализовать «сложившуюся практику», законодатель и ввел указанную норму в УИК РФ, без достаточного ее согласования с нормами ст. ст. 56 и 58 УК РФ и ч. 1 ст. 392 УПК РФ, оставив также ряд не решенных вопросов правового и организационного характера:

— если это право осужденного быть оставленным в СИЗО, то каков должен быть механизм его реализации?

— если это право администрации СИЗО, то каковы основания для принятия такого решения либо отказа в нем и обжалования такового?

— не определена и не прослеживается роль Прокуратуры РФ за применением данной нормы.

«Слабое» применение нормы ч. 1 ст. 74 УИК РФ возможно, это результат ведомственного блокирования данного направления работы. Мы уже отметили, что она применяется не во всех регионах страны, а там, в которых она применяется, то в этой работе задействованы не все территориальные следственные изоляторы. Думается, общую оценку этому направлению работы должно дать руководство ФСИН РФ и Прокуратура РФ, так как эта норма важная в системе прав и интересов осужденных к лишению свободы.

С учетом складывающейся, возможно деформированной практики оставления осужденных-краткосрочников в СИЗО нельзя не сказать о том, что, на наш взгляд, не выгодно специально создавать условия содержания для указанной категории лиц. Более целесообразно по экономическим соображениям содержать в СИЗО «краткосрочников» на территории, предназначенной для размещения осужденных из отряда хозобслуги, выделив их в отдельный отряд. По состоянию на 01.08.2007 количество лиц, состоящих в отрядах хозяйственного обслуживания в СИЗО, насчитывалось 10152 человек [10]. Думается, что содержание осужденных, чей срок не превышает шести месяцев в условиях, созданных для лиц, оставленных в СИЗО для хозобслуги, будет подходить для рассматриваемой нами категории, так как в соответствии с ч. 3 ст. 77 УИК РФ осужденные, оставленные в следственном изоляторе или тюрьме для выполнения работ по хозяйственному обслуживанию, содержатся в незапираемых общих камерах отдельно от иных лиц на условиях, предусмотренных УИК РФ для исправительных колоний общего режима, и пользуются правом ежедневной прогулки продолжительностью два часа.

Судя по тому, что осужденные из отряда хозобслуги остаются отбывать наказание в СИЗО с решения начальника, то и «краткосрочники» должны получить такое решение. Юридическим документом, в соответствии с которым осужденный оставляется для отбывания лишения свободы, является приказ начальника следственного изолятора. Вместе с тем нельзя не отметить, что в данной ситуации возникает противоречие между правоприменительными актами разного уровня: приговором суда и приказом начальника СИЗО. В соответствии с уголовно-процессуальным законодательством суд определяет вид исправительного учреждения, где должен отбывать лишение свободы осужденный, решение это фиксируется в приговоре суда [9].

В соответствии с конституционным принципом обязательности судебных решений приговор суда подлежит обязательному исполнению, если же такое не происходит, то наступают определенные правовые последствия.

Таким образом, процедура оставления осужденного для отбывания лишения свободы должна быть судебной. При изъявлении желания осужденного быть оставленным в следственном изоляторе администрация такового должна обратиться в суд в порядке требования нормы ст. 397 УПК РФ. Однако в эту статью в ч. 3 — об изменении вида исправительного учреждения, назначенного по приговору суда осужденному к лишению свободы, в соответствии со статьями 78 и 140 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации, необходимо внести изменения. После слова «статьями» вставить «ч. 1 ст. 74 УИК РФ». Только при наличии судебного решения оставление осужденного в следственном изоляторе будет законным, соответствовать воле осужденного и служить основанием для его исполнения данным видом учреждения УИС.

Норма ч. 1 ст. 74 УИК РФ является исходным правовым началом для своеобразного направления деятельности УИС и в частности следственных изоляторов по реализации не только указанного «права» осужденных. Тем самым реализация этой нормы объективирует функционирование сложного и специального комплекса организационных, правовых, практических мер в уголовно-исполнительной системе, то есть целого самостоятельного направления деятельности. Однако для этого требуется теоретическое осмысление и оценка самой проблемы: политико-организационный аспект законодательного уточнения статуса осужденных в условиях их пребывания в строгой изоляции, специализации деятельности СИЗО по исполнению наказания.

Для того, чтобы иметь право отбывать данный вид наказания в СИЗО, необходимо наличие двух оснований (условий):

срок лишения свободы, назначенный судом, не должен превышать шести месяцев;

наличие на то воли осужденного, выраженной в письменной форме (заявление на реализацию такого права).

В связи с тем, что законодатель не выделил иных условий, можно предположить, что на реализации такого права не должны влиять иные обстоятельства (болезнь, негативное поведение осужденного, возрастные особенности и др.). Поэтому мы не можем поддержать авторов, полагающих, что такое право может быть предоставлено еще с учетом дополнительных критериев, свидетельствующих «о том, что осужденный не представляет собой общественной опасности и не повлияет негативно на оперативную обстановку в следственном изоляторе» [12]. Мы исходим из того, что оставление осужденного в СИЗО для отбывания наказания не представляет собой льготу, дополнительные блага или преимущества. Единственно, что осужденный может получить в «обмен» на возможность быть ближе к дому — это более строгая изоляция, усиленный надзор, сужение возможности личного проявления.

По сроку наказания законодатель дифференцировал осужденных к лишению свободы на тех, которые имеют право отбывать наказание в следственном изоляторе, и тех, которые таким правом не наделены. Такой срок в приговоре суда не должен превышать шести месяцев.

Контингент осужденных краткосрочников довольно сложный. Основную их часть составляют лица либо слабо социально-адаптированные, либо имеют стойкую антиобщественную ориентацию. В силу кратковременности их пребывания в изоляции с ними не практически возможности организовать эффективную ресоциализационную работу. Следовательно, в отношении осужденных краткосрочников определяющей целью исполнения лишения свободы является предупреждение с их стороны совершения новых преступлений.

Проблема выделения из общей массы осужденных специфической группы лиц с краткими сроками лишения свободы — это не только вопрос оценки эффективности исполнения данного вида наказания. В этой проблеме при отсутствии в настоящее время развитой системы специализированных учреждений социальной, медицинской, психолого-реабилитационной помощи осужденным и иным гражданам, испытывающим социальную беспомощность или деградацию, есть и другие важные моменты реализации принципов уголовной ответственности и наказания, обеспечения задач правосудия и уголовно-правового воздействия на преступность. Ведь краткосрочное лишение свободы нередко оказывается единственной реально возможной формой реализации уголовной ответственности в отношении десоциализированной категории лиц [5].

Другим условием оставления осужденного отбывать лишение свободы в СИЗО является наличие письменного согласия осужденного. Для реализации указанного условия необходимы определенные действия со стороны администрации СИЗО. Для того, чтобы осужденный мог реализовать свое «право» на отбывание лишения свободы в следственном изоляторе, администрация учреждения должна известить осужденных о том, что у них есть такая возможность. Однако, проводя исследование среди осужденных, мы выяснили, что только до 20% опрошенных лиц администрация доводила содержание ч. 1 ст. 74 УИК РФ. На наш взгляд, не разъяснение содержание данной нормы о возможности отбывать лишение свободы в СИЗО следует расценивать как грубое несоблюдение прав осужденных и нарушение законности. Опять-таки в основе этого лежат:

отсутствие процедурного регламента реализации этой нормы;

слабая компетентность администрации и персонала СИЗО в проблемах правового регулирования исполнения лишения свободы;

смешивание функций организации заключения подследственных и уголовно-исполнительной деятельности в отношении осужденных.

Для того чтобы дать согласие на отбывание своего наказания в СИЗО, необходимо желание осужденного. Результаты нашего исследования показывают, что 70% осужденных заявили, что не желают отбывать «краткосрочное» лишение свободы в СИЗО. Из них 40% мотивировали свой ответ тем, что степень репрессивности в следственном изоляторе выше, чем в колонии общего режима. Другими мотивами были следующие: отсутствие работы, «пока будет смена обстановки — истечет срок наказания». Однако 30% осужденных все же желают отбывать наказание в СИЗО, подтверждая свое желание тем, что лучше быть ближе к дому.

Говоря о нежелании отбывать лишение свободы в СИЗО, нельзя не сказать о причинах его возникновения. Дело в том, что в некоторых СИЗО сотрудники администрации по объективным и субъективным причинам допускают подмену одной категории осужденных другой, предлагая «краткосрочникам» отбывать наказание в отрядах по хозяйственному обслуживанию. Для многих осужденных такой труд считается неприемлемым, именно по этому они и отказываются от данного им права. Такое положение дел не допустимо, ведь в законе четко проводится разграничение лиц, отбывающих наказание в СИЗО, на осужденных из по хозяйственному обслуживанию СИЗО и осужденных «краткосрочников». Это различные категории осужденных по правовому статусу и содержанию работы с ними.

В свете вышесказанного хочется отметить, что от привлечения осужденных к работам по хозяйственному обслуживанию нужно уходить. Но без действенных мер со стороны государства эту проблему не решить.

Особенно хотелось обратить внимание на то, что по нашему мнению, необходимо на законодательном уровне предусмотреть обратный процесс переезда «краткосрочника» из исправительного учреждения в СИЗО. То есть если лицо было отправлено отбывать наказание в колонию и у него возникло желание вернуться обратно в следственный изолятор, государство должно дать ему такую возможность, так как закон не двусмысленно предусмотрел отбывания лишения свободы помимо прочего в СИЗО. Причины возникновения желания, на наш взгляд, могут быть различными, начиная от неинформированности в СИЗО о указанном праве, а в колонии — получение такой информации, а также в порядке «протеста» против условий содержания в исправительной колонии. Кроме того, необходимо организовать процесс возвращения очень четко и быстро по времени, так как срок наказания очень мал.

Следует отметить, что оставление и отбывание в СИЗО осужденных к лишению свободы — неординарная и пока не основанная на приговоре суда увеличивающая объем правоограничений мера принуждения, которая требует своего усовершенствования.

Литература

1. Указ Президента РФ от 03.08.2009 N 899 «О назначении Директора Федеральной службы исполнения наказаний России» // Собрание законодательства Российской Федерации. 10 августа 2009. N 32. ст. 4017.

2. В КС портив гуманизации уголовно-правовой системы: в условиях кризиса это повлечет рост преступности [Электронный ресурс] // Режим доступа: www.newsru.com. Загл. с экрана.

3. Вступительное слово Министра юстиции Российской Федерации А.В. Коновалова на научно-практической конференции по вопросам реформирования Уголовно-исполнительной системы (г. Москва, 10 сентября 2009 г.): Реформирование уголовно-исполнительной системы: теоретический проект / Под общ. ред. А.А. Реймера. М.; Рязань: Академия ФСИН России, 2009. С. 6; Доклад директора ФСИН России А.А. Реймера на научно-практической конференции по вопросам реформирования Уголовно-исполнительной системы (г. Москва, 10 сентября 2009 г.). Там же. С. 14.

4. Лебедев В. Медведев Д.А. предлагает ограничить практику применения такой формы наказания, как лишение свободы [Электронный ресурс] // Режим доступа: http:// www.interfax-russia.ru/ r/ B/ eventday/ 486.html?id_issue= 12194831. Загл. с экрана.

5. Маликов Б.З. Лишение свободы в политике наказания и законодательстве России. Самара: Самарский юридический институт Минюста России, 2003. С. 33.

6. Медведев Д.А. Стенографический отчет о заседании президиума Государственного совета «О состоянии уголовно-исполнительной системы Российской Федерации». Вологда, 2009. С. 22. [Электронный ресурс] // Режим доступа http:// archive.kremlin.ru/ text/ appears/ 2009/ 02/ 212845.shtml. Загл. с экрана.

7. Медведев Д.А. предлагает ограничить практику применения такой формы наказания, как лишение свободы [Электронный ресурс] // Режим доступа: http:// www.interfax-russia.ru/ r/ B/ eventday/ 486.html?id_issue= 12194831. Загл. с экрана.

8. Мы имеем в виду функционирование следственных изоляторов и исправительных учреждений, как основной составной части УИС. Уголовно-исполнительная система (УИС). См.: Закон Российской Федерации «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы» // Ведомости съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации. 1993. N 33. Ст. 1316.

9. Нечаева Е.В. Организационно-правовые аспекты исполнения наказания в отношении осужденных, содержащихся в следственных изоляторах: Дис. … канд. юр. наук. Самара, 2007. С. 65.

10. Ответ на запрос в ФСИН России // N 10/6/2-716 от 13.08.2007.

11. Постановление Европейского суда по правам человека от 2 июня 2005 г. Дело «Новоселов (Novoselov) против Российской Федерации» (жалоба N 66460/01) (Первая секция) // Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. N 10/2005.

12. Уголовно-исполнительный кодекс Российской Федерации (официальный текст в последней редакции): Постатейный научно-практический комментарий / Под общей ред. А.С. Михлина, В.И. Селиверстова. Изд-во: Агентство (ЗАО) «Библиотечка «Российской газеты», 2004. Ст. 77.