Особое место и особая роль экологического права в правовой системе России

04-03-19 admin 0 comment

Бринчук М.М.
Экологическое право, 2010.


В статье исследуются проблемы места экологического права в правовой системе, доминирования норм экологического права над нормами других отраслей и согласованности правовой системы в целом.

Ключевые слова: экологическое право, эколого-правовой механизм.

The article studies the problems of place of environmental law in legal system, domination of norms of environmental law over the norms of other branches and coherence of legal system as a whole.

Key words: environmental law, environmental-law mechanism.

Основания исследования вопроса.

Имеется ряд теоретических и практических оснований для исследования вопроса о месте экологического права в правовой системе. Одно из них, может быть, наиболее важное — выявление специфических черт, признаков, характеристик экологического права в правовой системе России и на этом научном критерии — реализовать потребность в разработке основы его «партнерских» отношений с другими отраслями и адекватно «вписать» экологическое право в правовую систему. Другое основание связано с масштабным, системным кризисом, включая экологический и правовой, поразившим не только российское общество и государство, но и весь современный мир, для преодоления которого требуется обновленное мировоззрение, в том числе правовое, и само право. С учетом достижений и потерь предшествующего этапа общественного развития необходимо сформулировать экологическую составляющую нового мировоззрения, что представляется исключительно важным и безальтернативным для преодоления всех кризисов, поразивших современное общество. Адекватное конструирование и последовательная реализация экологического права наряду с другими отраслями призваны послужить эффективным средством преодоления кризиса.

И наконец, третье основание связано с притязаниями представителей науки публичного и частного права на экологическое право, а во многих случаях — и необоснованной интервенцией гражданского законодательства в экологическое, в природоресурсное <1>.

———————————

<1> Так, при утверждении на ученом совете авторитетного юридического института темы диссертации «Государственное управление охраной недр» по специальности «Природоресурсное право; аграрное право; экологическое право» ученый-административист заявил, что это тема административного права. Тема не была утверждена. В другом случае ученый-цивилист заявил о поглощении в будущем земельного права гражданским правом. Посягательство на экологическое право проявилось и в попытке исключить из федерального компонента государственного образовательного стандарта курсы земельного и экологического права. См.: Голиченков А.К. Экологическое право: в поисках современной методологии // Актуальные проблемы развития экологического права в XXI веке / Отв. ред. М.М. Бринчук, О.Л. Дубовик // Труды Института государства и права РАН. 2007. N 5. С. 21.

Встает, в частности, как серьезный и вопрос о защите самостоятельности экологического права. Как справедливо пишет М.И. Васильева, «эколого-правовая наука длительное время пребывает в положении «обороняющегося», что подтверждается продолжающейся популярностью обсуждений, связанных так или иначе с отраслевым самоутверждением» <2>. Вполне разделяю оптимизм М.И. Васильевой по поводу перспектив эколого-правовой науки, которая «в ближайшем будущем может сделать значительный шаг вперед, если сумеет подняться над обсуждением исключительно внутриотраслевых тенденций развития» <3>.

———————————

<2> Васильева М.И. К экологическому правопониманию (аксиологические аспекты) // Экологическое право России. Сборник материалов научно-практических конференций. Юбилейный выпуск. Т. 2. М., 2004. С. 588.

<3> Там же. С. 587.

Но «защита» самостоятельности экологического права, и дело тут совсем не в удовлетворении профессиональных амбиций, — частная на современном этапе задача, и не самая важная в целом. В общеправовом контексте более важно определить место экологического права в правовой системе, предложить принципы «партнерства» отраслей и доминирования норм экологического права над нормами других отраслей. В условиях эффективного общественного развития главное — на основе закономерностей действенного функционирования права создать правовые механизмы, реализация которых обеспечит достижение целей поддержания и восстановления благоприятного состояния окружающей среды.

Вопрос о месте экологического права в правовой системе во многом и обоснованный, и своевременный. «Сегодняшняя ситуация в России не имеет аналогов в ее прошлой истории и потому требует особой осторожности, ответственности, взвешенности суждений и действий. Мы находимся на таком этапе, когда старое уже разрушено, а новое еще не сформировалось» <4>. Это — время не только формирования новой правовой системы, осуществления ориентированных на восстановление и поддержание экологического благополучия государственных реформ, но и решения более сложной и, может быть, наиболее важной задачи — формирования нового мировоззрения, в том числе правового. Своевременность исследования научно обоснованного определения места экологического права обусловлена и необходимостью учета, и такой специфической чертой этой молодой и в то же время жизненно важной отрасли, как чрезвычайная интенсивность развития <5>.

———————————

<4> Россия в глобализирующемся мире: мировоззренческие и социокультурные аспекты. М.: Наука, 2007. С. 29.

<5> См.: Дубовик О.Л. Экологическое право: Учебник. 3-е изд. М.: Проспект, 2009. С. 16.

Экологическое право — публичное право.

Специфика, сложность, разнообразие и исключительная важность отношений в сфере взаимодействия общества и природы предопределили в свое время потребность в самостоятельном правовом регулировании экологических отношений в рамках отдельной отрасли права и в создании развитого и эффективного, весьма сложного по структуре, специфического эколого-правового механизма.

Экологическое право — одна из новых отраслей в правовой системе Российской Федерации. Экологическое право — самостоятельная комплексная, нетрадиционная отрасль в отличие от гражданского, уголовного, административного, трудового права. Его, может быть, самая существенная общественно значимая характеристика — как никакая другая отрасль, экологическое право регулирует отношения, повседневно затрагивающие наиболее жизненно важные интересы каждого человека, удовлетворяемые за счет дарованных Богом и потому бесценных и вечных ресурсов природы, о чем человек даже не задумывается в обыденной жизни.

Обоснованные ответы на поставленные выше вопросы о месте экологического права в правовой системе возможно найти в современной общей теории права о структуре правовой системы. В литературе высказаны суждения авторитетных ученых в области публичного и частного права относительно признаков той и другой семьи, а также места в них экологического и земельного права. Так, по мнению Ю.А. Тихомирова, к публичным относятся интересы экологического благополучия <6>. Так как экологическое право направлено преимущественно на обеспечение экологического благополучия, в этой мере оно относится к публичному.

———————————

<6> См.: Тихомиров Ю.А. Публично-правовое регулирование: динамика сфер и методов // Журнал российского права. 2001. N 5. С. 4 — 6.

Вопрос о преимущественной принадлежности экологического, в том числе и природоресурсного, права по объективным признакам публичному праву теоретически и практически весьма значим. Его значимость особенно видна с учетом природы и сущности публичного и частного права. Различие между ними было хорошо показано Р. Иерингом: «В то время как юридическое осуществление публичного… права приняло форму обязанности государственных учреждений, осуществление частного права имеет форму права частных лиц, т.е. предоставлено исключительно их инициативе и самостоятельности. В первом случае юридическое осуществление закона зависит от того, что учреждения и чиновники государства исполняют свои обязанности, а во втором от того, что частные лица отстаивают свое право» <7>. Обеспечение благоприятной окружающей среды, интересов экологического благополучия — обязанность государства, осуществляемая в рамках его экологической функции.

———————————

<7> Иеринг Р. Борьба за право. М., 1901. С. 39.

Факторы, определяющие особое место и особую роль экологического права в правовой системе России.

По объективным признакам и основаниям экологическое право занимает в правовой системе особое место. Его особость предопределена уже тем, что человек — биосоциальное существо и как объект общественных отношений, регулируемых правом, обитает одновременно в двух системах, мирах — природном и социальном. При этом природный мир, подчеркнем, развивающийся по собственным, объективным законам, является жизненно важным фактором развития общества, служит основой жизни и деятельности людей (ст. 9 Конституции Российской Федерации <8>). Все другие отрасли права созданы преимущественно для регулирования отношений по поводу социальной среды. И лишь экологическое право всей своей сутью ориентировано на природный мир человека, на поддержание или восстановление его благоприятного состояния, на сохранение «основы жизни и деятельности народов», на обеспечение интересов экологического благополучия. Природа и ее отдельные компоненты — главный и единственный объект общественных отношений, регулируемых нормами экологического права <9>.

———————————

<8> См.: Конституция Российской Федерации. Принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 г. По сост. на 30 декабря 2008 г. N 7-ФКЗ // Российская газета. N 237. 1993. 25 декабря.

<9> С точки зрения международного права окружающей среды особость экологического права проявляется и в глобальности масштаба. Природа, являющаяся объектом экологических отношений, не признает государственных границ. Очевидно, что с учетом взаимосвязей и взаимообусловленности явлений и процессов в природе, существующих объективно, многие экологические проблемы могут успешно решаться только на международном уровне. Как пишет О.Л. Дубовик, «глобальность и значимость экологического права в современном мире — пожалуй, важнейшие его характеристики». См.: Дубовик О.Л. Экологическое право: Учебник. 3-е изд. М.: Проспект, 2009. С. 16.

В теории и философии права всегда признавалось влияние природы, природного фактора на право и его развитие. Хотя при этом важно подчеркнуть, что влияние природного фактора реально отражалось в нем далеко не адекватно его роли и значению в жизни и развитии общества.

Так, академик В.С. Нерсесянц подчеркивал существенную роль природы в историческом процессе и развитии права <10>.

———————————

<10> См.: Нерсесянц В.С. Философия права. М., 1997. С. 40.

Большое внимание в общей теории права вопросам природы уделяет член-кор. РАН Г.В. Мальцев, выражая при этом ориентированные в будущее прогрессивные как общетеоретические, так и мировоззренческие идеи. По его убеждению, право не должно быть исключением из физической картины мира, его надо понять и объяснить как естественный (естественно-исторический) факт, объективный по характеру и происхождению, как систему, управляемую в соответствии с его собственными природными, объективными законами. Юристы Нового времени убеждены, что за всякой законодательной формулой стоит объективность фактов и закономерностей, которая с помощью науки и научной методологии переходит в область субъективного, точнее — субъективно-рационального <11>.

———————————

<11> См.: Мальцев Г.В. Развитие права: к единению с разумом и наукой. М., 2005. С. 57.

По мнению О.В. Мартышина, «связь государства с природой… несомненна и заслуживает внимательного изучения. Но ее не следует мистифицировать и абсолютизировать, как делали многие представители геополитики и евразийства» <12>. В другой работе О.В. Мартышин по-иному выразил связь права с природой: «В своей основе нормативное регулирование — это способ выживания общества в условиях непрекращающейся борьбы с природой и друг с другом» <13>.

———————————

<12> Теория государства и права: Учебник / Под ред. О.В. Мартышина. М.: Норма, 2007. С. 100 — 101.

<13> См.: Теория государства и права: Учебник для вузов / Под ред. О.В. Мартышина. М., 2005. С. 196.

Отметим также позицию Монтескье о факторах, определяющих характер законов, которые «должны соответствовать физическим свойствам страны, ее климату… качествам почвы… образу жизни народов… степени свободы…» <14>.

———————————

<14> Монтескье Ш. Избр. произв. М., 1955. С. 159.

Имеет, однако, объективные основания иной подход к оценке влияния природного фактора на право. Это влияние важно рассматривать с двух точек зрения. Первая касается того, о чем писал Монтескье: о соответствии законов «физическим свойствам страны, климату и качествам почвы…».

Вторая точка зрения, думается, еще более важная для права, наилучшим образом выражена в Конституции Российской Федерации: земля и другие природные ресурсы используются и охраняются в Российской Федерации как основа жизни и деятельности народов, проживающих на соответствующей территории (ст. 9). В этой конституционной норме, определяющей один из наиболее существенных элементов конституционного строя России, выражен принцип необходимости учета в законодательстве и праве роли и значения природы в развитии общества, в жизни и деятельности людей, и главное — детерминированность развития общества естественными законами развития природы, подчиненность им. Другими словами, согласно ст. 9 законы общества, не только специализированные в регулировании отношений в сфере взаимодействия общества и природы, но и все иные законы, реализация которых затрагивает интересы экологического благополучия, должны учитывать экологические требования, вытекающие из законов природы.

Согласен, не надо «мистифицировать и абсолютизировать» роль природы, о чем пишет О.В. Мартышин. Но что, несомненно, важно для права — науки и практики — это знание о природе и ее законах, которое должно быть учтено, послужить основой при формировании и функционировании права, формулировании его эколого-правовых норм. Жизненно важно знание о том, как отразится исполнение, или неисполнение правовых норм, или их отсутствие на природе — основе жизни и деятельности людей. И так как реализация, осуществление права влияют на природу, подрывают (или могут подорвать) эту естественную основу жизнедеятельности человека и общества, знание о природе и законах ее функционирования должно служить одним из существенных исходных положений создания всего права, не только экологического.

Эта важная для прогрессивного, научно обоснованного развития права позиция находит отклик и в современной общей теории права. Как подчеркивает Г.В. Мальцев, «порядок есть то, что связывает природу и общество, определяет формы биологической и социальной эволюции» <15>. При этом он утверждает, что «правовой порядок есть часть упорядоченной природы, он должен быть однороден с нею; природа права конгруэнтна, то есть совместима, соразмерна, относима к природе вообще, поэтому главное методологическое требование к природе права — удовлетворять человеческим представлениям о природности всех вещей» <16>.

———————————

<15> Мальцев Г.В. Указ. раб. С. 39.

<16> Там же. С. 45.

При выделении места экологического права в правовой системе в названном выше аспекте речь, по сути, идет также и о тех же мотивах, факторах и обстоятельствах, на которых еще четверть века назад основывалось мнение теоретиков права при выделении в структуре функций современного государства природоохранной (экологической) функции <17>.

———————————

<17> См.: Черноголовкин Н.В. Функциональная характеристика социалистического государства // Советское государство и право. 1973. N 7. С. 16 — 17; Шевцов В.С. КПСС и государство в развитом социалистическом обществе. М., 1974. С. 92 — 93; Манов Г.Н. Советское общенародное государство, цели, задачи, функции. М., 1978. С. 69; Байтин М.И. Сущность и основные функции социалистического государства. Саратов, 1979. С. 278 — 279; Макаревич Н.С. Правовое регулирование общественных отношений по охране природы в СССР (вопросы теории): Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Саратов, 1973.

Еще один взгляд на особое место экологического права в правовой системе России выражен в последней работе О.С. Колбасова. По его убеждению, экологическое право должно сыграть колоссальную историческую роль — стать противовесом всего остального права, стоящего на страже имущественного богатства и сопряженной с ним власти <18>. Позиция ученого в данном случае основана на глубоком знании практики реализации названной им основной функции «всего остального права» в прошлом — быть на страже имущественного богатства и власти. Но, с другой стороны, подчеркну: роль экологического права как противовеса «всего остального права» предопределена опять же значением природы в жизни людей, особенно в современный период развития общества и цивилизации, который характеризуется, с одной стороны, интенсивной, крупномасштабной эксплуатацией природы, а с другой — жестоким экологическим кризисом, поставившим человечество на грань выживания <19>.

———————————

<18> См.: Колбасов О.С. Завещание экологам // Журнал российского права. 2000. N 5/6. С. 90. А также: Экологическое право. 2001. N 3. С. 11.

<19> О масштабах экологического кризиса подробнее см.: Данилов-Данильян В.И., Лосев К.С., Рейф И.Е. Перед главным вызовом цивилизации. Взгляд из России. М.: ИНФРА-М, 2005. С. 12 — 30.

Идеологическим основанием для проведения политики «стража имущественного богатства», о которой писал О.С. Колбасов, служило в определенной мере мнение К. Маркса о вторичности права по отношению к базису, о том, что право не может быть выше, чем экономический строй общества. Отчасти поэтому на экологическое право и сейчас мало обращается внимания со стороны как экономического сектора, так и государства. В угоду экономическим интересам, всегда более приоритетным, экологические интересы несправедливо и необоснованно неизменно приносились в жертву. Расхожей является позиция: «у нас еще экономические условия не позволяют принимать меры экологического характера». К позиции О.С. Колбасова мы вернемся и ниже.

В современной теории права оценка соотношения «права» и «экономики» иная. Как пишет Г.В. Мальцев, право, «будучи столь же первичным и самостоятельным, как экономика и политика, продуктивно взаимодействует с ними, выполняя только ему присущие функции» <20>.

———————————

<20> Мальцев Г.В. Понимание права. Подходы и проблемы. М., 1999. С. 288.

Не могу не согласиться и с мнением видного экофилософа Э.В. Гирусова о том, что «экологическое право не может не быть выше экономического строя общества. Оно должно опережать экономические реальности и прежде всего ориентироваться на экологические реальности. И это очень важно учитывать в юридической практике (выделено мной. — М.Б.)» <21>. И только в этом случае экологическое право способно предотвратить опасную степень разрушения природной среды <22>. Такая позиция основана на философском осмыслении и осознании первичности и объективности законов природы, что выражено косвенно и в упоминаемой ранее ст. 9 Основного Закона.

———————————

<21> Гирусов Э.В. Философские основы экологически-правовых регулятивов // Экологическое право России. Сборник материалов научно-практических конференций. Юбилейный выпуск. Т. I. М., 2004. С. 457 — 458.

<22> См.: Гирусов Э.В. Гуманизм экологического права // Экологическое право России. Сборник материалов научно-практических конференций 1995 — 2004 гг. Юбилейный выпуск. Т. III. М., 2004. С. 311 — 312.

Таким образом, «вечный» вопрос о роли природного фактора в праве и влиянии на него нуждается в новом осмыслении с точки зрения понимания права, его генезиса и последующем объективном, оптимальном, адекватном отражении в нем.

Это особенно важно на данном этапе общественного развития, который характеризуется многими отрицательными состояниями, в частности кризисом права и правопонимания. О кризисе современного права и правопонимания говорят не только сами правоведы, но и философы, политологи и др. <23>.

———————————

<23> См.: Toffler O. The Future of Law and Order // Ecounter. Vol. 41. July 1973. N 1. P. 13 — 23; Швейцер А. Благоговение перед жизнью. М., 1992. С. 89 — 90; Теория государства и права / Отв. ред. Г.Н. Манов. М., 1995. С. 76 — 91 и др.

Прогностические оценки правопонимания, потребности и перспективы его формирования <24> в исследуемом контексте содержатся в современной науке общей теории и философии права, в экологической политологии. В общей теории права содержится прогноз, что понимание права в новом веке будет совершенно иным, основанным на интеграции общественного и естественнонаучного знания <25>, на существенном переосмыслении привычных для нас представлений о связях общества, природы, космоса, биологического и социального, материального и духовного, рационального и иррационального <26>.

———————————

<24> Новое правопонимание должно стать основой нового мировоззрения, в том числе и юридического мировоззрения, «направленного на то, чтобы сделать мир жилищем разумного человека, сознающего свою социальную, природную, космическую миссию». «Признавая свою жизнь высшей ценностью, человек должен учиться ценить все живое на Земле, постигнуть животворные начала универсума для того, чтобы решительно перестроить условия совместного бытия человечества и природы». «Человечество деградирует и погибнет, если не сумеет в предстоящем XXI столетии сменить доминирующие тенденции мирового развития». См.: Теория государства и права / Отв. ред. проф. Г.Н. Манов. М., 1995. С. 88 — 89.

<25> Достоинством эколого-правовой науки, одним из показателей ее обоснованности и эффективности, является то существенное обстоятельство, что важнейшим, базисным ее элементом, методологической основой развития служит естественнонаучное знание, выраженное в экологии, других естественных науках… Тем самым предложения по формулированию правовых требований основаны на экологических требованиях, вытекающих из законов развития природы, имеют естественнонаучные основания.

<26> См.: Теория государства и права / Отв. ред. Г.Н. Манов. М., 1996. С. 90.

Важно отметить и то, что применительно к «интеграции общественного и естественнонаучного знания», «биологического и социального», в контексте потребностей решения современных острейших экологических проблем академик Н.Н. Моисеев писал о возникновении «метанауки, объединяющей гуманитарные и естественнонаучные знания, науки о том, как роду человеческому сохранить себя» <27>. «Теперь уже нельзя отделить изучение гуманитарных проблем от проблем естественнонаучных. Все оказывается взаимосвязанным» <28>. А.С. Шестерюк говорит об «экологическом синтезе наук» <29>.

———————————

<27> Моисеев Н.Н. Восхождение к разуму. М., 1993. С. 173.

<28> Моисеев Н.Н. Судьба цивилизации. Путь разума. М., 1998. С. 197.

<29> Шестерюк А.С. Экологическое право: проблемы методологии: Дис. … д-ра юрид. наук. СПб., 2000.

Для перспектив формирования и нового правового мировоззрения и развития правовой науки и самого права важно то, что идеи синтеза наук содержатся и в ряде работ по общей теории права. «Основная и самая благородная задача современной науки состоит в раскрытии тайн «организации жизни на Земле» на базе всех отраслей научного знания, включая, возможно, в первую очередь общественного, этического знания. Не случайно многие выдающиеся представители точных и естественных наук с воодушевлением предсказывают в будущем наступление эпохи обществоведения, обогащенного результатами глубокого постижения космических и природных феноменов. Люди должны исходить из общей физической картины мира, постоянно иметь ее в виду, чтобы решить для себя, как правильно жить, как вести себя в обществе, относиться к природе» <30>.

———————————

<30> Мальцев Г.В. Указ. соч. С. 40.

В этом контексте Г.В. Мальцев делает многообещающий рациональный прогноз: «…люди XXI века в попытках объяснить право, связанные с ним общественные явления, будут обращаться к физическому миру (космосу) так же упорно и часто, как это делали наши предки во втором и первом тысячелетии нашей эры» <31>.

———————————

<31> Мальцев Г.В. Указ. соч. С. 39.

Таким образом, теоретически, в той мере, в какой человек, общество зависят от природы, космоса, связаны с ними, с одной стороны, эти связи должны быть опосредованы прежде всего в экологическом праве, с другой — объективно должны предопределять как место экологического права в правовой системе, так и его «партнерские» отношения с другими отраслями.

При этом актуальной становится задача корректно, научно обоснованно вписать его в структуру этой системы. Выше уже высказывались суждения о публично-правовых и частноправовых основах экологического права. Однако в современной мировой науке и практике уже определяются новые перспективы развития правовой системы. В новой системе видится новое место и экологического права. Как пишет Ю.А. Тихомиров, «на рубеже тысячелетий осевая линия «частное право — публичное право» меняется, возникает третий партнер — в европейском праве активно развивается социальное, или гуманитарное, право. В международной сфере появилось международное гуманитарное право. И я думаю, что… экологическое, земельное право тяготеют к семье социального (гуманитарного) права, где сочетаются начала права публичного и частного. Думаю, что эта «троица» поладит между собой» <32>.

———————————

<32> Тихомиров Ю.А. Публичное право: концепция и нормативные формы // Публичное и частное право: проблемы развития и взаимодействия, законодательного выражения и юридической техники. Материалы Всероссийской научно-практической конференции. Екатеринбург, 1999. С. 9.

Действительно, экологическое право по своей сути и направленности является и социальным, и гуманитарным. Однокоренная категория «гуманность» — основная черта экологического права — оценивается теоретиками права как фундамент права <33>.

———————————

<33> См.: Теория государства и права: Учебник / Под ред. проф. Г.Н. Манова. М.: БЕК, 1995. С. 86.

При трансформации научных правовых, «синтезированных экологических знаний», знаний в сфере «биологического и социального» в правовые нормы, при определении места экологического права в правовой системе центральными, коренными являются вопросы об общих принципах определения места норм экологического права в правовой системе, на которых основывается их действие, а также о соотношении экологических норм с нормами других отраслей. Основополагающие идеи на этот счет выражены в общей теории права.

Интересы экологического благополучия как публичные интересы, в концентрированном виде закрепленные в Конституции Российской Федерации, служат правообразующим, системообразующим фактором не только для экологического права, но и для других отраслей в тех случаях, когда регулируемые иным законодательством общественные отношения затрагивают общественные экологические потребности и интересы, т.е. когда экологические отношения в определенном сегменте пересекаются с конституционными, административными, гражданскими, уголовными и другими отношениями. Речь идет о научно обоснованных экологизированных нормах, содержащихся в конституционном, административном, гражданском и иных актах <34>. Корректное включение в тексты законов экологизированных норм не нарушает, как пишет Ю.А. Тихомиров, принцип «нормативной чистоты» этих законов. Но в то же время, задействуя специфический потенциал своих отраслей, экологизированные нормы других отраслей усиливают потенциал экологического права и направлены на достижение единой общественно значимой цели — сохранение (восстановление) благоприятной окружающей среды, экологического благополучия. При этом конституционные экологические нормы служат нормативным ориентиром как для экологического, так и для других отраслей законодательства.

———————————

<34> См. подр.: Бринчук М.М. Проблемы экологизации законодательства // Права человека и современное государственно-правовое развитие. М., 2007. С. 202 — 219; Бринчук М.М. Теоретические проблемы экологизации законодательства: развитие идей О.С. Колбасова о концепции экологического права // Экологическое право. 2007. N 6. С. 16 — 21; Бринчук М.М. Практика экологизации законодательства // Экологическое право. 2008. N 6. С. 10 — 19.

Таким образом, существенным для определения места экологического права в правовой системе является критерий отнесения интересов экологического благополучия к публичным <35>, в концентрированном виде выраженных в ст. 9 Конституции. При этом Ю.А. Тихомиров обращает особое внимание на необходимость нового осмысления понятия публичности, «не сводя его к обеспечению государственных интересов, это — общие интересы людей как разного рода сообществ, объединений, объективированные условия существования и деятельности людей», и определяет публичные интересы как «общие интересы, своего рода усреднение личных, групповых интересов, это общественные интересы, без удовлетворения которых невозможно, с одной стороны, реализовать частные интересы, с другой — обеспечить целостность, устойчивость и нормальное развитие организаций, государств, наций, социальных слоев, наконец, общества в целом. Это — официально признанные интересы, имеющие поддержку государства и правовую защиту. Следовательно, публичный интерес есть признанный государством и обеспеченный правом интерес социальной общности, удовлетворение которого служит условием и гарантией ее существования и развития» <36>. Ю.А. Тихомиров подчеркивает, что «публичный интерес нельзя понимать только как интерес государства, отделенный от интересов граждан, корпораций и общества. Публичный интерес есть общесоциальный интерес, отражающий в концентрированной форме весь спектр интересов в обществе» <37>.

———————————

<35> См.: Тихомиров Ю.А. Публично-правовое регулирование: динамика сфер и методов // Журнал российского права. 2001. N 5. С. 4 — 6.

<36> Тихомиров Ю.А. Публичное право. М., 1995. С. 25, 54 — 55.

<37> Тихомиров Ю.А. Административное усмотрение и право // Журнал российского права. 2000. N 4. С. 76.

По обоснованному мнению О.И. Крассова, ст. 9 Конституции РФ закрепляет также и принцип приоритета публичных интересов в сфере регулирования отношений охраны окружающей среды и отношений по поводу использования и охраны объектов природы <38>. Значение этого принципа заключается не только в необходимости последовательного отражения публичных интересов в публичном праве, прежде всего в экологическом праве, но и в создании правовых механизмов обеспечения приоритетной правовой защиты публичных интересов.

———————————

<38> См.: Крассов О.И. Экологическое право. М., 2001. С. 49, 52, 67.

В свете сказанного выше о месте экологического права в правовой системе, основываясь на нормах Конституции, закрепляющих интересы экологического благополучия людей, т.е. публичные интересы, при регулировании отношений в сфере взаимодействия общества и природы нормы экологического права должны быть признаны доминирующими над нормами всех других отраслей, кроме конституционного. Как при исследовании вопроса о роли экологического права в правовой системе, так и при обосновании доминирования его норм нельзя не принимать во внимание и изложенные выше Э.В. Гирусовым, а также в других работах суждения об остроте и опасности современной экологической ситуации <39>. Г.В. Мальцев считает необходимым «радикальное изменение культурно-исторической стратегии отношения человека и человечества к универсуму. Человек перед лицом возможных катастроф должен переосмыслить свою творческую роль в мире, оставить претензии господствовать над природой, переделывать ее «под себя», грубо навязывая ей свои недальновидные планы. Он должен вновь научиться «вписывать» себя в окружающую среду, проявлять свой творческий потенциал, реализовать креативные возможности только в партнерстве с природой, вести с ней непрерывный, продуктивный диалог. Эволюцию рода человеческого, которая под воздействием современной цивилизации отделилась от естественной эволюции природы и общества, необходимо вернуть в прежнее русло всемирной коэволюции, то есть слитого, совместного, согласованного развития человека и всего, что его окружает» <40>.

———————————

<39> См.: Бринчук М.М. Экологическое право: Учебник. 2-е изд. М., 2003. С. 35 — 38; Данилов-Данильян В.И., Лосев К.С., Рейф И.Е. Перед главным вызовом цивилизации. Взгляд из России. М.: ИНФРА-М, 2005. С. 12 — 30.

<40> Мальцев Г.В. Указ. раб. С. 75.

Доминирующий характер этих норм следует рассматривать как фактор даже не столько восстановления с помощью права (не только экологического) благоприятного состояния окружающей среды, не столько обеспечения интересов экологического благополучия, сколько уже выживания человечества. Как пишет в своем обзоре Международная комиссия по окружающей среде и развитию <41>, «из космоса Земля видится нам небольшим хрупким шариком, общие контуры которого определяются не людскими деяниями и творениями, а сложной системой облаков, океанов, растительности и почв. Неспособность человека согласовать свои действия с этой изменчивой системой ведет к коренному изменению существующих на планете структур. Многие такие изменения чреваты опасностью уничтожения жизни на Земле. Эта новая реальность, от которой нельзя укрыться, должна быть признана и поставлена под контроль (выделено мной. — М.Б.)» <42>.

———————————

<41> Создана ООН в 1984 г. См. об этом ниже.

<42> Наше общее будущее. Доклад Международной комиссии по окружающей среде и развитию (МКОСР). М.: Прогресс, 1989. С. 13.

Очевидно, что главным инструментом такого контроля должно стать прежде всего экологическое право. Другие отрасли права также участвуют в этом жизненно важном процессе посредством реализации как содержащихся в них научно обоснованных экологизированных норм, так и всех других норм, в общем контексте ориентированных на соблюдение конституционного положения о том, что природа используется и охраняется как основа жизни и деятельности человека и общества. В итоге все это позволит праву в целом и экологическому в частности выполнить его гуманитарную роль, функцию.

Оптимальному решению вопроса как о месте экологического права в правовой системе, о ситуациях, в которых требуется доминирование норм данной отрасли над нормами других отраслей, так и о формировании нового правового мировоззрения призвана служить также современная, разработанная под эгидой ООН парадигма общественного развития — Концепция устойчивого развития <43>. Исходным мотивом разработки этой Концепции был поиск путей, тактики и стратегии поведения мирового сообщества по преодолению экологического кризиса. Так как постоянным и наиболее мощным фактором разнообразных отрицательных воздействий на природу является экономическое и социальное развитие общества, решение проблем окружающей среды в рамках Концепции устойчивого развития обоснованно видится в рамках, в контексте развития.

———————————

<43> Концепция устойчивого развития была разработана Международной комиссией по окружающей среде и развитию, созданной по инициативе Генерального секретаря ООН в 1984 г. В задачи Комиссии входила, в частности, выработка предложений долгосрочных стратегий в области окружающей среды, которые позволили бы обеспечить устойчивое развитие к 2000 г. и на более длительный период; рассмотрение способов и средств, с использованием которых мировое сообщество смогло бы эффективно решать проблемы окружающей среды. Подробнее см.: Наше общее будущее. Доклад Международной комиссии по окружающей среде и развитию (МКОСР). М.: Прогресс, 1989. Помимо Доклада, положения Концепции устойчивого развития закреплены в документах, принятых 178 государствами — участниками Конференции ООН по окружающей среде и развитию в Рио-де-Жанейро в 1992 г., — Декларации по окружающей среде и развитию и Долгосрочной программе дальнейших действий в глобальном масштабе («Повестка дня на XXI век»). Россия также была участницей Конференции.

Достоинством этой Концепции является то, что, будучи реальной, разумной, научно обоснованной альтернативой вечному потребительскому отношению человека, общества к природе, она содержит механизм обеспечения охраны окружающей среды и восстановления ее благоприятного состояния в процессе «развития» <44>. Важнейшие элементы механизма предусмотрены, в частности, в Декларации по окружающей среде и развитию. Согласно принципу 4, для того чтобы добиться устойчивого развития, охрана окружающей среды должна стать неотъемлемой частью процесса развития и не может рассматриваться в отрыве от него. Другими словами, при подготовке и принятии экологически значимых решений, при осуществлении хозяйственной и иной деятельности, сопряженной с вредным воздействием на природу, должны учитываться экологические требования. Соответственно в контексте устойчивого развития соблюдение и выполнение экологических требований являются критерием правомерности деятельности государственных органов и предпринимателей.

———————————

<44> О важности Концепции устойчивого развития, предусмотренном в ней механизме, в равной мере как и о серьезности экологической ситуации в мире, свидетельствует заявление генерального секретаря Конференции ООН по окружающей среде и развитию Мориса Стронга: «Или будет спасен весь мир, или погибнет вся цивилизация». Реализация Концепции может послужить инструментом спасения мира.

Другой важнейший элемент механизма устойчивого развития выражен в принципе 3: право на развитие должно быть реализовано таким образом, чтобы удовлетворять потребности в развитии и сохранении окружающей среды нынешнего и будущих поколений. Сообразно в экологическом праве и в других отраслях должны быть предусмотрены механизмы обеспечения интересов экологического благополучия не только нынешнего, но и будущих поколений.

Концепция устойчивого развития, разрабатываемая с активным участием российских ученых и принятая на Конференции также с участием России, получила закрепление и развитие в российском законодательстве. Необходимость ее детальной разработки и реализации предусмотрена в двух специальных Указах Президента Российской Федерации: «О государственной стратегии Российской Федерации по охране окружающей среды и обеспечению устойчивого развития» <45> и «О Концепции перехода Российской Федерации к устойчивому развитию» <46>. Согласно последнему Указу устойчивое развитие — объективное требование времени <47>.

———————————

<45> Указ Президента Российской Федерации от 4 февраля 1994 г. N 236 «О государственной стратегии Российской Федерации по охране окружающей среды и обеспечению устойчивого развития» // САПП РФ. 1994. N 6. Ст. 436.

<46> Указ Президента РФ от 1 апреля 1996 г. N 440 «О Концепции перехода Российской Федерации к устойчивому развитию» // СЗ РФ. 1996. N 15. Ст. 1572.

<47> Значение Концепции устойчивого развития как регулятора общественного развития особенно важно оценивать на фоне хотя в целом и значительных, но все-таки ограниченных ресурсов природы. Как пишут В.И. Данилов-Данильян, К.С. Лосев, И.Е. Рейф, «наращивая свою технологическую мощь, свой экономический и финансовый капитал, человек не может соответственно увеличить продуктивность капитала природного, определяемую совсем другими, естественными процессами — количеством поступающей на Землю солнечной энергии, способностью ее усвоения и трансформации в органику растительной биотой, скоростью биохимических реакций и т.д. Можно, вероятно, и дальше игнорировать всю эту тревожную симптоматику, как кое-кому хотелось бы, но надо ли объяснять, что «терпению» природы рано или поздно должен прийти конец. И в этом смысле идея устойчивого развития есть первая осознанная попытка найти выход из сложившегося тупика, пересмотрев самые основы существования цивилизации. Причем попытка, идущая много дальше реализуемой в развитых странах с конца 1960-х годов так называемой энвайронментальной, то есть щадящей окружающую среду, экономики» (выделено мной. — М.Б.). См.: Данилов-Данильян В.И., Лосев К.С., Рейф И.Е. Перед главным вызовом цивилизации. Взгляд из России. М., 2005. С. 131.

В контексте исследуемого вопроса важно обратить внимание на то существенное обстоятельство, что Концепция устойчивого развития имеет три основополагающих и взаимосвязанных аспекта — социальный, экономический и экологический. Социальный и экономический аспекты включают реализацию, в том числе с учетом экологического фактора, комплекса мер, направленных на борьбу с нищетой, изменение структуры потребления, регулирование роста населения, сохранение здоровья человека, содействие устойчивому развитию регионов.

По существу, эта Концепция, поддержанная мировым сообществом, — новая парадигма перспективного и прогрессивного всего общественного развития, развития цивилизации, не имеющая разумной альтернативы. Ее последовательная и эффективная реализация предполагает новые подходы к формированию не только экологического, но и всех отраслей права, «отвечающих» за соответствующие сферы, — конституционного, административного, гражданского, предпринимательского и др. Несмотря на принятые Президентом указы, на практике в Российском государстве на Концепцию устойчивого развития не обращается внимания ни законодательной, ни исполнительной властью. Она оказалась «незамеченной», по существу, проигнорированной и правовой наукой, за исключением науки экологического права. Как правильно пишет Ф.М. Раянов, «прежде всего должно быть преодолено фактически установившееся в юриспруденции представление о том, что все отношения, связанные с окружающей средой, относятся к сфере только экологического права. Ведь Концепция устойчивого развития, не отрывая окружающую среду от развития человечества, затрагивает все сферы общественной жизни: экономическую, политическую, социальную, культурную и т.д. Обеспечение устойчивого развития превращается в задачу всей юриспруденции, а не только какой-то ее части». «В условиях переосмысления всей общественной жизни на основе Концепции устойчивого развития нуждается в переосмыслении и содержательная часть юриспруденции. Сегодня бремя обеспечения устойчивого развития должно быть перераспределено между всеми отраслями российской системы права» <48>.

———————————

<48> Раянов Ф.М. Правовое государство — судьба России. Уфа, 2007. С. 106 — 107.

Концептуальные идеи модели устойчивого развития были выработаны применительно к потребностям решения острейших и сложных экологических проблем, поэтому экологическая составляющая в данной Концепции является доминирующей <49>. И с учетом того что экономическое и социальное развитие является основным, постоянным и мощнейшим фактором отрицательного воздействия на природу, устойчивое развитие можно определить как экологически обоснованное, сбалансированное экономическое и социальное развитие в интересах настоящего и будущих поколений.

———————————

<49> См. подробно: Вершило Н.Д. Эколого-правовые основы устойчивого развития / Под ред. проф. М.М. Бринчука. М.: Формула права, 2008.

В контексте Концепции устойчивого развития и вне ее, прежде всего в части социально-экономического развития, вопрос о доминировании норм экологического права особенно актуален относительно норм, регулирующих хозяйственную, предпринимательскую и иную деятельность, сопряженную с интенсивным природопользованием и разнообразными вредными воздействиями на природу, — сферы действия гражданского, предпринимательского, аграрного и ряда других отраслей права. При этом важно иметь в виду, что устойчивое развитие включает два ключевых понятия — потребностей и ограничений <50>, что имеет прямое отношение к сфере названных выше отраслей.

———————————

<50> См.: Наше общее будущее. Доклад Международной комиссии по окружающей среде и развитию (МКОСР). М.: Прогресс, 1989. С. 50.

На проблему развития экономики в целом, а также на цели и реальную сущность развития гражданского, предпринимательского и иных экономически ориентированных отраслей права в контексте темы данной статьи важно посмотреть в мировоззренческом аспекте. Г.В. Мальцев пишет о появлении в свое время рационального человека капиталистического общества, homo economicus, одержимого стремлением к выгоде, прибылям, деньгам и богатству, сметающего на пути к ним все социальные помехи и нравственные ценности <51>.

———————————

<51> См.: Мальцев Г.В. Указ. раб. С. 85.

При этом «экономическая активность человека, сведенная к утилитарной деятельности, потеряла многие природные и социальные измерения, именно она была и остается основной причиной разлада в отношениях человека с окружающим миром. Погоня за прямой выгодой и высоким эффектом, возведенными в ранг экономических целей, деструктивно отразилась на природе человека…» <52>. В прошлом экологические кризисы в некоторых случаях влекли за собой гибель отдельных цивилизаций. Так, по мнению ученых Дж.П. Холдрена, П.Р. Эрлиха, гибель цивилизации майя была частично обусловлена слишком интенсивной обработкой нестойких почв тропического пояса <53>.

———————————

<52> Там же. С. 99.

<53> См.: Копылов М.Н. О правовом содержании понятия «экологическая безопасность» // Известия высших учебных заведений. Правоведение. 2000. N 1. С. 117.

Именно в связи с такими проявлениями человека связывал печальное будущее человечества почти 200 лет назад Ж.-Б. Ламарк: «Человек, ослепленный эгоизмом, становится недостаточно предусмотрительным даже в том, что касается его собственных интересов: вследствие… безумного отношения к будущему и равнодушия к себе подобным он как бы сам способствует уничтожению средств к самосохранению и тем самым — истреблению своего вида». Ламарк с горечью отмечал: «Можно, пожалуй, сказать, что назначение человека как бы заключается в том, чтобы уничтожить свой род, предварительно сделав земной шар непригодным для обитания» <54>.

———————————

<54> Ламарк Ж.-Б. Аналитическая система положительных знаний // Избр. труды. Т. 2. М., 1952. С. 442.

Прежде всего на обслуживание homo economicus, о котором пишет Г.В. Мальцев, направлено сегодня в России гражданское и предпринимательское право. Но такие ориентиры его развития противоречат во многом интересам подавляющей части общества, более того, усугубляют один из наиболее опасных для человека кризисов — экологический.

Определяя в мировоззренческом контексте перспективы достойного места экологического права в правовой системе как публичном праве, важно учитывать то обстоятельство, что «в нем, публичном праве, пока еще нет такой сплошной концентрации коммерческого духа, какая существует в праве частном. Сегодня — это законченное право «золотого тельца». Факт этот засвидетельствован, по существу, всей мировой практикой» <55>. С другой стороны, как отмечает конституционный судья Г.А. Гаджиев, «публично-правовое регулирование призвано нивелировать крайности частноправового регулирования, подразумевая под ними лежащий в основе частного права эгоистический интерес. Нормы публичного, и прежде всего конституционного, права устанавливают конституционный экономический порядок. И это значит, что основные экономические права подвергаются разумным ограничениям» <56>.

———————————

<55> Мальцев Г.В. Указ. раб. С. 126.

<56> Гаджиев Г.А. Конституционные принципы рыночной экономики (Развитие основ гражданского права в решениях Конституционного Суда Российской Федерации). М., 2004. С. 13 — 14.

Острейшие проблемы, которые переживает Россия, и не только Россия, — экономические, социальные, экологические — не могут быть решены без серьезной, непредвзятой критики и переустройства базисных основ нынешнего цивилизационного развития, порождающего и обостряющего эти проблемы. В этой связи учеными ставится задача поиска новых стратегий развития, радикальной трансформации фундаментальных основ современного потребительского общества посредством внедрения, культивирования новых ценностных основ, перехода к новому типу цивилизационного развития.

Этот новый сценарий стратегии развития ученые связывают с поиском устойчивого движения к информационному обществу как началу постиндустриальной цивилизации. Он предполагает выработку новой стратегии российских реформ, смену идеалов потребительского общества на систему ценностей, утверждающую престиж духовной и интеллектуальной сферы, развития культуры, науки, технологическую революцию, связанную с внедрением наукоемких, энерго- и ресурсосберегающих технологий, развития информационных технологий и т.д. <57>.

———————————

<57> См.: Россия в глобализирующемся мире: мировоззренческие и социокультурные аспекты. М.: Наука, 2007. С. 30.

Достойное место в этой стратегии, в том числе и как эффективный инструмент ее реализации, должно занимать право. Но для этого само право должно быть основательно реформировано, ориентировано на новые цели и задачи. Это должно коснуться всей правовой системы и в исследуемом контексте в первую очередь гражданского, предпринимательского, экологического права.

Во многих аспектах — мировоззренческом, теоретико-правовом с точки зрения места экологического права в правовой системе — к коренным относится вопрос о правовом титуле природы. Традиционно природа воспринимается как «имущество», в лучшем случае как «специфическое имущество», как «недвижимость», отношения по поводу которой регулируются гражданским правом и служат «для обогащения и удержания власти». Как справедливо писал О.С. Колбасов, традиционно, вечно природа воспринималась как материальный атрибут имущества и служила достижению имущественных интересов. Так было со времен римского права, на которое часто ссылаемся и сейчас. Но в римские и даже более поздние времена по многим характеристикам ситуация была совершенно иной: природный потенциал мира был богатейшим; природа была вполне благоприятной; планета была малонаселенной; уровень развития производительных сил как фактор воздействия на природу был совершенно иным; человек, его ум не превратился еще в «основную геологообразующую силу», о чем писал В.И. Вернадский. И, что весьма важно, правовая система не была развитой, как сейчас; в ней не было места экологическому праву.

Обсуждая вопрос о месте экологического права в правовой системе, особенно с точки зрения формирования нового мировоззрения, нового правопонимания, о чем говорилось, в частности, выше, современная ситуация диктует необходимость нового подхода в общественном отношении к природе и иного титула. Именно современная критическая экологическая ситуация, а также осознание и конституционное признание природы как основы жизни и деятельности людей диктуют человеку, обществу и государству иное отражение природы, природного фактора в современном праве. Природа — Божье творение, не есть «имущество», не «недвижимость», отношения по поводу которых регулируются гражданским, частным правом, как и по поводу объектов социальной среды — нефтеперерабатывающего завода или автомобиля, созданных гением человека и имеющих преходящую ценность. Природа — вечное и бесценное общее, публичное благо, общественное достояние <58>, требующее деликатного обращения в социальной среде с учетом законов природы, режим которого определяется и детально регулируется как публично-правовой <59> в экологическом праве — составной части гуманитарного, социального права. Природа и ее ресурсы как публичное благо могут находиться в публичном обороте, в необходимых случаях связанном с удовлетворением частных, в том числе хозяйственных, интересов.

———————————

<58> Конституционный Суд РФ квалифицирует землю и другие природные ресурсы как основу жизни и деятельности людей, т.е. как естественное богатство, ценность (достояние) всенародного значения. См.: Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 7 июня 2000 г. N 10-П по делу о проверке конституционности отдельных положений Конституции Республики Алтай и Федерального закона «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации» // СЗ РФ. 2000. N 25. Ст. 2728.

<59> Как правильно пишет Г.А. Гаджиев, закрепленный в ч. 2 ст. 8 Конституции Российской Федерации принцип, касающийся признания и защиты равным образом частной, государственной, муниципальной и иных форм собственности, должен предопределять и специфику правового регулирования публичной собственности. См.: Гаджиев Г.А. Конституционные основы современного права собственности // Журнал российского права. 2006. N 12. С. 31.

Соответственно доминирование норм экологического права над нормами частного обусловлено и преимущественно публичной формой собственности на природные объекты. Природные же ресурсы, к примеру земля, находящиеся в частной собственности, также не теряют качеств публичного блага, они не выделяются из природы, как земля в цветочном горшке, остаются органической ее частью, имманентно поддерживая, обеспечивая экосистемные связи с другими природными объектами, и в силу этого регулируются нормами экологического, природоресурсного права. В части регулирования природоресурсных, в том числе земельных, отношений как специфических отношений, согласно общей теории права образующих предмет природоресурсного (земельного) права, нормы природоресурсного (земельного) права доминируют над нормами гражданского права. При регулировании владения, пользования и распоряжения природными ресурсами, а также охраны природы нормы экологического права должны доминировать и над нормами отраслей публичного права, за исключением конституционного.

* * *

В системе социальных регуляторов право — наиболее универсальное орудие развития общества. В зависимости от состояния права общественное развитие может быть поступательным, прогрессивным и не таковым. Если общество переживает кризис, как это происходит сейчас, то важно оценивать и знать «вину, вклад» права — регулятора отношений в экономической, социальной, экологической и иных сферах — в его создании. Равно как и важно знать роль и значение права в преодолении кризиса. В последнем случае право, очевидно, должно быть реформировано с учетом его «вины» в образовании кризиса.

В конечном счете эффективность права, в том числе и экологического, определяется не только с учетом совершенства предусмотренного в нем механизма, но и мерой учета общих научно обоснованных закономерностей, природной обусловленности формирования и развития права, всей правовой системы, согласованности между его структурными подразделениями. Применительно к экологическому праву как комплексной отрасли такая согласованность имеет весьма большое общественное значение, конечная цель которого — экологическое благополучие всех и каждого.