Исторические аспекты уголовной ответственности за организацию незаконного вооруженного формирования или участие в нем

04-03-19 admin 0 comment

Голенков С.В.
Электронный ресурс, 2010.


Общественная опасность организации незаконного вооруженного формирования или участия в нем определяется тем, что эти деяния создают угрозу для конституционного строя, государственной и личной безопасности граждан, подрывают основы развития Российской Федерации, а также представляют опасность для ее территориальной целостности и единства. Сказанное объясняет актуальность научного исследования исторических предпосылок и опыт возникновения соответствующего уголовно-правового запрета в правовом пространстве нашего государства.

Ключевые слова: незаконное вооруженное формирование, уголовно-правовые нормы, государственное преступление, технико-юридические средства, исторический опыт, правоприменительная деятельность.

Social danger of organization of illegal armed formation or participation in it is determined by the fact that these actions create danger for the constitutional system, state and personal security of citizens, undermine the fundamentals for development of the RF and also present danger for its territorial integrity and uniformity. The above explains the topicality of scientific research of historical pre-requisites and experience of creation of the relevant criminal-law prohibition in legal sphere of our state.

Key words: illegal armed formation, criminal-law norms, state crime, technical-law means, historical experience, law-application activity.

Применение уголовной ответственности за организацию незаконных вооруженных формирований затруднено спецификой их структуры и деятельности, сочетанием в их определении организационных и позитивно-правовых признаков, взаимосвязанное наличие которых характерно в обществе лишь на определенном этапе развития. Речь идет о сложности установления признаков состава организации незаконного вооруженного формирования или участия в нем в современном понимании, в нормативном материале прежних эпох, что связано с неодинаковым развитием технико-юридических средств выражения нормативных предписаний.

Состав преступления, предусмотренного ст. 208 УК РФ, характеризуется наличием деяний в виде создания, руководства либо участия в вооруженном формировании (объединении, отряде, дружине или иной группе), не предусмотренных федеральным законом, или его финансирования. Очевидно, что в историческом либо компаративистическом аспектах мы можем установить лишь признаки подобных преступлений, схожих с исследуемым. Вместе с тем такой подход дает возможность обнаружить исторически постоянный компонент преступления, составляющий его сущность, и выявить социальную обусловленность криминализации.

Вопросы истории установления уголовной ответственности за организацию незаконного вооруженного формирования или участие в нем достаточно подробно исследованы в научных работах Б.Ш. Бейбулатова, Т.А. Бекботовой, А.В. Дмитренко, Х.Л.-А. Бехоевой, А.В. Павлинова, Ф.А. Узбекова. Вместе с тем полученные в проведенных исследованиях выводы относительно тождественности криминализованных в памятниках права преступлений изучаемому преступлению в некоторых случаях выглядят неубедительно.

Так, А.В. Дмитренко пишет, что Псковская судная грамота и Судебник 1497 г. не содержат упоминания о действиях, предусматривающих уголовную ответственность за создание отрядов, дружин, войск, помимо воли существующего строя, а подобные действия могли расцениваться как государственная измена <1>. Подобный вывод автор делает из «последующего развития истории уголовного законодательства», что, на наш взгляд, является безосновательным, поскольку последующее законодательство, исходя из материальной природы уголовно-правовых норм, юридически отражало существующие уже на тот момент отношения, а не прежние, следствием которых и были анализируемые нормативные акты.

———————————

<1> См.: Дмитренко А.В. Уголовно-правовой и криминологический аспекты организации незаконного вооруженного формирования или участия в нем: Дис. … канд. юрид. наук: 12.00.08: Ростов н/Д, 2003. С. 18 — 19.

Следующим значимым памятником права нашей страны является «Уложение царя Алексея Михайловича» (1649 г.), которое содержало в гл. 2 описание группы преступлений, посягающих на честь государя и его здоровье. Так, в ст. 2 указанной главы говорится: «…будет кто при державе царьскаго величества, хотя Московским государьством завладеть и государем быть и для того своего злово умышления начнет рать сбирать… и такова изменника по тому же казнити смертию». При этом последующие статьи Уложения предусматривали ответственность родственников субъекта преступления и других лиц, которым было что-либо известно о совершенном преступлении. Кроме того, устанавливалась имущественная ответственность виновных. По свидетельству историков в период действия Уложения Алексея Михайловича «на Дону образовалось большое военное братство удалых полениц, где каждому богатырю можно было набрать себе дружину и идти на подвиг)» <2>. Как отмечается в специальной литературе, в период до 1715 г. в отечественном уголовном законодательстве не был выделен признак вооруженности незаконных объединений, т.е. ответственность наступала уже за сам факт объединения лиц, с целью выступления против существующего строя, независимо от наличия или отсутствия у членов таких объединений оружия <3>.

———————————

<2> Соловьев С.М. Чтения и рассказы по истории России / Сост. и вступ. ст. С.С. Дмитриева; комментарий С.С. Дмитриева и Л.П. Дойниковой; илл. В.В. Лукашова. М.: Правда, 1989. С. 356.

<3> См.: Дмитренко А.В. Указ. соч. С. 21.

Следующим кодифицированным нормативным актом, содержащим признаки анализируемого преступления, стал принятый в период царствования Петра I Артикул воинский 1715 г. Существенным явилось и то, что в его нормах часто выделялся признак вооруженности при совершении преступлений.

В 19 артикуле предусматривалось четвертование с конфискацией имущества для тех, кто незаконно «войско вооружит или оружие предпримет против его величества». Поскольку царь и члены его семьи воплощали в себе основы государственности, посягательство на них считалось тяжким государственным преступлением, и ответственность была установлена за обнаруженный умысел и за укрывательство данного преступления: «Такое же равное наказание чиниться над тем, которого преступление хотя к действу не произведено, но токмо его воля и хотение к тому было, и над оным, которой о том сведом был, не известил» <4>.

———————————

<4> Российское законодательство X — XX веков. Т. 9. М., 1994. С. 280.

Уголовное законодательство Российской империи второй половины XIX — начала XX в., в частности Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. (в редакции 1885 г.) и Уголовное уложение 1903 г., в отличие от уголовно-правовых систем Германии, Голландии и некоторых других стран, не выделяло самостоятельного раздела или главы, где были бы сосредоточены нормы об ответственности за деяния, аналогичные тем, которые предусмотрены в гл. 24 разд. IX УК 1996 г. (Преступления против общественной безопасности) <5>.

———————————

<5> См.: Свод законов уголовных. Часть первая. Уложение о наказаниях уголовных и исправительных. СПб., 1910.

Например, в ст. 269 (ч. 1) главы первой «О сопротивлении распоряжениям правительства и неповиновении установленным от оного властям» раздела четвертого «О преступлениях и проступках против порядка управления» предусматривалась ответственность за устройство, подговор к устройству или участие в публичном скопище, сопровождавшемся насилием или угрозой над личностью, похищением, самовольным завладением, истреблением или повреждением чужого имущества, вторжением в чужое обитаемое здание либо иное помещение, огороженное место или усадьбу, а равно руководство совершением указанных действий или подстрекательство к ним (аналог современного понятия «массовые беспорядки»). При этом ответственность за данное деяние зависела от характера и роли участия лица: по ч. 1 ст. 261 ответственность наступала за участие в публичном скопище, по ч. 3 — за организацию скопища, руководство учинением насилия над личностью, вторжением в чужое жилище или покушением на такие действия, а также подстрекательство к их совершению или продолжению.

Последним в истории Российской империи фундаментальным законодательным актом в сфере уголовного права было Уголовное уложение от 22 марта 1903 г. Оно существенно отличалось от предыдущих законодательных актов не только по технико-юридическому изложению, но и по содержательной стороне. Уложение вводилось в действие постепенно, по отдельным главам и даже по отдельным статьям. В нем также предусматривались отдельные нормы об общеопасных преступлениях. Так, в главе пятой «О смуте» в ст. ст. 120 — 123 устанавливалась ответственность за организацию и участие в публичных скопищах. Законом от 7 июня 1904 г. были введены в действие, наряду с некоторыми другими главами, и ст. ст. 121, 123 и 126 — 134 данной главы <6>. Статьи 120 и 122 так и не вступили в действие. В соответствии со ст. 121 к ответственности привлекался виновный в участии в публичном скопище, заведомо собравшемся с целью выразить неуважение верховной власти или порицание установленных законами основными образами правления или порядка наследия престола, или заявить сочувствие бунту или измене, или лицу, учинившему бунтовщическое или изменническое деяние, или учению, стремящемуся к насильственному разрушению существующего в государстве общественного строя, или последователю такого учения. Наказание за это деяние предусматривалось в виде заключения в крепость на срок не свыше трех лет или заключением в тюрьму. Более строго наказывались устроители или лица, подговорившие устроить такое скопище, а также его участники, руководившие скопищем (ч. 2). В этих случаях заключение в крепости или тюрьме было на срок не менее шести лет.

———————————

<6> См.: Российское законодательство X — XX веков. Т. 9. М., 1994. С. 265.

Основными государственными законами 1906 г. было определено, что создание вооруженных формирований и все, что связано с обороной страны, являлось исключительной компетенцией государя императора как державного вождя российской армии. В ст. 15 названных законов закреплялось, что «Государь император определяет устройство армии и флота, издает указы и повеления, обучения их, прохождения службы чинами армии и флота и всего вообще относящегося до устройства вооруженных сил и обороны Российского государства» <7>.

———————————

<7> Дмитренко А.В., Фаргиев И.А. История развития уголовного законодательства России о незаконном вооруженном формировании или участии в нем // История государства и права. 2005. N 5. С. 26.

До 1917 г. уголовное законодательство об ответственности за общеопасные преступления не подвергалось каким-либо изменениям.

После Октябрьской революции одним из фундаментальных законов советской власти является Конституция Российской Советской Социалистической Республики, принятая 10 июля 1918 г. Всероссийским съездом Советов. В соответствии с этим документом вопросы устройства и организации вооруженных сил Республики были отнесены к компетенции Всероссийского съезда Советов и Всероссийского Центрального исполнительного комитета (ст. 49). В этот период не существовало кодифицированного уголовного законодательства, и ответственность за наиболее тяжкие преступления предусматривалась декретами. Действия по образованию помимо воли государства вооруженных подразделений и участие в них признавались контрреволюционными преступлениями и могли быть расценены как восстания и мятеж, присвоение функций государственной власти с контрреволюционной целью, государственная измена, участие в контрреволюционных организациях <8>.

———————————

<8> См.: Там же. С. 27.

С появлением Уголовных кодексов РСФСР 1922 и 1926 гг., которые не отличались в части регламентации исследуемого преступления, ситуация не изменилась, и законодательство того периода не содержало описания организации незаконных вооруженных формирований. Наиболее схожими деяниями признавались разновидности бандитизма, предусмотренные ст. ст. 76 и 58 УК 1922 г.

Статьей 76 устанавливалась высшая мера наказания и конфискация всего имущества с допущением по смягчающим обстоятельствам понижения наказания до лишения свободы на срок не ниже трех лет со строгой изоляцией и конфискацией имущества за «организацию и участие в бандах (вооруженных шайках) и организуемых бандами разбойных нападениях и ограблениях, налетах на советские и частные учреждения и отдельных граждан, остановки поездов и разрушения железнодорожных путей, безразлично, сопровождались ли эти нападения убийствами и ограблениями или не сопровождались». По ч. 2 этой статьи ответственность в виде того же наказания, что и по ч. 1, но с допущением понижения наказания до лишения свободы на срок не ниже двух лет со строгой изоляцией и конфискацией имущества наступала за «пособничество бандам и укрывательство банд и отдельных их участников, а равно сокрытие добытого и следов преступления» <9>.

———————————

<9> СУ РСФСР. 1922. N 15. Ст. 153.

В специальной исторической литературе шайка определялась как «соглашение между собой нескольких лиц на постоянное совершение преступных действий либо как более или менее длительное общение и единение участников ради совершения нескольких, быть может, неопределенного множества преступлений». Известная внутренняя структура, известная организованность общения членов составляет один из существенных признаков шайки <10>. При этом количественный состав шайки определялся не менее чем в три человека, а под постоянным совершением понималось выполнение бандой более одного нападения.

———————————

<10> См.: Познышев С.В. Очерк основных начал науки уголовного права. Особенная часть. М., 1923. С. 204.

Под вооруженностью понималось наличие у членов банды как собственно огнестрельного и холодного оружия, так и предметов хозяйственного назначения <11>.

———————————

<11> См.: Змиев Б. Уголовное право. Часть Особенная. Вып. 2. Казань, 1925. С. 80.

Помимо ст. 76 упоминание о вооруженных бандах содержалось в ст. 58 «Организация восстаний»: «Организация в контрреволюционных целях вооруженных восстаний или вторжение на советскую территорию вооруженных отрядов или банд». Это преступление относилось к категории опасных государственных преступлений.

«Уголовный кодекс РСФСР 1926 г. не внес существенных изменений в решение проблем борьбы с незаконными вооруженными формированиями. Государственными преступлениями признавались «вооруженное восстание или вторжение в контрреволюционных целях на советскую территорию вооруженных банд, захват власти в центре или на местах. Кроме того, к ним относились всякого рода организационная деятельность, направленная на подготовку или совершение предусмотренных положением преступлений, а равно участие в организации, образованной для подготовки или совершения одного из преступлений, предусмотренных статьей 11 Положения о преступлениях государственных от 25 февраля 1927 г. » <12>.

———————————

<12> Бекботова Т.А. История развития уголовного законодательства о незаконном вооруженном формировании в советский период до принятия Уголовного кодекса Российской Федерации 1996 года // История государства и права. 2007. N 1.

Названный документ, имевший статус общесоюзного закона, устанавливал ответственность за бандитизм (ст. 17) и массовые беспорядки (ст. 16). В нем по-прежнему сохранялось понятие «вооруженные банды». К контрреволюционным преступлениям относилось вооруженное восстание или вторжение в контрреволюционных целях на советскую территорию вооруженных банд (ст. 58.2).

Закон СССР от 25 декабря 1958 г. <13> к особо опасному государственному преступлению относил организационную деятельность, направленную к подготовке или совершению особо опасных государственных преступлений, к созданию организации, имеющей целью совершить преступления, а равно участие в антисоветской организации (ст. 9). За указанные государственные преступления устанавливалась уголовная ответственность, в зависимости от тяжести в виде лишения свободы от шести месяцев до пятнадцати лет с конфискацией имущества или смертная казнь с конфискацией имущества. Названные положения с минимальными поправками вошли в Уголовный кодекс РСФСР 1960 г. и предусматривались в ст. 77, где определялось понятие «бандитизм» <14>.

———————————

<13> См.: Судебная власть России: история, документы / Под ред. О.Е. Кутафина, В.М. Лебедева, Г.Ю. Семигина. М., 2003. Т. 5. С. 160.

<14> См.: Бекботова Т.А. Указ. соч.

Новый этап в развитии уголовного законодательства в части уголовно-правовой охраны общественной безопасности наступил в начале 80-х годов, когда процесс внутригосударственного законотворчества был напрямую связан с активизацией процесса развития международного уголовного права <15>. В уголовно-правовую сферу в это время был вовлечен терроризм как наиболее опасное преступление, затрагивающее совместные интересы различных государств. «После распада СССР на территории Российской Федерации в условиях происходившего в стране «парада суверенитетов» и в связи с изменившейся социально-политической обстановкой стали возникать незаконные вооруженные формирования как альтернатива армии и правоохранительным органам. Президентом СССР 25 июля 1990 г. подписан Указ «О запрещении создания вооруженных формирований, не предусмотренных законодательством СССР, и изъятии оружия в случаях его незаконного хранения» <16>. Далее, 7 мая 1992 г. в соответствии с Декларацией о государственном суверенитете Российской Федерации Президентом был подписан Указ N 466 «О создании Вооруженных Сил Российской Федерации» <17>, утверждавший подконтрольность Вооруженных Сил высшим органам государственной власти страны <18>.

———————————

<15> См.: Курс уголовного права. Общая часть. Учебник для вузов / Под ред. д-ра юрид. наук, проф. Н.Ф. Кузнецовой и канд. юрид. наук, доц. И.М. Тяжковой. М.: ИКД «Зерцало-М», 2002. Т. 4.

<16> См.: Бекботова Т.А. Указ. соч.

<17> Ведомости Съезда народных депутатов РФ и Верховного Совета РФ. 1992. N 19. Ст. 1077.

<18> См.: Дмитренко А.В., Фаргиев И.А. Указ. соч. С. 27.

В ст. 13 вновь принятой Конституции РФ был установлен запрет на создание и деятельность общественных объединений, цели или действия которых направлены на насильственное изменение основ конституционного строя и нарушение целостности Российской Федерации, подрыв безопасности государства, создание вооруженных формирований, разжигание социальной, расовой, национальной и религиозной розни. Кроме того, следует отметить, что в ст. 12 Закона «О безопасности» <19> определены силы и средства обеспечения безопасности, которые включают в себя: федеральные органы безопасности, органы внутренних дел, внешней разведки, обеспечения безопасности органов законодательной, исполнительной, судебной властей и их высших должностных лиц, налоговой службы; формирования гражданской обороны; внутренние войска; службы обеспечения безопасности средств связи и информации, таможни. Для реализации специфических функций государства по обеспечению безопасности в Постановлении Правительства РФ от 15 октября 1997 г. N 1314 «Об утверждении правил оборота боевого ручного стрелкового и иного оружия, боеприпасов и патронов к нему, а также холодного оружия в государственных военизированных организациях» <20> установлен перечень государственных военизированных организаций, которым разрешен оборот боевого ручного стрелкового и иного оружия, боеприпасов и патронов к нему, а также холодного оружия. Легитимное создание вооруженных формирований в Российской Федерации предусмотрено целым рядом нормативных актов в целях защиты государства, общества и личности от внешних и внутренних угроз.

———————————

<19> См.: Закон РФ от 5 марта 1992 г. N 2446-1 «О безопасности» (в ред. от 25 июля 2006 г.) // Российская газета. 1992. 6 мая.

<20> Российская газета. 1997. 28 окт. N 209.

Криминализация незаконной деятельности по созданию незаконных вооруженных формирований и участию в них в современном понимании этого преступления во многом была обусловлена обстановкой на Северном Кавказе, в Чеченской Республике, на территории которой возникли многочисленные незаконные вооруженные формирования, чья деятельность в течение продолжительного времени была связана с кровопролитием, уносила людские жизни и нарушала основы цивилизованного существования общества. Криминализационным поводом для законодателя послужили названные события и, в частности, деятельность возглавляемых Д. Дудаевым незаконных вооруженных формирований. Материальным основанием появления соответствующего уголовно-правового запрета явилась высокая общественная опасность функционирования в государстве не контролируемых органами власти вооруженных формирований. Деятельность таких формирований нарушает стабильность и равновесие между различными ветвями и уровнями власти, создает угрозу неконституционного, насильственного разрешения проблем государственного строительства и власти, а неконтролируемые действия значительного числа вооруженных людей порождают социальную напряженность в обществе, содержат в себе потенциально высокую возможность причинения вреда личности, человеческих жертв, серьезного материального ущерба <21>.

———————————

<21> См.: Курс уголовного права. Общая часть. Т. 4.

Норма об ответственности за организацию незаконных вооруженных формирований (ст. 77.2) была введена в уголовное законодательство Федеральным законом от 28 апреля 1995 г. Согласно данной статье организация вооруженных объединений, отрядов, дружин и других вооруженных формирований, не предусмотренных федеральными законами, а равно участие в таких формированиях наказывались лишением свободы на срок до восьми лет с конфискацией имущества или без таковой. Для описания преступного деяния был использован ряд определяющих признаков: создание военного формирования либо участие в нем, отсутствие правовых оснований существования этого формирования.

Умышленные действия, совершенные в составе незаконных вооруженных формирований, если они сопряжены с массовым насилием над людьми или причинением иных тяжких последствий, наказывались лишением свободы на срок от пяти до двенадцати лет с конфискацией имущества или без таковой. Особо квалифицированный вид — умышленные действия, совершенные в составе незаконных вооруженных формирований, если они повлекли гибель людей, наказывались лишением свободы на срок от восьми до пятнадцати лет с конфискацией имущества или смертной казнью с конфискацией имущества. В примечании к ст. 77.2 указывалось, что лицо, добровольно вышедшее из незаконного вооруженного формирования и сдавшее оружие органам власти, освобождалось от уголовной ответственности. В этом случае лицо подлежало ответственности лишь за деяния, содержащие состав иного преступления.

В настоящее время состав организации незаконного вооруженного формирования или участие в нем предусмотрен ст. 208 УК, которая является преемницей ст. 77.2 УК РФ.

Таким образом, можно сделать следующие выводы.

В уголовном законодательстве Российской империи, Советского государства не существовало отдельной нормы, предусматривающей ответственность за организацию незаконного вооруженного формирования или участие в нем, что объяснялось отсутствием объективной потребности в ней и необходимых технико-юридических средств ее выражения. Организованные вооруженные группы в своей преступной деятельности чаще всего преследовали корыстные цели и охватывались понятием «бандитизм». При политической направленности деятельности незаконных вооруженных групп ответственность наступала как за преступление против государства.

Норма, предусматривающая ответственность за организацию незаконного вооруженного формирования либо участие в нем, впервые появилась в уголовном законодательстве нашей страны 28 апреля 1995 г. Предпосылками появления уголовно-правового запрета на организацию незаконных вооруженных формирований и участие в них являются наличие четкой правовой регламентации существования законно созданных вооруженных формирований в государстве и наличие соответствующих общественно опасных проявлений.

В настоящее время в УК РФ уголовно-правовая норма, описывающая состав организации незаконного вооруженного формирования или участия в нем, содержит совокупность необходимых признаков характеризующих соответствующий вид общественно опасного посягательства.

Социальная обусловленность ее очевидна, учитывая общественную опасность и известную распространенность в настоящее время случаев создания и функционирования незаконных вооруженных формирований. Вместе с тем использование исторического опыта борьбы с подобными явлениями в России и за рубежом позволяет правильно определить основные направления противодействия им, учесть их в правоприменительной деятельности.