Субъект преступлений против интересов службы

04-03-19 admin 0 comment

Егорова Н.
Законность, 1998.


Н. Егорова, кандидат юридических наук.

Новое уголовное законодательство России характеризуется рядом особенностей относительно преступлений против интересов службы.

Ужесточена ответственность за должностные преступления (исключением стали, пожалуй, только статьи о взяточничестве — 290, 291 УК РФ).

Кроме традиционных должностных преступлений в главу 30 УК включены новые составы: отказ в предоставлении информации Федеральному Собранию Российской Федерации или Счетной палате Российской Федерации (ст. 287), присвоение полномочий должностного лица (ст. 288), незаконное участие в предпринимательской деятельности (ст. 289). Наконец, восполнен существенный пробел уголовного закона — криминализированы общественно опасные деяния лиц, выполняющих управленческие функции в коммерческих и иных организациях (глава 23). Это вызвано распространением в России, помимо государственных и общественных структур, организаций других форм собственности и возникновением разнообразных видов служебной деятельности.

В этой связи в уголовно — правовом аспекте нуждается анализ преступлений против интересов службы как единой системы. Она включает в себя два вида уголовно наказуемых деяний: преступления против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления (глава 30) и преступления против интересов службы в коммерческих и иных организациях (глава 23 УК). Несомненную практическую значимость приобретает вопрос о субъекте этих преступлений.

Как известно, по статьям главы седьмой УК РСФСР 1960 г. могли нести ответственность только должностные лица (примечание к ст. 170). Ныне ситуация в корне изменилась. Кроме собственно должностных лиц в примечаниях к ст. 285 УК РФ названы: лица, занимающие государственные должности Российской Федерации; лица, занимающие государственные должности субъектов Российской Федерации;

государственные служащие и служащие органов местного самоуправления, не относящиеся к числу должностных лиц. Как же соотносятся между собой эти виды субъектов «должностных преступлений»?

Единого для всех отраслей права понятия должностного лица в отечественной науке не было. Нет его и до сих пор. Административно-правовое и уголовно-правовое понятия должностного лица нетождественны. Так, в административном праве к должностным лицам относят материально ответственных лиц, в уголовном праве — нет (см., например, п. 5 Постановления N 4 Пленума Верховного Суда СССР от 30.03.90 «О судебной практике по делам о злоупотреблении властью или служебным положением, превышении власти или служебных полномочий, халатности и должностном подлоге»). В теоретических источниках последних лет должностными лицами именуются также служащие негосударственных организаций, наделенные распорядительными полномочиями <*>.

———————————

<*> См., напр.: Манохин В.М. Служба и служащий в РФ: правовое регулирование. М., 1997, с. 39; Новоселов В.И. Должностные лица организаций / В сб.: Становление правового порядка в Российском государстве: реальность и перспектива (Социально — правовые проблемы). Саратов, 1995, с. 90 — 92.

Уголовно — правовое понятие служащего вообще отсутствует, хотя государственные служащие и служащие органов местного самоуправления упоминаются в статьях главы 30 УК РФ. Очевидно, подразумевалось, что правоприменитель должен руководствоваться положениями Федеральных законов от 5 июля 1995 г. «Об основах государственной службы Российской Федерации», от 12 августа 1995 г. «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации», законами субъектов Федерации о государственной и муниципальной службе, а также теоретическими разработками в области административного права. Но правовая основа службы в России пока находится в стадии становления; не все законодательные, законопроектные решения и выводы представляются абсолютно правильными и непротиворечивыми.

Если следовать требованиям законодательства РФ о государственной службе, то государственным служащим можно признать только лиц, которые исполняют свои обязанности в государственных органах и занимают должности категорий «Б» или «В» (ч. 2 ст. 1, ч. 1 ст. 2, ч. 1 ст. 3 Федерального закона «Об основах государственной службы Российской Федерации»). На мой взгляд, содержание и цели их деятельности (решение государственных задач) свидетельствуют о ее публичном характере. Например, в ст. 19 Устава федерального казенного предприятия «Воскресенский государственный казенный агрегатный завод» указано, что директор предприятия назначается на должность и освобождается от должности уполномоченным федеральным органом исполнительной власти в соответствии с законодательством РФ; директор предприятия подотчетен федеральному органу исполнительной власти и несет персональную ответственность за результаты хозяйственной деятельности предприятия (ст. 20). Согласно ст. 25 Устава, «за непредставление отчетности, нарушение сроков ее представления, искажение отчетных данных должностные лица предприятия несут установленную законодательством РФ ответственность».

По УК РФ служащий, занимающий руководящий пост на таком предприятии, является не должностным лицом, а лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой организации (примечание 1 к ст. 201). Привлечь таких лиц к уголовной ответственности за служебный подлог невозможно, так как они — не государственные служащие (ст. 292). Квалификация по ст. 201 УК может иметь место только при условии причинения существенного вреда.

На директора казенного предприятия возложена обязанность отвечать за результаты экономической деятельности предприятия, но нести ответственность за халатность он тоже не может, так как по новому УК не является субъектом этого преступления (ст. 293).

Не совсем ясно, на чем основана убежденность законодателя в небольшой общественной опасности подобных деяний представителей «директорского корпуса». Не бросаемся ли в крайности — от чрезмерной зарегулированности производства до анархии?

Представляется, что нельзя ставить знак равенства между предпринимательством государственным и предпринимательством частным и полностью отождествлять руководителей государственных предприятий с «лицами, выполняющими управленческие функции в коммерческой или иной организации».

В сфере публичных интересов находятся, как правило, наиболее важные, требующие жесткого контроля виды деятельности: оборонное производство, производство ядовитых веществ, наркотических средств, транспорт, пути сообщения. Таких предприятий сейчас сравнительно немного, и по своему статусу они сходны с госбюджетными учреждениями. Поэтому отнесение злоупотреблений руководителей государственных предприятий к преступлениям против интересов государственной службы отнюдь не означало бы возврат к тотальному огосударствлению. То же самое следует сказать о муниципальных предприятиях.

За присвоение полномочий должностного лица (ст. 288) и служебный подлог (ст. 292) не могут отвечать работники государственных и муниципальных учреждений, не обладающие признаками должностного лица, так как они — не государственные служащие и не служащие органа местного самоуправления. Таким образом, секретарь суда, присвоивший полномочия судьи, может быть субъектом преступления, предусмотренного ст. 288 УК. А врач государственной или муниципальной больницы, незаконно действовавший вместо заведующего отделением, преподаватель государственного вуза, присвоивший полномочия заведующего кафедрой или декана факультета, не являются субъектами этого преступления.

Авторы нового УК решили, что такого рода действия (если они повлекли существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций) достаточно оценивать по статьям о преступлениях против личности, против собственности и т.д., т.е. по характеру и степени общественной опасности они ничем не отличаются от общеуголовных деяний. Но как тогда объяснить тот факт, что «использование служебного положения» выступает в качестве квалифицирующего признака многих преступлений (ч. 2 ст. 128, ч. 2 ст. 136, ч. 3 ст. 139 и др.)?

«Служебное положение» и «должностное положение» — понятия для действующего УК неравнозначные. Об этом косвенно свидетельствует то обстоятельство, что ни в одной из упомянутых статей не оговаривается, что преступные действия совершаются только должностным лицом с использованием служебного положения. Зато прямое указание на должностное лицо содержится в п. «б» ч. 3 ст. 188 УК («Контрабанда»).

Понятия «должностное лицо», «государственный служащий» и «служащий органа местного самоуправления» пересекаются, т.е. имеют различное содержание, но частично совпадающие объемы. Есть должностные лица (и их много), которые не являются государственными служащими и служащими органов местного самоуправления, и есть государственные служащие и служащие органов местного самоуправления, которые не обладают признаками должностного лица. Лица, названные в примечаниях 2 и 3 к ст. 285 УК, всегда должностные лица, поскольку выполняют функции представителей власти.

Таким образом, не все должностные лица — субъекты преступлений, предусмотренных статьями главы 30 УК, имеют отношение к государственной власти, к государственной службе и службе в органах местного самоуправления. Но как в таком случае их общественно опасные деяния способны посягать на упомянутые в названии главы 30 объекты? Полагаю, это несоответствие надо устранить, законодательно расширив круг лиц, относящихся к государственным и муниципальным служащим.

Поскольку в уголовном законе в качестве квалифицирующего признака нередко упоминается «использование служебного положения», не было бы лишним закрепить и понятие служащего в УК РФ. Проблема общего понятия служащего разрабатывалась в рамках административного права. Так, В. Манохиным, Ю. Адушкиным и З. Багишаевым предложено свое понимание служебной деятельности, а также классификация видов службы в современной России.

Авторы выделяют три основных отличительных признака служащего: 1) в процессе труда служащий воздействует на человека; 2) это воздействие является непосредственным, т.е. не через товар; 3) деятельность служащего имеет общественно полезные цели <*>.

———————————

<*> Манохин В.М., Адушкин Ю.С., Багишаев З.А. Российское административное право: Учебник. М.: Юристъ, 1996, с. 102 — 103.

К служащим относили лиц, которые за вознаграждение занимаются интеллектуальным и иным творческим трудом, не связанным с производством материальных благ и услуг (например, репетиторов). Представляется, однако, что такое расширение понятия служащего неприемлемо для уголовного права.

В статьях главы 23 УК имеются в виду служащий — работник «коммерческой или иной организации» (ст. ст. 201, 204 УК) либо «службы» (ст. 203); в статьях главы 30 УК — «представители власти» либо субъекты, выполняющие названные в примечании 1 к ст. 285 УК функции в «государственных органах, органах местного самоуправления, государственных и муниципальных учреждениях, а также в Вооруженных Силах Российской Федерации, других войсках и воинских формированиях Российской Федерации»; «лица, занимающие государственные должности» РФ или субъектов РФ, установленные «для непосредственного исполнения полномочий государственных органов».

Служащий представляет то или иное объединение или государство в целом. Иными словами, просматривается связь служащего с какой-либо организационной структурой: организацией, службой, органом, учреждением, предприятием, воинским формированием и т.п.

Исключением стали, пожалуй, только частный нотариус и частный аудитор (ст. 202 УК). Но отнесение их к категории негосударственных служащих вполне оправданно. Частного нотариуса, исходя их характера и юридической значимости его действий, следует считать представителем власти. Частный аудитор выступает как независимый эксперт, проверяющий законность финансовой деятельности хозяйствующих субъектов.

Хотя деятельность частного аудитора имеет статус предпринимательской, он может проводить проверки по поручению органов государства, поэтому деятельность аудитора обладает, в некоторой степени, признаком публичности. Следовательно, работа в рамках какой-либо структуры — не всегда обязательный признак службы и служащего.

Работа педагога, репетитора, переводчика и т.п. лиц, не связанных рамками организации, не может быть отнесена к служебной: такие лица не только не находятся с кем-либо в отношениях служебной подчиненности, но и не обладают властными полномочиями и не совершают действий, порождающих правовые последствия. Иначе весьма сложно станет отличить негосударственного служащего от индивидуального предпринимателя. Таким образом, можно было бы взять за основу следующее определение службы.

Служба — это, как правило, возмездная деятельность, непосредственно не связанная с производством материальных благ, осуществляемая лицами, работающими в коммерческих и некоммерческих организациях независимо от формы собственности, либо лицами, которые хотя и не являются работниками организаций и не состоят в отношениях служебной подчиненности, но деятельность которых имеет юридически значимый характер. Несомненно, это определение распространяется и на военную службу как разновидность государственной службы.