О соотношении законности и целесообразности в российском уголовном судопроизводстве

04-03-19 admin 0 comment

Апостолова Н.Н.
Электронный ресурс, 2011.


В статье анализируется соотношение принципов законности и целесообразности. Автор приходит к выводу о том, что целесообразность необходима законности в качестве важного инструмента справедливого и эффективного применения закона.

Ключевые слова: законность, целесообразность, справедливый, эффективный, закон.

The relationship of the principles of legality and discretion is analyzed in the article. The author concludes that the discretion is the necessity of legality as an important tool for the fair and effective law enforcement.

Согласно данным Судебного департамента при Верховном суде РФ в первом полугодии 2010 года из 384142 прекращенных судами уголовных дел по ст. ст. 25 и 28 УПК РФ было прекращено 109444 (28,5%) дела. А из 384142 вынесенных приговоров — 269365 (70%) было постановлено в особом порядке судебного разбирательства, предусмотренного главой 40 УПК РФ <1>. Приведенные цифры убедительно свидетельствуют о том, что российское правосудие стало носить преимущественно компромиссно-целесообразный характер <2>. А ведь действующий УПК РФ предусматривает еще и особый порядок принятия судебного решения при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве (глава 40.1 УПК РФ) и прекращение уголовного преследования по делам, связанным с нарушением законодательства о налогах и сборах (ст. 28.1 УПК РФ), также являющихся востребованными и перспективными формами разрешения уголовных дел. В этой связи особую остроту и актуальность приобретает вопрос о соотношении законности и целесообразности в российском уголовном судопроизводстве.

———————————

<1> http://www.cdep.ru

<2> Применение компромиссных альтернативных форм разрешения уголовно-правового конфликта в ходе досудебного производства сдерживается искусственно. Об этом подробнее в статье Б.Я. Гаврилова «Современное уголовно-процессуальное законодательство и реалии его применения»// Российский следователь. 2010. N 9. С. 17 — 20.

Проблема здесь в том, что еще в науке дореволюционного уголовного процесса существовало два различных подхода к соотношению этих двух начал уголовно-процессуальной деятельности. И.Я. Фойницкий, говоря о гособвинителе, писал, что выдвижение и поддержание обвинения является для него одновременно и правом, и обязанностью. Регулируется такая обязанность, по его словам, двумя совершенно противоположными началами — началом удобства, предполагающим право обвинительной власти решать, находит ли она «целесообразным вчинить уголовное обвинение или полагает удобнее воздержаться от него», и началом законности, согласно которому гособвинитель «обязан вчинять уголовное преследование во всех случаях, когда таковое может и должно иметь место по закону» <3>. Руководствуясь такого рода рассуждениями, он резюмирует: «начала законности и удобства столь различны между собой, что соединение их в деятельности одних и тех же органов логически невозможно». Предоставленное гособвинителю право отказаться от обвинения в указанных законом случаях является отступлением от начала законности <4>.

———————————

<3> Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. Т. 1. СПб., 1996. С. 75.

<4> Там же. С. 77 — 78.

Однако приверженцами такого жесткого легализма в то время были далеко не все. Н.В. Муравьев, полемизируя с И.Я. Фойницким, писал: «Мы не можем согласиться с мнением профессора Фойницкого. Если от общего принципа допущены отступления, если самое применение его ограничено, — он уже небезусловен и нет основания выводить во что бы то ни стало его мнимую незыблемость, отстаивание которой как с юридической, так и с утилитарной точки зрения представляет в данном случае едва ли благодарный труд. Никто не сомневается и не отрицает: 1) что закономерность служит главным принципом прокурорской деятельности; 2) что преследование преступлений в случаях, установленных законом, составляет не право, а обязанность прокурорского надзора, но 3) что тем не менее в границах, начертанных законом, ближайшее определение подробностей и способов преследования зависит от усмотрения чинов прокурорского надзора» <5>. Такой же точки зрения придерживался и С.И. Викторский: «Разумеется… органы обвинения прежде всего должны в своей деятельности руководствоваться принципом законности (legalitats — princip), т.е. начинать преследование и поддерживать обвинение во всех случаях, где можно установить состав преступления и собрать доказательства против данного субъекта однако — эти органы нельзя лишить в некоторых размерах и права сообразовываться с принципом целесообразности или удобства (opportunitats-princip): ведь они являются каждый раз представителями государства, потерпевшего от совершения известного преступления, и должны, воздвигая обвинение, соображать, не потерпит ли в данном случае государство еще более в своих правовых интересах, если будет обвинение поддерживаться» <6>. Аналогичного мнения по поводу осуществления обвинительной деятельности придерживались Д.Г. Тальберг и А.Ф. Кони <7>.

———————————

<5> Муравьев Н.В. Общие основания прокурорской деятельности по уголовным делам // Казанцев С.М. Дореволюционные юристы о прокуратуре. СПб., 2001. С. 120.

<6> Викторский С.И. Русский уголовных процесс. М., 1997. С. 202.

<7> Тальберг Д.Г. Русское уголовное судопроизводство // Э.Ф. Куцова Хрестоматия по уголовному процессу России. М., 1999. С. 155; Кони А.Ф. Приемы и задачи прокуратуры // Казанцев С.М. Указ. соч. С. 78 — 88.

Такой же подход к соотношению законности и целесообразности обосновывался тогда В.К. Случевским и П.И. Люблинским и применительно к деятельности уголовных судов. Так, например, В.К. Случевский писал: «Для осуществления своего назначения уголовные суды должны озаботиться правильной постановкой преследуемой цели, придать всем своим процессуальным действиям характер действий целесообразных, в которых все частные цели, на которые расчленяется процесс, находились бы в строгом соответствии с общей целью процесса — обнаружением материальной истины. Оставаясь легальной, деятельность уголовных судов должна быть вместе с тем, в отношении процессуальном, деятельностью целесообразной» <8>.

———————————

<8> Случевский В.К. Учебник русского уголовного процесса. Часть 1. Судоустройство. М., 2008. С. 108; Люблинский П.И. Основания судейского усмотрения в уголовных делах // Журнал Министерства Юстиции. 1904. N 10. С. 253 — 254.

Общий смысл всех этих точек зрения можно было бы выразить словами Н.В. Муравьева: «Закономерность — в основном принципе, целесообразность или уместность — в выборе средств и приемов действия, закономерность — как общее правило, целесообразность и уместность — как исключение, ограниченное определенным моментом преследования и притом строго обусловленное ясным и настоятельным публичным интересом без малейшего в чем-либо ущерба интересам частным» <9>.

———————————

<9> Муравьев Н.В. Указ. соч. С. 119.

В науке советского уголовного процесса принцип социалистической законности выражался в требовании точного (строгого) и неуклонного исполнения (соблюдения) законов как всеми органами и должностными лицами государства, ведущими процесс, так и всеми иными его участниками. Что, однако, не мешало М.С. Строговичу, М.А. Чельцову, П.С. Элькинд, П.Ф. Пашкевичу выступать против противопоставления законности и целесообразности. М.С. Строгович в своей работе «Основные вопросы советской социалистической законности» подчеркивал, что «в письме «О «двойном» подчинении и законности» Ленин ясно и наглядно показывает, как строгое и неуклонное применение закона должно сочетаться с жизненным, целесообразным и справедливым отношением к каждому событию, факту, человеку» <10>. М.А. Чельцов о соотношении законности и целесообразности писал: «…в советском уголовном процессе не может быть принято различие двух самостоятельных принципов деятельности прокуратуры — принципа законности (легальности) и принципа целесообразности (удобства). В условиях отсутствия антагонистических классов советская законность выражает интересы всего советского народа. Поэтому у нас ни руководство прокуратуры, ни отдельные ее органы не могут представлять и защищать какие-либо групповые интересы, противоречащие интересам целого, выраженного в законе. Иначе говоря, в прокурорской работе законность совпадает с целесообразностью и не может быть ей противопоставлена» <11>. Аналогичной точки зрения придерживался и П.Ф. Пашкевич считавший, что «применить закон, не заботясь о справедливости, без учета целей, ради которых он существует, — значит превратить его в формально-юридическую категорию, исказить сущность социалистической законности. Поэтому нельзя согласиться и с недооценкой справедливости, и с отрицанием целесообразности в процессе применения правовых норм» <12>. П.С. Элькинд вообще считала, что рассматривать требования законности, обоснованности и целесообразности необходимо в их единстве и дифференциации <13>.

———————————

<10> Строгович М.С. Основные вопросы социалистической законности. М., 1966. С. 98.

<11> Чельцов М.А. Советский уголовный процесс. М., 1951. С. 97 — 98.

<12> Пашкевич П.Ф. Объективная истина в уголовном судопроизводстве. М., 1961. С. 125.

<13> Элькинд П.С. Цели и средства их достижения в советском уголовно-процессуальном праве. Ленинград, 1976. С. 157.

Таким образом, можно констатировать, что и в советском уголовном судопроизводстве концепция жесткого легализма в силу все тех же объективных потребностей развития общественной жизни поддерживалась далеко не всеми учеными. Не случайно УПК РСФСР прямо и недвусмысленно предусматривал возможность принятия целесообразного решения при возбуждении уголовного дела и осуществлении уголовного преследования (ст. ст. 6.1, 6.2, 7, 8, 9, 10).

Современными российскими учеными также неоднократно высказывалась точка зрения о том, что без усмотрения (целесообразности) обеспечить во всех случаях справедливое, отвечающее интересам и потребностям общественного развития применение закона практически невозможно. С.С. Алексеев, обращаясь к соотношению законности и целесообразности, подчеркивал, что «высшая целесообразность по идее, в принципе выражена именно в законах, в нормативных юридических актах государства. В то же время учет целесообразности, пользы и т.д. весьма важен при применении юридических норм» <14>. Еще жестче по данному поводу писал Ю.А. Ляхов: «…закон, не закрепляющий справедливость, не отвечающий характеру складывающихся или сложившихся общественных отношений, не учитывающий их, противоречит сути законности» <15>. О том, что «право — при всей его значительности — уступает справедливости» и что «справедливость важней права», утверждает и Э.М. Мурадьян <16>. Как говорили еще древние, aequitas naturalis praeferenda est rigori juris (естественная справедливость предпочтительней строгости права). Тем более когда закон по тем или иным причинам просто не способен эффективно и адекватно регулировать происходящие в общественной жизни процессы. В такой ситуации, как показывает опыт нашей страны, бескомпромиссное и неукоснительное следование букве закона (жесткий легализм) приводит зачастую к его неприятию и неисполнению. Кому сегодня неизвестно, что в России строгость закона компенсируется его неисполнением. Так, может, есть смысл отказаться от концепции сомнительной строгости закона и перейти к концепции справедливой законности. Быть может, в этом случае, когда закон станет применяться более целесообразно (в соответствии со своим назначением) и справедливо, граждане нашей страны наконец-то научатся понимать, соблюдать и правильно применять наши законы, и пресловутый российский правовой нигилизм уйдет в прошлое.

———————————

<14> Алексеев С.С. Теория права. М., 1994. С. 191.

<15> Ляхов Ю.А. Новая уголовно-процессуальная политика. Ростов н/Д, 1992. С. 53.

<16> Мурадьян Э.М. Истина как проблема судебного права. М., 2004. С. 125.

Идея приоритета справедливости закона (а не мнимой его строгости) послужит толчком к разработке учения «о законе, идеологические и познавательные функции которого отвечали бы реалиям и потребностям нынешнего времени и способствовали бы поднятию авторитета закона, его роли как средства обеспечения стабильности, целостности социальной жизни, поддержания общественного правопорядка» <17>.

———————————

<17> Лукьянова Е.Г. Строгость закона следует предпочесть обманчивой мягкости усмотрения // Правоведение. 2009. N 3. С. 21.

Востребованность современным обществом именно справедливой законности (легализма) уже не раз обосновывалась В.Д. Зорькиным, отстаивающим необходимость отказа «от тотальности юридического позитивизма» <18> и призывающим помнить, что, в сущности ведь «не человек — для права, а право — для человека» <19>. Утверждение справедливой законности в сфере уголовного и гражданского судопроизводства необходимо и для выполнения нашим государством обязательства по обеспечению закрепленного в ст. 6 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г. права каждого на справедливое судебное разбирательство.

———————————

<18> Зорькин В.Д. Право эпохи модерна // Российская газета. 2010. 25 июня. С. 17.

<19> Зорькин В.Д. Право — для человека // Российская газета. 2008. 25 ноября. С. 12.

Таким образом, из всего вышеизложенного напрашиваются следующие выводы.

Идея строгой законности (легализма) так и не была воплощена и реализована в полной мере ни в дореволюционном, ни в советском, ни в современном российском уголовном судопроизводстве. Никакая власть не смогла и не может в принципе подогнать объективные закономерности процесса развития общества и государства под жесткие рамки формального закона. В результате этого, нельзя не признать очевидную нежизнеспособность в реальной общественной практике принципа строгой бескомпромиссной законности (легализма). И в XIX в, и в XX в, и сегодня в XXI веке была и остается востребованной идея справедливой законности — целесообразного и разумного применения закона, обеспечивающего эффективную защиту интересов граждан, общества и государства.

Согласно ст. 7 УПК РФ принцип законности предполагает осуществление уголовно-процессуальной деятельности только в соответствии с уголовно-процессуальным законом и установленными им правилами. Однако и ныне действующее законодательство (хотя и совершенно недостаточно) требует от правоприменителей, чтобы они руководствовались необходимостью наиболее эффективного и справедливого применения закона для защиты как публичных интересов, так и прав, свобод и законных интересов человека (ст. ст. 17, 25, 28 и другие УПК РФ). Следовательно, если принцип целесообразности (дискреционности) будет закреплен в УПК РФ и механизм его реализации не будет противоречить установленным в нем правилам, то в этих случаях целесообразность не может противоречить законности, так как она будет предусмотрена и предопределена законом. Такая целесообразность (дискреционность) необходима закону в качестве важного и необходимого инструмента справедливого и эффективного его применения и регулирования сложных социальных процессов общественной жизни.

В связи с этим вполне можно согласиться с Е.В. Кузнецовым и В.Н. Шихановым в том, что принципы законности и целесообразности «находятся между собой в системной связи» <20>. Целесообразность гармонизирует взаимодействие принципа законности и закона с самыми различными жизненными обстоятельствами, расширяя его регулятивные возможности, а закон определяет пределы использования целесообразности.

———————————

<20> Кузнецов Е.В., Шиханов В.Н. Проблемы целесообразности законодательства: структурно-функциональный анализ // Право и политика. 2009. N 2. С. 271.

Благодаря такой вот целесообразности законы станут более стабильными и вразумительными, и потребность во внесении в них бесчисленного множества нередко плохо согласующихся друг с другом поправок станет гораздо меньшей. «В настоящее время в России законотворчество носит фрагментарный, лоскутный характер, так как примерно 70% принимаемых законодателями документов — это поправки к уже принятым законам. Все это «свидетельствует о невысоком качестве принимаемых документов и вносит неразбериху в само законодательство» <21>. И нет ничего удивительного в том, что только в 1-м полугодии 2010 г. судами кассационной инстанции из всего 12455 отмененных и измененных приговоров — 8999 (72%) было отменено или изменено в связи с нарушением норм УК РФ и УПК РФ <22>. Совершенно очевидно, что вся эта неразбериха в нормах закона приводит к нарушению и ущемлению конституционных прав и свобод граждан, и отнюдь не способствует поступательному инновационному развитию нашего государства и общества.

———————————

<21> Об этом подробнее: Владимиров Д. Закон о хорошей работе // Российская газета. 2007 г. 27 июня. С. 3.

<22> http:// www.cdep.ru/ index.php

В условиях функционирования свободного гражданского общества закон, равно как и принцип законности, нуждаются в целесообразности, без которой невозможно гарантировать адекватную защиту прав и свобод личности, поддержание правопорядка и безопасности в стране. Не случайно современные тенденции развития уголовного судопроизводства многих западных демократических государств свидетельствуют о взаимном сближении двух различных правовых систем — общего (преимущественно целесообразного) и континентального (преимущественно нормативного) права <23>.

———————————

<23> Подробнее об этом см.: К.Ф. Гуценко, Л.В. Головко, Б.А. Филимонов. Уголовный процесс западных государств. М., 2001. С. 32 — 41.

Предусмотренная законом и обусловленная рамками закона целесообразность (усмотрение) вполне гармонично сочетается и взаимодействует с принципом законности, если под принципом законности понимать не формальное и безразличное ко всему следование нормам закона, а справедливое и эффективное его применение на благо людей, общества и государства.