О законодательном закреплении дефиниции уголовного наказания

04-03-19 admin 0 comment

Безверхов А.Г.
Электронный ресурс, 2010.


В статье затрагивается проблема нормативного определения понятия наказания и его целей в уголовном законодательстве России, с позиции критического анализа, историко-правового подхода и сравнительного правоведения предлагаются альтернативные варианты ее решения.

Ключевые слова: уголовное право, уголовное наказание, понятие и цели уголовного наказания.

This report deals with the problem of legislative definition of punishment and its objectives in Russian criminal law; from the position of review, legal historical approach and comparative jurisprudence alternative versions of solving the foregoing problem are offered.

Впервые в отечественном законодательстве определение понятия наказания было дано в Руководящих началах по уголовному праву РСФСР, принятых в 1919 г. В ст. 7 этого документа было установлено, что «наказание — это те меры принудительного воздействия, посредством которых власть обеспечивает данный порядок общественных отношений от нарушителей последнего (преступников)» <1>. В законодательной модели 1922 г. и последующих советских кодексах понятие уголовного наказания стало определяться через цели. Так, в Уголовном кодексе РСФСР 1922 г. появилась статья о целях наказания, которая гласила: «Наказание и другие меры социальной защиты применяются с целью: а) общего предупреждения новых преступлений как со стороны нарушителя, так и со стороны других неустойчивых элементов общества; б) приспособления нарушителя к условиям общежития путем исправительно-трудового воздействия; в) лишения преступника возможности совершения дальнейших преступлений» (ст. 8).

———————————

<1> См.: Сборник документов по истории уголовного законодательства СССР и РСФСР. 1917 — 1952. М., 1953. С. 58.

УК РСФСР 1926 г. заменил термин «наказание» на «меры социальной защиты», сохранив при этом определение целей указанных форм государственного принуждения. Согласно ст. 9 этого УК меры социальной защиты применяются для: а) предупреждения новых преступлений со стороны лиц, совершивших их; б) воздействия на других неустойчивых членов общества и в) приспособления совершивших преступные действия к условиям общежития государства трудящихся. При этом УК 1926 г. предусмотрел, что меры социальной защиты не могут иметь целью причинение физического страдания или унижение человеческого достоинства, и задачи возмездия и кары себе не ставят.

УК РСФСР 1960 г., отказавшись от «революционной» терминологии, вернулся к привычной категории «наказание». В соответствии с уже установленной традицией уголовный закон определил цели наказания. Согласно ст. 20 УК 1960 г. наказание является не только карой за совершенное преступление, но и имеет целью исправление и перевоспитание осужденных в духе честного отношения к труду, точного исполнения законов, уважения к правилам социалистического общежития, а также предупреждение совершения новых преступлений как осужденными, так и иными лицами. Наказание не имеет целью причинение физических страданий или унижение человеческого достоинства. Таким образом, законодатель советского периода, определяя уголовное наказание, пытался выразить его смысл, установить его функции, обосновать применение. Тем самым он видел в наказании средство, «отличающееся своей разумностью и целесообразностью» <2>, эффективный инструмент решения определенных прагматических задач.

———————————

<2> Ной И.С. Сущность и функции уголовного наказания в Советском государстве. Политико-юридическое исследование. Саратов, 1973. С. 104.

В ч. 1 ст. 43 УК РФ 1996 г. дается определение понятия уголовного наказания: «Наказание есть мера государственного принуждения, назначаемая по приговору суда. Наказание применяется к лицу, признанному виновным в совершении преступления, и заключается в предусмотренных настоящим Кодексом лишении или ограничении прав и свобод этого лица». Продолжая традицию, законодатель в ч. 2 ст. 43 УК указывает, что «наказание применяется в целях восстановления социальной справедливости, а также в целях исправления осужденного и предупреждения совершения новых преступлений» <3>.

———————————

<3> Кстати сказать, по такому же пути пошло и современное административное законодательство, предусмотрев в КоАП РФ статью 3.1. следующего содержания: «1. Административное наказание является установленной государством мерой ответственности за совершение административного правонарушения и применяется в целях предупреждения совершения новых правонарушений как самим правонарушителем, так и другими лицами. 2. Административное наказание не может иметь своей целью унижение человеческого достоинства физического лица, совершившего административное правонарушение, или причинение ему физических страданий, а также нанесение вреда деловой репутации юридического лица». Из вышеприведенных положений, кроме всего прочего, вытекает и следующее: в целях согласования правовых уголовно-правовых и административно-правовых норм требуется внесение изменений в УК РФ в части замены термина «наказание» на словосочетание «уголовное наказание».

Доктринальная оценка указанных положений сводится к тому, что законодательное определение целей наказания относится к несомненным достоинствам закона <4>. Однако, как справедливо писал С.В. Познышев: «Государство очутилось бы в весьма затруднительном положении, если бы должно было осуществлять в своей карательной деятельности несколько самостоятельных целей; поскольку эти цели самостоятельны и различны, различны и вытекающие из них требования, и нельзя осуществить полностью требование одной цели, не уклонившись в то же время до известной степени от исполнения требования другой» <5>.

———————————

<4> См., например: Курс уголовного права. Общая часть. Том 2: Учение о наказании / Под ред. Н.Ф. Кузнецовой, И.М. Тяжковой. М., 1999. С. 15.

<5> Познышев С.В. Основные вопросы учения о наказании. М., 1904. С. 371.

Очевидно, что понимание этого обстоятельства не позволяло законодателю дореволюционной России формулировать в официальных источниках уголовного права определение наказания и его целей. Анализ законодательного материала досоветской России — Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. (включая и его последующие редакции) и Уголовного уложения 1903 г. — свидетельствует об отсутствии в последнем официальной дефиниции наказания, то есть легального определения с обозначением сущности данного явления и его функций (целей). Так, глава 2 «О наказаниях» Уложения о наказаниях уголовных и исправительных в ред. 1885 г. начинается со ст. 16, которая гласит: «На основании статьи 2 сего Уложения, все наказания, определяемые законом за преступления и проступки, принадлежат к двум главным разрядам: наказаний уголовных и наказаний исправительных; каждый из сих главных разрядов наказаний разделяется на несколько родов и степеней…» <6>.

———————————

<6> Таганцев Н.С. Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1885 года. Петроград, 1915. С. 53.

Как известно, термин «уголовное наказание» многомерен в своем обыденном и научном понимании: велик его предметно-содержательный потенциал, многообразны функциональные свойства. Поэтому в контексте разных форм, концепций правопонимания в данную категорию вкладывается неодинаковый смысл. В этой связи она наполняется различным по своему характеру содержанием: наказание как принудительное воздействие, вынужденное зло, восстановление нарушенного права (мера общественного воздействия; мера уголовно-правового воздействия; мера государственного принуждения; мера уголовной ответственности; лишение преступника принадлежащих ему благ; совокупность или комплекс правоограничений); наказание как устрашение, угроза; наказание как психологическое принуждение; наказание как порицание, исправление, перевоспитание; наказание как предупреждение, предотвращение преступлений; наказание как кара, возмездие за содеянное, причинение страдания, справедливое воздаяние за вину, отрицание преступления. Возможно, есть и иное понимание наказания, которое еще необходимо определить. Наконец, известны взгляды, возражающие против наказания. В истории философской и правовой мысли разработано множество теорий наказания <7>.

———————————

<7> См. подробнее: Безверхов А.Г., Жуков А.В. Теории наказания (в истории философской мысли): Учеб. пособие. Самара, 2001.

Учение об уголовном наказании не сводится к какой-либо единой и стройной системе знаний, воззрений и идей. Наоборот, его представляют и развивают различные школы, научные течения и направления, каждое из которых обосновывает собственное видение исследуемой проблемы, объясняет «нечто, но не все» об этом феномене.

Возникает резонный вопрос: почему при наличии одного предмета познания, единого объекта исследования в научном мире столь различны взгляды на него? Иными словами, как объяснить множественность концепций наказания? Во-первых, уголовные наказания являются следствием преступлений. Последним же свойственны разнородность, разновидность, разнохарактерность. Да и сама природа преступного далеко не однозначна, как минимум двойственна, обладая оттенками социально-правовых явлений. Не случайно сказано: «Чтобы понятие наказания имело ясный смысл, мы должны уже иметь ранее понятие преступления. Зная, что такое преступление, мы можем тот или иной акт отнести к нему, а потому и реакцию, вызванную им, назвать наказанием. Если же у нас нет понятия преступления, то мы не можем знать, и что такое наказание, так как не всякое причинение страданий будет наказанием, а только то, которое вызвано преступлением» <8>. В свою очередь, множественность смыслов преступного отвергает однозначность восприятия уголовно наказуемого, обусловливает его полисемичность.

———————————

<8> Сорокин П.А. Человек. Цивилизация. Общество. М., 1992. С. 65.

Во-вторых, то или иное решение названной проблемы во многом определяется тем, какие философские взгляды исповедует исследователь, какой системы мировоззрения или формы миропонимания он придерживается. С другой стороны, множественность точек зрения на предмет познания — естественное состояние науки. Такое состояние научной мысли обусловлено тем, что любое ее течение отражает лишь маленький и единственный аспект изучаемой действительности. А сама же действительность многогранна, многоаспектна, многолика. Ни одна теоретическая концепция не может отразить исследуемую реальность во всей ее полноте. Это, по существу, невозможно. Абсолютная истина растворена в безграничном относительном процессе своего понимания <9>. Другими словами, существующих дефиниций всегда оказывается недостаточно. Понятие есть устремленная в бесконечность мысль или итог познания предмета, путь к которому соизмерим с вечностью.

———————————

<9> «В отличие от «объекта» естественных наук… феномен наук о духе принимается как целое и во внутреннем процессе истолкования становится предметом понимания во всей своей полноте. Его индивидуальный смысл не устанавливается с самого начала и раз и навсегда, но открывается только в бесконечном процессе, так что единственность и индивидуальность тождественны с бесконечностью процесса истолкования. Обобщая, можно было бы сказать: феномен есть не что иное, как процесс его понимания» (Глой К. Проблема последнего обоснования динамических систем // Вопросы философии. 1994. N 3. С. 97).

Применительно к рассматриваемому вопросу Гегель писал: «Качественный же и количественный характер преступления и его снятия (то есть наказания. — А.Б.) относится к сфере внешнего, а в нем и вообще невозможно абсолютное определение; такое абсолютное определение остается в области конечного лишь требованием, которое рассудок должен все более ограничивать, что чрезвычайно важно, но которое продолжается до бесконечности и допускает лишь приближение, сохраняющееся на долгое время» <10>.

———————————

<10> Гегель Г.В.Ф. Философия права. М., 1990. С. 149.

Кроме того, истинное понимание того или иного понятия непосредственно связано с самой историей его происхождения (генетическое определение понятия). Как считал И. Кант: «Если бы было объяснено его происхождение, то отсюда вышли бы сами собою условия его употребления и объем его приложимости» <11>. Однако проблема состоит в том, что «смысл» многих понятий «утерян в веках»; и не всякое из них поддается постижению или нуждается в своем новом рациональном обосновании. Например, замечено, что «теория уголовного права, разрешая вопрос о характере наказания, не может логически обосновать необходимость законодательного установления конкретного наказания за определенное преступление» <12>.

———————————

<11> Кант И. Пролегомены ко всякой будущей метафизике, могущей возникнуть в смысле науки. М., 1993. С. 12.

<12> Ной И.С. Указ. соч. С. 104.

Таким образом, любая теоретическая конструкция — строго системный, внутренне логичный и вместе с тем односторонний подход, изначально предполагающий иные видения действительности. Ведь «несмотря на богатство определений, приходится сознаться, что общепризнанного понятия… наказания до сих пор еще нет» <13>. Представляется, что и не будет.

———————————

<13> Сорокин П.А. Указ. соч. С. 60.

В этой связи описания сущности и целей уголовного наказания в тексте закона есть признание законодателем «истинности» одной из концепций наказания, одного из итогов научного поиска, а значит, и неполное отражение в данном нормативном акте «действительного» наказания.

Поиск и формулирование дефиниции уголовного наказания — задача скорее доктрины, чем закона. Если в правовой науке специалисты не достигли согласия по содержанию и объему понятия наказания, нельзя привлекать или полагаться в такой дискуссии на авторитет законодателя.

С другой стороны, если гарантом той или иной концепции выступает сам закон, альтернативные ей воззрения лишаются и «оснований», и «прав» на свое существование. Как метко замечено, разрешение научного спора законодательным путем — не лучший способ установления истины.

Позиция современного российского законодателя в этой части не согласуется также и с законотворческой практикой современных зарубежных государств. Уголовные законы Голландии, Испании, Франции, ФРГ, Швейцарии, Швеции, Японии (то есть законодательства континентальной системы права) не содержат определения понятия наказания, не называют его целей (функций), отдавая этот вопрос на усмотрение доктрине. Так, УК Франции в своей Книге первой раздела III «О наказании» перечисляет и раскрывает сразу же виды наказаний (глава I) <14>. Аналогично главу I «Наказание» раздела III «Правовые последствия деяния» УК ФРГ открывают положения о видах наказания (лишении свободы, штрафе и т.д.) <15>.

———————————

<14> См.: Уголовный кодекс Франции / Науч. ред. Л.В. Головко, Н.Е. Крыловой. СПб., 2002. С. 83 и др.

<15> См.: Уголовное уложение (Уголовный кодекс) Федеративной Республики Германии: Текст и научно-практич. комментарий. М., 2010. С. 42 и др.

Американское уголовное законодательство (федеральное и штатное), как отмечает И.Д. Козочкин, также не содержит определения наказания, отдавая решение этого вопроса «на откуп» судебной практике, а в основном — науке, где его можно обнаружить далеко не всегда. По-видимому, заключает этот ученый, американские юристы исходят из того, что понятие наказания — это нечто само собой разумеющееся <16>.

———————————

<16> См.: Козочкин И.Д. Уголовное право США: Успехи и проблемы реформирования. СПб., 2007. С. 237.

Почему тогда определение понятия наказания является традиционным для отечественного права XX — XXI вв.? Это обстоятельство может быть объяснимо незначительным влиянием российской науки на правоприменительный процесс, требующий от практических работников относительно четкого представления об этой мере правового воздействия.

Понятие наказания является в большей степени категорией научной, и потому дать удовлетворительное нормативное определение этой мере государственного принуждения затруднительно. С другой стороны, на законодателе не лежит обязанность постигать сущность тех или иных правовых явлений. Кроме того, справедливо предостережение об осторожном отношении к формулировкам общих определений в законе: «omnis in jure civil periculosa» <17>. По этому поводу Гегель писал: «И в самом деле, чем бессвязнее и самопротиворечивее определение права, тем менее возможны в нем дефиниции, ибо они должны содержать общие определения, а в общих определениях непосредственно обнаруживается противоречивое, здесь — не правовое во всей его очевидности» <18>.

———————————

<17> Всякая дефиниция в цивильном праве опасна (лат.). Соответствующая формула древнеримских юристов в дальнейшем приобрела более широкое значение.

<18> Гегель Г.В.Ф. Философия права. С. 60.

На сложности с определением (дефиницией) того, что уже есть и известно как право, указывается и в общей теории. Так, В.С. Нерсесянц верно полагал, что «трудность эта главным образом состоит в том, что определение позитивного права (как определенная согласованная, непротиворечивая, обобщенная характеристика изменчивого и непротиворечивого эмпирического материала действующего права) должно соответствовать определенному объекту, и вместе с тем быть свободным от его противоречий, исключений и особенностей, которые как раз и существенны для действующего права» <19>. Еще один аргумент приводится в трудах Р. Кабрияка. Он пишет: многие юристы считают, что определения должны быть отданы на откуп доктрине в том числе и потому, что определения, будучи по природе своей несовершенны, нередко становятся неисчерпаемыми источниками споров, кроме того, они могут тормозить всякое развитие правовой мысли, жестко ограничивая толкование правовых норм <20>. Справедливо в этой связи и следующее замечание А.А. Жижиленко: «Всякое чересчур обобщенное определение в законе, который имеет обязательную силу для его применителей, может повести к целому ряду недоразумений, и чем меньше будет таких общих определений в уголовном законодательстве, тем лучше» <21>.

———————————

<19> Нерсесянц В.С. Философия права: Учебник. М., 1997. С. 32.

<20> См.: Кабрияк Р. Кодификации / Пер с фр. Л.В. Головко. М., 2007. С. 341 — 342.

<21> Цит. по: Ширяев В.Н. Взяточничество и лиходательство в связи с общим учением о должностных преступлениях: Уголовно-юридическое исследование. Ярославль, 1916. С. 232.

Спорным представляется и обоснование закрепления в законе целей уголовного наказания «необходимостью ориентировать правосудие в тех практических результатах, достижение которых является желательным посредством применения наказания» <22>. Поскольку цель есть «предмет стремления, (или) то, что надо… осуществить», а перечисленные в законе «стремления» неосуществимы одновременно в полной мере, постольку правосудие не может ориентироваться одновременно на несколько не всегда взаимосвязанных между собой целей без вреда для процесса принятия судебного решения и должно быть «освобождено» от такой обязанности. По этому вопросу Ю.Е. Пермяков указывает, что, отождествляя право с совокупностью норм, сторонники нормативизма мистифицируют правовую реальность, поскольку приписывают правовым институтам цели и способности, свойственные правоприменителям; такое положение дел сложилось и в уголовном праве, где постановка вопроса о целях наказания не коробит слух и не вызывает возражения специалистов <23>.

———————————

<22> Дуюнов В.К. Проблемы уголовного наказания в теории, законодательстве, судебной практике. Курск, 2000. С. 80.

<23> Пермяков Ю.Е. Основания права. Самара, 2003. С. 21.

С учетом сказанного заметим: дать понятие предмету познания — значит определить то, в чем заключается сущность, назначение (другими словами, содержание) обозначенного фрагмента действительности, и установить форму (то есть границы, объем) последнего. Поскольку содержание понятия уголовного наказания способно наполняться различным смыслом и не может быть сформулировано абсолютно и однозначно, выражено в своей полной мере и совершенно исчерпывающе, постольку оно должно иметь в уголовном законе неполное определение, быть только формальным. Охватить в законе общее понятие уголовного наказания принципиально невозможно. В таком случае пришлось бы привести в данном нормативном источнике все возможные определения его. «Ведь все определения суть понятия и тем самым определенные понятия» <24>.

———————————

<24> Гегель Г.В.Ф. Наука логики. М., 1972. В 3 т. Т. 3. С. 51.

Формально определить уголовное наказание означает указать в законе лишь его объем (то есть форму понятия). Объем понятия в формальной логике определяется посредством аксиоматического и экстенсионально-семантического приемов.

Под аксиоматическим определением понимают определение термина через множество аксиом (постулатов), в которые он входит и которые последовательно ограничивают область его возможных истолкований. «Так как в обычной науке предполагается, что дефиницию определения (здесь — наказания) следует брать из всеобщего представления, основанного на психологическом опыте сознания, то этот опыт, несомненно, показал бы, что вызванное преступлением всеобщее чувство народов и индивидов гласит и всегда гласило, что преступление заслуживает наказания и что с преступником следует поступать так же, как поступил он» <25>.

———————————

<25> Гегель Г.Ф.В. Философия права. С. 149.

Применительно к исследуемому вопросу речь идет об установлении и формулировании в законе системы принципов применения наказания (принцип правомерности — нет наказания без преступления; принцип законности — нет наказания без закона; принцип публичности — наказание применяется только от имени государства по приговору суда; принцип виновной ответственности — подлежит наказанию только лицо, признанное виновным в совершении преступления; принцип соразмерной ответственности — нельзя наказывать дважды за одно и то же; принцип гуманизма — наказание не может иметь целью причинение физических страданий или унижение человеческого достоинства; мысли не наказуемы; и пр.).

Определение называют экстенсионально-семантическим, если обозначенный предмет описывается через элементы объема, обозначаемого определяемым термином. В данном случае речь идет об обозначении в действующем законе видов уголовного наказания и определении меры каждого из них с установлением четких пределов его применения.